Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ) - Токсик Саша

— Осторожно, идите точно за мной, — предупредил я. — И не отклоняйтесь в стороны.

— А что за ловушка-то? — не выдержал Волнов. — Как она работает?

— Потом объясню, — отмахнулся я от любопытного лодочника. — Сейчас важнее посмотреть на улов.

Насосный цех представлял собой большое помещение с высокими потолками. В центре — бетонное кольцо колодца диаметром около трёх метров, обложенное тёсаным камнем. Вокруг него четыре мощных насоса, сейчас молчащие.

И пустота. Никакого отравителя. Голые стены.

Добролюбов и Волнов с изумлением обернулись ко мне.

— Сбежал⁈ — заволновался лодочник. — Куда он делся?

Он принялся оглядывать цех, словно ожидая, что злоумышленник прячется за насосами или цистернами.

Добролюбов ничего не сказал, но нахмурившись смотрел на меня. В его глазах также застыл немой вопрос. Не сработало?

Не говоря ни слова, я подошёл к колодцу. Бетонное кольцо возвышалось над полом примерно на метр. Положил руку на край, закрыл глаза. Сосредоточился. Активировал вторую часть ловушки.

Над устьем колодца начал сгущаться туман. Сначала едва заметный, похожий на утренний пар над водой. Потом всё более плотный, клубящийся. Белёсые завитки поднимались вверх, закручивались в спирали.

Волнов ахнул. Добролюбов отступил на шаг. Даже зная о моих способностях, видеть магию в действии, это совсем другое дело.

Всё та же «Память воды», но благодаря тому, что я стал… заклинание вышло на совершенно иной уровень. Запечатлившаяся картинка стала доступна не только мне, но и всем наблюдателям. Более того, артефакт непрерывно фиксировал последние пять минут происходящего возле него, постоянно переписывая этот фрагмент, пока не сработает заклинание-ловушка.

Для питания такой энергетически расходной конструкции пришлось установить целый русалочий камень, но результат стоил того.

В тумане, словно на театральной сцене, начало проявляться изображение. Расплывчатое сначала, потом всё более чёткое. Вот тот же цех, но в ночной темноте. Единственным источником света был фонарь со светокамнем в руке крадущейся фигуры. Жёлтое сияние выхватывает из мрака лицо.

Человек поднял голову и огляделся. В полумраке было видно его лицо, интеллигентное, с аккуратно подстриженными усиками, правильными чертами. Возрастом немного за тридцать. Выражение настороженное и злое, словно у крысы, которая идет на запах сыра, но подозревает ловушку.

Одет он был в рабочую одежду, грубую холщовую куртку и такие же штаны. Но даже в полумраке было видно, что одежда с чужого плеча, велика. Руки белые, ухоженные, явно не ладони рабочего.

Добролюбов сделал шаг вперёд, всматриваясь в лицо на созданной мной иллюзии. И вдруг его глаза расширились от изумления:

— Кротов! — воскликнул он, не веря своим глазам. — Инженер Кротов! Степан Кротов! Быть не может!

Я вопросительно посмотрел на фабриканта. Имя мне ни о чём не говорило, что естественно. Персонал фабрики я не знал.

— Кто это? — спросил я.

Добролюбов всё ещё был ошарашен. Провёл рукой по лицу, словно пытаясь прогнать наваждение.

— Степан Кротов. Степан Николаевич. Мы приняли его на работу месяц назад. Пришёл с прекрасными рекомендациями из столицы. Талантливый инженер, блестяще разбирается в насосном оборудовании, в системах водоснабжения… Защитил диссертацию по гидродинамике!

Голос Добролюбова дрожал от едва сдерживаемого гнева. Вены на висках вздулись, лицо начало наливаться краской. — Я доверял ему! Дал хорошее жалование — сто пятьдесят рублей в месяц! Собирался повысить до главного инженера! Планировал отдать под его начало всю техническую часть!

— Где он сейчас? — Волнов принялся воинственно засучивать рукава. — Сейчас мы задержим этого супчика. Он мне всё расскажет!

— Сидит в конторе, должно быть! — воскликнул Добролюбов. — Тут недалеко, пять минут ходьбы. Прихватим ребят, никуда он не денется.

— Матвей Семёнович, Иван Петрович, — не торопитесь, — остановил я разошедшихся не на шутку купца и лодочника. — Давайте сначала досмотрим происходящее до конца.

Туманная фигура инженера Кротова крадучись пробиралась по цеху.

Вот он подошел к колодцу. Поставил фонарь на край бетонного ограждения. Достал из кармана пробирку.

Однако дальше началось странное. Вместо того, чтобы вылить содержимое пробирки в колодец, он привязал её к тонкой, но прочной бечёвке и принялся опускать вниз.

Более того, даже на подрагивающем изображении иллюзии было видно, что пробирка пустая.

Набрав в неё воду, вытащил пробирку вверх, заткнул пробкой и погрузил в мягкий замшевый чехол, чтобы не разбилась. Затем спрятал чехол в карман.

Нервно вытер рукой лоб, словно вдруг вспотел, или что-то брызнуло ему в лицо. После, снова оглядевшись, Кротов отошел от колодца, пропав из зоны действия артефакта.

Туман рассеялся. Тишину первым нарушил Добролюбов.

— Какого чёрта мы только что увидели?

Ситуация выглядела неоднозначно. Вместо того, чтобы подливать что-то в скважину, Кротов наоборот взял оттуда пробу воды. Да, тайком, да в неурочное время. Но формально обвинить его было не в чем.

— Может он из санитарного контроля? Или из муниципалитета? — предположил Волнов.

— Окстись, Петрович, — не согласился Добролюбов. — Он бы тогда среди бела дня пришел и всё тут вокруг перевернул. Такие организации прятаться не станут. Да он и на службу ко мне устроился почти месяц назад. Заранее знал что ли?

— Тогда может он это… секретный агент? — лодочник невольно хохотнул, смущаясь своей фантазии.

Я сопоставлял факты. Либо Кротов принадлежит к какой-то неизвестной нам организации, которая борется с заражением своими методами. Либо он и есть тот самый человек, который заразил воду.

Тогда зачем ему брать пробы?

— Матвей Семёнович, — спросил я. — А как вы объяснили персоналу то, что фабрика продолжила работать?

Добролюбов нахмурился, размышляя.

— Да, в общем, никак, — признался он. — Объявили, что зараза оказалась в одной партии. Отозвали одни бочки, заменили на другие. Про то, что сам источник был заражен, знает только Митрич, да мой счетовод Елисей Семёнов. Но они люди надёжные, слова лишнего никому не сказали.

Купец развёл руками, словно оправдываясь.

— А что мне прикажете делать? Рассказать что знаменитый ныряльщик мне воду очистил на пару со своей зверушкой? — сказал он. — Не поверят же, скажут, что старик умом с горя тронулся.

«Капля не зверушка! Капля водный дух!» — возмутилась моя спутница. — «Дядька глупый!»

«Он просто раньше не встречал таких как ты, малышка. Не сердись на него».

«Капля простила! Капля добрая!»

— Получается, только один человек знал, что источник заражен, — продолжил я свою мысль.

— Тот, кто его заразил! — обрадовался Волнов, словно разгадал сложнейшую головоломку. — Ну Данила, ну голова! — он тут же нахмурился и почесал затылок. — А зачем ему тогда пробы брать?

— Этот гад что, думает, я отравой торгую⁉ — сообразил Добролюбов и его лицо снова стало багровым. — Что я свою честь купеческую на барыши променял? Что я людей травлю⁈ Да я из него котлету сейчас сделаю!

Он ринулся к выходу с таким напором, что мне пришлось встать у него на пути.

— Остановитесь, Матвей Семёнович, — я взял его за плечо, удерживая от необдуманных действий. — Во-первых, судя по тому, что Кротову понадобились доказательства, он мелкая сошка. Он на кого-то работает, скорее всего завербован. К тому же, его уже нет на территории фабрики.

— Как нет⁈ — Добролюбов всё никак не останавливался. — А где он⁈ Упустили⁈ Откуда вы знаете, что его нет на фабрике⁈ — наконец задал он правильный вопрос.

— А вот это уже, Матвей Семёнович, «во-вторых».

Глава 2

Василий Кротов был неплохим инженером. Его преподаватели прочили ему блестящее будущее. Коллеги считали его занудой и пижоном, но тоже отдавали должное талантом. Он даже защитил диссертацию по гидродинамике, в этом пункте своей биографии при приёме на работу он не соврал. Всё остальное было фальшивкой.