– Благодарю, – кивнула Цецилия, а потом вдруг сама поднесла палец к клинку и легонько провела по черному лезвию. Я даже вздрогнула.
– Доверие – вещь не только хрупкая, но и обоюдная. – Целительница подняла руку и показала герцогине выступившую на коже кровь. – Я не болела коростой и никогда не была одержима. Но признаюсь сразу, я болела брюшным тифом, после которого меня и сослали, вернее, сама уехала. У нас в степи считается, что переболевшая брюшным недугом женщина не способна принести здоровое потомство. Так я и оказалась в Льеже в школе целителей.
– Почему князь терпел тебя? – спросила я. – Он не стал… – Я замялась пытаясь подобрать слово, которое не вызывало бы во мне ужас, но так и не смогла.
– Пользоваться мной? – спокойно спросила женщина. – Моим телом? Да, не стал. Мало того, собирался убить, но… Меня спас Северин, каким-то непостижимым образом он вернул себе тело и не дал демону причинить мне вред. Так я и поняла, что мой князь, мой Северин еще жив. А тварь поняла, что не всесильна, а еще она поняла, что может управлять нами, используя чувства, угрожая причинить боль то мне, то Северину. Демон любит боль, она его развлекает. – Целительница отвернулась, и я видела, как она смахнула слезы с глаз.
Стараясь скрыть неловкость, я осторожно вытащила пробку и понюхала. Пахло и в самом деле не очень.
– Погоди. – Цецилия остановила мою руку, не дав поднести пузырек к губам. – Дженнет я уже предупредила, теперь должна сказать тебе. Да, эта настойка отсрочит болезнь, но чем более долгий срок она оттянет неизбежное, тем больнее будет исход. Один их наших погонщиков, которому настойка подарила два месяца жизни, умирал двое суток от страшной боли. И ни одно средство не могло приглушить эту боль, – горько сказала женщина. – Считаю, ты должна знать.
С минуту я смотрела в глаза целительнице, а потом залпом, совсем как герцогиня опустошила пузырек и закашлялась. Вкус и вправду был отвратительный.
– Не струсила, Астер. Тем более у нас с тобой есть универсальное средство от любой боли. – Герцогиня отсалютовала мне рапирой. – Если твой срок придет раньше, даю словно, что два дня мучиться ты не будешь. Окажешь мне ответную любезность?
– Конечно, герцогиня Трид, вы всегда можете рассчитывать на меня, – ответила я ей в тон.
Дженнет отвернулась к окну, но я откуда-то знала, что она улыбается.
– Отлично, раз с этим закончили, то предлагаю… – начала Цецилия, но ее перебила сокурсница.
– Тихо, – скомандовала она, отпрянула от окна и едва слышным шепотом закончила: – Там кто-то есть.
– Кто? – одними губами спросила Цецилия, перебираясь ближе к окну.
– Он не представился, – так же тихо ответила Дженнет, когда я совсем неэлегантно устроилась на куче мусора под подоконником и выглянула наружу. Ничего кроме стены дождя не увидела.
Несколько минут мы вместе смотрели на струи воды, а потом…
– Вот, вы видели? – напряженно спросила герцогиня, и я кивнула, продолжая всматриваться в черные стволы старого сада.
Да, я видела пусть и мельком. Успела рассмотреть что-то размытое, очень похожее на человеческую фигуру и вместе с тем яркое, словно огненный всполох. Но первая странность заключалась в том, что никакого огня поблизости не ощущалось. Вторая – в том, что вряд ли какое пламя сможет гореть под этим проливным дождем.
Мы продолжали смотреть в окно еще несколько минут, но огненный всполох исчез и больше не появлялся, лишь снова пророкотал гром, на этот раз в отдалении.
– Что дальше? – спросила я. – Будем уходить из города?
– Будем искать место для ночлега. – Цецилия вернулась к чемодану и щелкнула замками. – И лучше прямо сейчас, пока идет дождь, так нас будет труднее выследить.
– Вымокнем до нитки, – констатировала Дженнет, но все же отошла от окна и остановилась у дверного проема.
– Либо мокрое платье, либо сухая комната в Первом форте, – предложила целительница. – Я думала, ты уже сыта по горло гостеприимством князя, но если это не так…
– Идем, – прервала ее сокурсница и первой оказалась под дождем.
За ней под холодные струи выскочила целительница, таща громоздкий саквояж. Я покинула наше временное укрытие последней, лишь раз оглянувшись. На полу рядом с кучей битых камней остались стоять два пузырька, содержимое которых, мы с Дженнет выпили, надеясь, что это продлит нам жизнь. Девы, как же страшно!
Одежда промокла через пять шагов. Вода стекала с волос на лицо и глаза, делая мир размытым, словно отражение в водной глади реки. Сокурсница шла первой, Цецилия о чем-то сосредоточенно размышляя, двигалась следом, я замыкала нашу тройку, и постоянно оборачивалась. Почему-то казалось, что кто-то смотрит в спину, но разглядеть чтобы то ни было, не представлялось возможным. Обувь промокла насквозь шагов через двадцать, когда полуразрушенная башня Серого чертога оказалась по правую руку. В стене была пробита дыра и провал, казался большим черным ртом, готовящимся проглотить путников.
Это случилось, когда мы обогнули остов башни и даже почти миновали защитную стену, наверняка когда-то надежно защищавшую двор серого чертога от внешнего мира, а сейчас лежащую в руинах. Я даже разглядела круглое кольцо колодца сразу за большим проломом, очередную безголовую статую и даже высохшее корявое дерево, лишенное коры, совсем, как у нас в Илистой норе, но удивиться этому уже не успела.
Дженнет что-то выкрикнула, но из-за шума дождя я не расслышала что, зато успела заметить мужскую фигуру в темно зеленом плаще и фуражке, что стояла чуть в стороне от старого замка. Девы, в такую погоду хороший хозяин и слугу за элем не пошлет, а этому-то что здесь понадобилось?
С минуту незнакомец и герцогиня рассматривали друг друга, а потом мужчина пригнулся, но не так как пригибаются, когда хотят выказать уважение или подобрать монетку. Он наклонил голову, как зверь учуявший добычу, как зверь, готовый атаковать. Я вскрикнула, собирая в ладонь зерна изменений. Не огонь, от которого под таким дождем мало толку, я собрала лед. Понизила температуру льющейся с неба воды, превращая струи в острые ледяные сосульки… И едва не полетела в грязь от толчка в спину. Смахнула влагу с глаз, обернулась и увидела еще одного мужчину в старой перепачканной углем куртке. Но не это было его самой примечательной чертой, а его полные тьмы глаза. Демоны!
– Ты разозлила меня, девочка, – произнес он, и хоть голос был другой, более низкий и хриплый, я вдруг отчетливо поняла, кто передо мной.
– Арирх!
– И не только меня. – В пальцах мужчины появился нож, он затанцевал между пальцами, словно серебристая лента. – Поэтому мой тебе совет, прекрати брыкаться, пока мы не решили, что пристрелить породистую кобылку проще, особенно после того, как стало понятно, что объездить ее не получится.
Я ощутила, как Дженнет применила магию, как ее зерна изменений ринулись к первому мужчине, услышала крик целительницы. Но мой взгляд, словно привязанный возвращался к пальцам демона, к ластившейся к ним стали, к струям дождя стекавшим по лезвию.
Возможно, именно это стало толчком к пониманию происходящего, стало его отправной точкой. Я уже не раз видела, как демоны играют с оружием, как они демонстрируют свое умение. Демонстрируют, но не применяет. Почему?
– Ты не можешь меня убить, – сказала я, с горькой иронией понимая, что повторяю слова Альберта, сказанные им на Круглой площади, сказанные тому же демону, что стоял сейчас передо мной. Я вообще по странному капризу богинь повторяла путь кузена. Ох, Девы, только бы обошлось без железной руки, прошу! – А иначе…Иначе тебя покарает тень демона. – Я нашла в себе силы улыбнуться. – Тебя покарают свои же, не так ли?
Между тем, магия герцогини иссякла, и на смену изменениям, судя по звуку, пришла черная рапира.
– Знала бы ты, как я ненавижу это соглашение, – со вздохом признался Арирх. – Где был наш разум, когда мы пошли на такое? Не убивать тех, в ком течет змеиная кровь, мало того, быть обязанными мстить за их смерть! Нужно было не заключать пакты, а раздавить людей, как вшей.
