Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ) - "Afael"

Он был прав.

Людей нельзя винить за то, что они выбрали деньги и безопасность для своих семей. Когда у тебя на руках голодные дети, когда завтра нечем топить печь или мать умирает без лекарств — принципы и верность хозяину отходят на второй план.

Белозёров это прекрасно знал и использовал без малейших угрызений совести.

— А остальные? — спросил я. — Уборщики, посудомойки, дровосеки, подсобники?

Пожилой повар обернулся от котла с мрачным лицом.

— Тоже ушли. Все до последнего человека. — Он ткнул ложкой в сторону чёрного хода. — Обычно к этому времени Гришка уже три вязанки дров наколол бы. — Он опустил ложку. — Сегодня утром пришёл — пусто. Даже записки не оставили.

Я обвёл взглядом кухню ещё раз. Семь поваров. Ноль официантов. Ноль слуг.

— Где Кирилл? — спросил я.

Иван кивнул на второй этаж:

— Там. Сидит с утра. Ни слова не сказал. Только считает что-то.

Я развернулся, вышел обратно и поднялся на второй этаж.

Кирилл сидел за столом. Перед ним лежал лист бумаги, исписанный цифрами — столбцы, подсчёты, какие-то расчёты. Рядом стояла кружка с остывшим отваром — он даже не пригубил.

Он не поднял головы, когда я подошёл. Просто сидел, уставившись в лист, водя пальцем по строчкам цифр.

— Кирилл, — позвал я. — Завещание пишешь?

Он медленно поднял взгляд. Лицо его было осунувшимся, глаза красные и руки дрожат.

— Александр. Шутки у тебя идиотские, — сказал он хрипло, голос сел. — Ты уже знаешь?

— Знаю, — кивнул я, присаживаясь на стул напротив. — неплохо Белозеров постарался, да?

Кирилл кивнул, не отрывая взгляда от листа с цифрами.

— Я считал, — сказал он тихо. Ткнул пальцем в бумагу. — Шесть поваров. Это… это минимум, с которым вообще можно работать. Меньше — и кухня встанет. Мы справимся с готовкой. Иван один стоит троих. — Он сделал паузу. — Но без официантов…

Я взял лист, пробежал глазами по расчетам. Он успел посчитать сколько блюд могут приготовить шесть поваров за смену, сколько выручки это принесёт.

А рядом — другой столбец. Сколько гостей могут обслужить ноль официантов.

Ответ был очевиден: ноль.

— Серьёзные расчёты, Кирилл, — поддел я его, откладывая лист. — Ты уверен, что при нуле официантов получается ноль поданных блюд?

Кирилл дёрнулся, будто его ударили. Поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах вспыхнула злость.

— Ты издеваешься⁈ — Он вскочил, стукнул кулаком по столу. — Ты думаешь, это смешно⁈ Думаешь, я от нечего делать здесь сижу⁈

Он схватил лист с цифрами, швырнул его на пол.

— Еда есть! — крикнул он. — Повара есть! Кухня работает! Мы можем готовить! — Он ткнул пальцем в сторону кухни. — Иван один стоит троих! Мы справимся с готовкой! Мы можем делать сто блюд в день! Двести!

Он развернулся ко мне, лицо покраснело от ярости:

— Но какой в этом смысл⁈ Какой⁈ — Голос Кирилла сорвался на крик. — Подавать некому! Убирать некому! Зал мыть некому! Дрова колоть некому! Посуду мыть некому! Воду таскать некому!

Кирилл прошёлся по залу, сжимая и разжимая кулаки:

— Ты понимаешь⁈ Я могу приготовить лучший в городе обед! Но кто его вынесет гостям⁈ Кто поставит тарелку на стол⁈ А уберёт грязную посуду⁈ — Он развёл руками. — Я сам⁈ Иван⁈ Повара бросят готовку и побегут в зал с подносами⁈

Он остановился, тяжело дыша.

— Белозёров нас убил одним ударом! — выдохнул он. — Даже не пришлось ничего ломать! Просто купил людей! И всё! Мы мертвы!

Я смотрел на него молча. Вот теперь лучше. Теперь он не сломленный нытик, а загнанный в угол зверь, который ещё может огрызаться. С этим можно работать.

— Вот так лучше, — сказал я спокойно.

Кирилл моргнул, сбитый с толку:

— Что?

— А то сидишь тут, — я кивнул на стол, — ноль на ноль не можешь умножить. — Я встал. — Мы просто наймём новых.

Кирилл вытаращил глаза. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Новых? — переспросил он медленно, будто не веря своим ушам. — Ты понимаешь, сколько времени нужно, чтобы обучить официанта? Неделя минимум! Месяц, если хочешь, чтобы он работал по-настоящему хорошо! — Он сделал шаг вперёд. — А у нас нет недели! У нас нет даже трёх дней!

— Тогда обучим быстрее, — я пожал плечами.

— Быстрее⁈ — Кирилл чуть не закричал. — Александр, это невозможно! Официант — это не просто человек с подносом в руках! Это культура обслуживания! Манеры! Это умение говорить с гостями! Знание блюд! Вин! Умение держаться! — Он провёл рукой по лицу. — Это ремесло, которому учатся годами!

— Всё правильно, — согласился я. — А мы научим их этому быстро.

Кирилл смотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Кого? — выдавил он. — Кого мы будем учить? Где мы найдём людей, готовых работать за те гроши, что я могу заплатить? Все приличные официанты уже заняты! Все хорошие слуги — разобраны! А остальные… — Он махнул рукой. — Остальные ушли к Белозёрову за двадцать серебряных!

Я усмехнулся:

— В Слободке.

Кирилл замер. Лицо его побелело. Он стоял, уставившись на меня, и не моргал.

— В… Слободке? — переспросил он наконец. Голос его звучал так, будто я предложил ему нанять прокажённых.

— Да, — кивнул я.

— Ты хочешь нанять… — Кирилл запнулся, подбирая слова. — Нищих? Бандитов? Воров? Бродяг?

— Я хочу нанять людей, которым нужна работа, — поправил я спокойно. — Людей, которых нельзя запугать Гильдией, потому что им нечего терять.

Кирилл покачал головой.

— Это безумие. — Он прошёлся по залу, провёл рукой по волосам. — Александр, ты понимаешь, что ты говоришь? Слободка — это дно города! Там живут отбросы! Пьяницы! Бандиты! Люди, которые ножом зарежут за медяк!

— Там живут люди, — жёстко ответил я. — Которым нужна работа и деньги. В отличие от местных белоручек они будут пахать.

— Они испортят репутацию «Золотого Гуся»! — Кирилл развернулся ко мне. — Они не умеют себя вести! Они грязные! Они говорят как… как… — Он махнул рукой. — Как простолюдины! Мои гости — это бояре, богатые купцы, знать! Они не потерпят, если их будет обслуживать сброд!

Внутри меня что-то оборвалось. Я вспомнил Машу, которая притащила мясо в долг. Вспомнил Фрола и других людей, от которых я не видел зла. Вспомнил как мы с Матвеем купили дом…

Я шагнул к Кириллу и схватил его за ворот дорогого, но уже помятого кафтана, а потом с силой впечатал спиной в стену.

Кирилл охнул, его голова мотнулась, зубы клацнули. Он замер, глядя на меня расширенными от страха глазами.

Глава 2

— Заткнись, — прорычал я ему в лицо. — Никогда. Слышишь? Никогда не смей называть их отребьем.

Кирилл попытался что-то возразить, но я встряхнул его снова, заставив замолчать.

— Твои «чистенькие» лакеи предали тебя при первой же угрозе. Твои «благородные» повара разбежались, как крысы, спасая свои шкуры, а этот «сброд», как ты их называешь, стоял со мной плечом к плечу, когда Гильдия пыталась нас раздавить.

Я смотрел ему в глаза, чувствуя, как ярость стучит в висках.

— В Слободке живут люди, у которых есть честь, Кирилл. У них нет денег, нет дорогой одежды, но у них есть хребет. Они не предают своих и они будут пахать на твоей кухне так, как твоим изнеженным ублюдкам и не снилось, потому что для них это шанс выжить, а не просто «место работы».

Я разжал пальцы, но не отошел. Кирилл остался стоять у стены, тяжело дыша, поправляя воротник. В его глазах спесь сменилась шоком и, возможно, стыдом.

— Твоя «репутация» сдохла сегодня утром, — добил я. — Сейчас тебя спасет только «сброд» и если ты еще раз посмотришь на них косо или скажешь что-нибудь плохое — я сам вышвырну тебя отсюда.

Я отступил на шаг.

— У тебя есть лучший вариант? — спросил я уже спокойнее.

Кирилл молчал. Он смотрел в пол, переваривая услышанное.

— Нет, — наконец выдавил он тихо.

— Тогда собирайся. Идем в Слободку. И постарайся выглядеть благодарным.

Я вышел из «Золотого Гуся», не оглядываясь. Холодный утренний воздух ударил в лицо, обжигая кожу, но ярость внутри грела сильнее.