Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ) - Токсик Саша

Подлинной страстью Кротова были не дорогие вещи и даже не красивые женщины, хотя их он тоже любил. Кротов был игроком. Страстным. Запойным.

Неплохим, но не умеющим останавливаться. Анатомия его падения была банальна и предсказуема. Сначала ему отказали в приглашениях приличные клубы и салоны, в которых он задолжал завсегдатаям немалые суммы.

Потом стало опасно появляться в трактирах, где в задних комнатах велась игра на крупные ставки и долговые расписки. Эти кредиторы не ограничивались гневными письмами и презрительными усмешками. Они грозились переломать кости и пару раз Кротов был прилично бит.

Наконец, однажды к отчаявшемуся бывшему инженеру, заливавшему своё горе дрянным пойлом в дешёвом баре подсел незнакомец. В ответ на предложение оплатить все долги, Кротов рассмеялся ему в лицо. Но тот выложил на стол сто рублей и пообещал тысячу аванса в следующую встречу, если Кротов согласиться выполнить «совсем несложное поручение, для инженера его уровня».

Спустя сутки, гладко выбритый и благоухающий одеколоном Кротов плыл на водоходе в Синеозерск, чтобы устроиться на фабрику Добролюбова. С виду он производил самое благоприятное впечатление: дорогой костюм, лаковые туфли, даже носки его были шелковыми.

В его портфеле лежали новые документы и рекомендательные письма, а также пробирка в замшевом кофре. Её надо был вылить в колодец фабрики. О том, что может быть в этой пробирке, Кротов догадывался. Только идиот мог не знать об эпидемии, которая бушевала в озерном крае. Но он старательно отгонял от себя эти мысли.

Главное, что заказчик не соврал насчет аванса. Тысячи хватило, чтобы раздать самые срочные долги. А после выполнения работы, Кротову пообещали пять тысяч рублей — деньги немыслимые.

Кротов с лёгкостью устроился на работу. Добролюбов ему не понравился. Прямоту и принципиальность купца, инженер считал глупостью и мужланством. Так что задачу свою выполнил с удовольствием.

Но дальше что-то пошло не так. Фабрика не остановился. Добролюбов торговал, как ни в чём не бывало. Заказчик злился и не хотел платить.

Кротов бесился. Он был уверен, что за личиной «честного купца», скрывается такой же барыга, как все вокруг. Что он знает о заражённом источнике, но продолжает торговать. Инженер решил доказать своему заказчику, что выполнил свою часть работы.

Он снова пробрался в насосный цех Добролюбова, этот идиот-купчишка даже не удосужился выставить охрану, и взял пробы воды. Теперь заказчик убедится, что Василий Кротов не зря взял аванс.

В самый последний момент, когда он уже поднимал пробирку из колодца, что-то брызнуло ему на лицо мелкими каплями. Кротов присел как заяц, готовый бежать. Но больше ничего подозрительного не заметил. Видно, капля с потолка сорвалась, решил Кротов.

Так что он утёр лоб и удалился восвояси, надеясь, что никогда больше не вернётся на эту фабрику.

— Маяк? — нахмурился Добролюбов. — Как тот, который светит?

— Да, — я попытался объяснить этим двоим действие магии простыми словами. — Моя ловушка была двойной. Одна фиксирует преступника, другая с помощью заклинания устанавливает на него «маяк». Теперь я могу почувствовать его, где бы он не находился.

Сравнение было не слишком корректным. «Маяков» было сразу несколько. Это были небольшие, едва заметные элементали, не больше пшенной крупинки. Они расползлись по голове и плечам Кротова, и теперь сияли для меня на воображаемой карте города как большое световое пятно. Более того, немного напрягшись, я мог с их помощью даже видеть и слышать то, что происходит сейчас вокруг инженера.

— Ну так чего же мы ждём? — Волнов жаждал действий. — Давайте найдем его.

— Найдем, и что?

— Сдадим в полицию, — предложил купец.

Волнов фыркнул.

— Полиция? Да они с заговорщиками заодно, поди! Иначе как бы эти мерзавцы так нагло действовали?

Тут я был с лодочником согласен.В тюремной камере Кротов проживет не больше суток. Слишком неудобный свидетель.

— Ну и что тогда⁈ — воскликнул Добролюбов. — Отпустить этого негодяя⁈

— Подумайте, Матвей Семёнович. Нам нужно знать, кто за всем этим стоит. Кротов, та ниточка, которая приведёт к клубку. Я смогу проследить за ним. А когда он пойдет на встречу со своим работодателем, накроем их обоих.

— Вот это дело! — обрадовался Волнов. — Я в деле.

Я не стал разочаровывать лодочника, но прекрасно понимал, что на будущую встречу пойду один. Лишние свидетели того, как я использую магию против плохих людей, мне не нужны.

Особняк барона Мергеля возвышался на Адмиральском холме как каменный страж, наблюдающий за городом с высоты своего положения. Трёхэтажное здание из серого гранита с колоннами и лепниной, построенное ещё прадедом нынешнего владельца.

Утреннее солнце, поднявшееся уже достаточно высоко, часы показывали начало девятого, освещало фасад, но в кабинете на втором этаже царил вечный полумрак.

Тяжёлые бархатные портьеры тёмно-зелёного цвета, плотные как театральный занавес, пропускали лишь узкие полосы света. Зелёный отсвет от портьер окрашивал всё помещение в цвета морской глубины, превращая кабинет в подобие капитанской каюты затонувшего корабля.

Кабинет являл собой воплощение старинной роскоши и родовой спеси. Стены до середины высоты были обшиты панелями из морёного дуба, потемневшего от времени до цвета горького шоколада. Верхняя часть стен была затянута обоями с золотым тиснением в виде геральдических лилий, переплетающихся с морскими волнами.

У окна стоял массивный письменный стол чёрного дерева, покрытый резьбой такой тонкой работы, что казалось, будто мастер вплёл в древесину кружево.

Но главное внимание приковывал портрет над камином. В массивной золочёной раме был изображён предок барона.

Художник нарисовал его в в парадном мундире адмирала времён давних морских войн. Николай Мергель, прадед барона. Холодные серые глаза смотрели с полотна с выражением превосходства и жестокости.

На самом деле прадед Николай не был ни адмиралом, ни даже урождёным Мергелем. Фамилию он получил от жены. А мундир потребовал нарисовать себе ради тщеславия.

Нынешний барон любил портрет. Ему часто говорили, что он очень похож на предка.

В действительности же барону конечно льстили. У него была тяжелая коренастая фигура, заплывший жиром подбородок и хитрые маленькие глазки. Только черты лица и надменный холодный взгляд были одинаковыми.

Сейчас он стоял спиной к двери, заложив руки за спину. Седеющие волосы аккуратно зачёсаны назад. Костюм безупречного покроя из английского сукна.

В глубоком кожаном кресле у камина сидел человек. Лицо его терялось в тени, отблески пламени играли на полированных носках ботинок. Видны были только ухоженные руки, сложенные на подлокотниках кресла. На безымянном пальце правой руки поблёскивал массивный перстень с чёрным камнем.

На столике между креслами стоял графин с коньяком и два бокала, но оба остались нетронутыми. Время было слишком раннее даже для аристократических привычек, а разговор слишком серьёзным для расслабления.

— План с Добролюбовым не сработал, — произнёс барон, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, но в нём слышалось раздражение. — Вы подвели меня.

Собеседник молчал несколько секунд. Потом заговорил. Голос глухой, с лёгкой хрипотцой, словно у человека, много курящего или недавно переболевшего простудой.

— Сбоя быть не могло, — возразил он. — Возможно, купец сам торгует заражённой водой. Деньги же не пахнут.

Мергель резко обернулся. На его физиономии проступило презрение.

— Добролюбов? Этот правильный чистоплюй старой закалки? — буквально выплюнул он. — Скорее Озеро высохнет, чем он пойдёт на подобное. Нет, тут что-то другое.

Барон подошёл к столу, провёл пальцем по полированной поверхности, словно проверяя на пыль.

— Либо ваш инженер врёт и не выполнил задание, либо… что-то произошло.

— Кротов проверенный человек, — возразил собеседник. — Он слишком запуган, чтобы обманывать. И слишком алчен, чтобы упустить деньги.