– А во-вторых, – продолжала молодая женщина, словно я ее и не прерывала, – Первый форт стоит целехонький.
– Так что, если хочешь, можешь вернуться и вымолить прощение. – Герцогиня отвернулась к окну.
– Но…
– Первый форт – это не деревянный амбар, в котором мы имели несчастье жить, – сказала сокурсница.
– Настоящий Первый форт находится под землей, – со вздохом пояснила Цецилия. – И он куда больше того, что ты видела. Намного больше. – Она подтянула к себе чемоданчик и щелкнула замками.
– Вы меня не разыгрываете? – спросила я.
– Вспомни Мэрдока, – продолжая смотреть на струи дождя сказала Дженнет, – вспомни, как Крис и Этьен притащили его в Первый форт. Хоторн же…
– Маг земли, – пораженно закончила я, вспоминая испуг Хоторна и его попытку применить магию, которую пресек князь. – Он мог…
– Да, он мог, – согласилась целительница, доставая из чемоданчика склянку из зеленого стекла. – Возможно, он даже успел что-то почувствовать, хотя бы пустоту у нас под ногами. Но я разубедила его говорить об этом, иначе все труды по его излечению пошли бы прахом. – Она стала разматывать тряпку со своей ладони.
– Но зачем… К чему это все князю? Многие роптали, что он живет в какой-то лачуге, пренебрегая дворцами… – Я переводила взгляд с герцогини на целительницу, чувствуя, что это не все, что они собирались мне сказать. И это далеко не самое важное.
– А ты не поняла? Это ширма. Случись кому напасть на Первый род в Первом форте, их ждал бы очень неприятный сюрприз. Да и потом, тому, кто сейчас смотрит на мир глазами Северина, нравится подобное. Он любит плохо слепленные фасады и бутафорию, за которыми скрывается нечто иное. – Я увидела, как слезинка скатилась по щеке молодой женщины.
Да, она была права, я вспомнила нерасторопную горничную и таз белья в ее руках, вспомнила лакея в банке – все это было похоже на поставленный неумелым режиссером спектакль, бесталанные актеры, неправильно подобранный реквизит, нехарактерные героям реплики.
– Вы там были? – спросила я.
– Да, – ответила Цецелия, нанося на ладонь мазь. – Один раз.
– Нет, – одновременно с ней ответила Дженнет, повернулась, – лицом не вышла, – и снова коснулась правой стороны лица.
Да, она изменилась. Ветреная короста уже заявила на герцогиню свои права, разукрасив щеку девушки рисунком, так похожим на рыбью чешую и кору дерева одновременно. Болезнь словно разделила лицо пополам, слева обычная ровная кожа, а справа смертельный узор, словно кошка, у которой одна половина морды белая, а вторая черная.
– Мне очень жаль, – прошептала я, чувствуя, как дрожит голос, – так жаль, так…
– Я не нуждаюсь ни в чьей жалости, Астер, а особенно в твоей! – Герцогиня снова отвернулась к окну.
– А вот я бы не отказалась от малой толики, – прошептала я, ощущая слабость в коленях, и оперлась рукой о стену. Произошедшее на дирижабле вдруг настигло меня во всей своей неприглядности. Раньше у меня не было ни минуты, чтобы все обдумать, а сейчас, глядя на сокурсницу, я вдруг ясно увидела свое будущее. Рисунок на коже, страх и смерть. – Девы! – Я все же опустилась на пол.
– Вижу, ты уже больше никуда не торопишься, – я поймала на себе внимательный взгляд Цецилии. – Хочешь нам что-то рассказать?
– Не знаю… Хотя, вряд ли это уже имеет значение. Я ненамного переживу тебя, Альвон Трид. Там на этом дирижабле тварь… Нет демон, он влез… проник… – Я всхлипнула.
– Он взял тебя? – бесстрастно переспросила целительница, убирая склянку обратно в чемодан.
– Да, – ответила я, а герцогиня снова повернулась к нам, в глазах девушки была тревога, рапира в ладони качнулась. – Это было ужасно, я… не могла этого выносить и... выпила яд… то есть вытяжку из коры лысого дерева, чтобы только… чтобы только демон ушел. С ними так боролись до изобретения черных клинков, и пусть я не была уверена, но… Демон и ушел, а я сбежала. Дальше вы видели.
– Откуда у тебя эта настойка? – резким голосом спросила Цецилия.
– Нашла у себя в комнате, – растерянно ответила я. – Кто-то подбросил целый пузырек.
– Хорошо. Это очень хорошо, – молодая женщина вдруг улыбнулась.
– Ну ты даешь, Астер, – герцогиня покачала головой, – По мне так пить заведомый яд для изгнания демона – это то же самое, что лечить головную боль повешением. И что в этом хорошего? – обратилась она к целительнице.
– А то, что раз у кого-то на Аэре есть яд, то значит, у него же есть и противоядие. Нам остается лишь…
– Найти этого «кого-то» вместе с противоядием, – закончила Джженнет.
– И не умереть раньше времени, – добавила я.
– А вот с этим я вам помогу, – сказали Цецилия и стала, что-то искать в сумке.
– Демоны, – задумчиво повторила, Дженнет, – словно пробуя слово на вкус. – До сих пор с трудом верится. Если бы сама не видела, если бы меня не привезли в Первый форт, если бы князь счел нужным притворяться человеком… – Она поежилась, а мне оставалось только гадать, что она пережила за эти дни в резиденции демона Разлома, которому надоело изображать человека.
– Если уж ты сомневаешься, – целительница достала один пузырек, затем второй, а потом убрала оба обратно, – представь, что скажут на это люди?
– Да они нас казнят за хулу и ересь, – фыркнула герцогиня. – Слава Девам, Астер устроила пожар на дирижабле, переполошила этот гадюшник, и мы смогли бежать, – впервые в ее голосе я услышала немного теплоты. – Кстати, что насчет тебя, Оройе?
– А что насчет меня? – поинтересовалась та, вытащив на свет нужные пузырьки, и теперь энергично их трясла.
– Ты прожила с этими тварями столько лет, только не ври, что они не пытались взять тебя, не удивлюсь, если твои глаза сейчас почернеют… Ох, прошу прощения, они и так черные.
– Не слишком ли поздно беспокоиться об этом? – Цецилия снова улыбнулась и протянула один пузырек Дженнет, а второй мне.
– И все же? – вместо того чтобы взять склянку, сокурсница демонстративно приподняла свой черный клинок. Красноречивый жест.
– Пытались, но у них не получилось, – правильно истолковала его целительница.
– Почему? Только не говори, что тоже болела коростой, и случилось чудо исцеления.
– Не скажу, хотя соблазн велик, столько бы вопросов отпало само собой. – Степнячка вздохнула. – Демоны не любят переболевших коростой, точно так же как болеющих. Они для них яд. Вы для них яд. Останься выходец из Разлома в теле больного, умрет вместе с ним.
– Это ужасно, – вырвалось у меня.
– Что именно? Что твари умирают вместе с людьми или то, что Оройе не может доказать, что не одержима? – уточнила сокурсница, лезвие в ее руках качнулось, но она все же взяла один из протянутых целительницей пузырьков, я последовала ее примеру.
– Вам придется поверить, потому что я здесь с вами, а не в Первом форте, не в тепле и безопасности.
– Поверить? – задумалась герцогиня, а потом все же подняла рапиру и добавила: – Демоны боятся не только коросты, еще они бояться черных клинков. – И с этими словами сокурсница поднесла клинок почти к самому лицу степнячки.
– Дженнет, – предупреждающе воскликнула я. – Ты же не собираешься…
– Убить ее? Нет. Для того, чтобы проверить ее на одержимость, совсем не обязательно убивать, достаточно простого пореза.
– Но ты этого не сделаешь, – спокойно возразила целительница.
– Почему?
– Потому что именно я пришла тебе на помощь там, – она мотнула головой, не отрывая взгляд от герцогини. – Не оставила тебя один на один с демонами, я помогла тебе сбежать. Тогда ты верила мне, а я тебе. И если ты сейчас ранишь меня, ты убьешь это доверие, и после этого нам останется только разойтись в разные стороны, вряд ли мы сможем повернуться друг к другу спиной. Доверие вещь хрупкая.
Целительница замолчала, а Дженнет некоторое время смотрела на степнячку, а потом хрипло произнесла:
– Может быть, я пожалею об этом, но… – Она опустила лезвие, а потом открыла пузырек и вдруг залпом, как батрак после рабочего дня, выпила содержимое пузырька. Это и был ответ. – Похоже на свиной жир, пакость страшная.
