Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

Застрелили — из табельного пистолета — кхазада, с пьяных глаз прыгнувшего на патруль с топором.

Заломали — после чего сдали мобильному патрулю — приблудного снагу туповатого вида. Тот еще кричал, мол, «пацаны, да я же свой»… Крокодил тебе свой, вот что.

Обошли весь район, распотрошили три известные закладки и одну неизвестную, дошли до околотка — а там и обед. Поели хорошо: первое, второе, салат и компот.

— Уф, — сыто отдуваясь, заявил пулеметчик. — Вкусно, много. Внятно кормят.

— Ты, может, только ради того форму и надел, — пошутил Дятлин, — чтобы пожрать. Обжора.

— И ничего не только, — отозвался подчиненный. — Ботинки еще хорошие, за свет платить не надо и за детский сад.

— Это верно, — согласился городовой старшего разряда. — У меня сосед есть — так он две трети заработка тратит на спиногрызов, а ведь у него тех всего семеро, не то, что твои тринадцать… Или уже четырнадцать?

Славящиеся семейными узами снага одобрительно покивали.

Ладно хоть, дали доесть, неладно — что не получилось толком отдохнуть после обеда.

Этот дежурный был кхазад. Он ворвался в столовую околотка, будто лесной пожар в летний ельник, вокруг немедленно возгорелось — хорошо, что только в переносном смысле.

— Застава, в ружье! — заорал он с порога.

Сей достойнейший из кхазадов тащил раньше — до комиссии, признавшей однорукого инвалида негодным к строевой — службу в пограничном отряде, дело свое знал туго, и переносил иногда старые привычки на новые обстоятельства.

Завыла сирена: дежурный опередил ту совсем на чуть-чуть.

Снажье отделение подхватилось и выбежало вон — предстояло пересечь нагревшийся плац и ворваться в зал оперативных совещаний, успевший надоесть еще с утра. Прибежали почти первыми — совсем немного отстав от удивительно резво топающего фон Физенгоффа.

Несколько позже, на том же месте.

— Он — не что, а кто, — дерзко перебил незнакомого капитан-полковника Дятлин. — Точно, кто, живой же. Змей.

Обсудили тактико-технические характеристики Большого Зиланта. Сошлись на том, что колдовать того — бесполезно.

— Старый добрый огнестрел! — выкрикнул пулеметчик, потрясая, правда, автоматом. Почему не пулеметом? Все просто: сверхштатное оружие как было установлено у ног носителя на сошки, так и там стояло. Вот еще выдумали, пулеметом махать… Тяжелый он, пусть и полезный.

Нужность пулемета оценили уже получасом позже: пуля, куда более мощная, чем выпущенная из автомата, успокаивала всякого мелкого змея с одного выстрела, главное было — попасть. Пулеметчик стрелял отменно, короткими очередями по три патрона, всякий раз попадая в кого-нибудь нехорошего и опасного.

— Теперь ты понимаешь, — Дятлин укрылся за стенкой барака: хлипкого, но кирпичного, — зачем нам в отделении Обжора?

— А то! Виртуоз! — согласился недавний скептик. — Снайпер-пулеметчик!

Прилетел новый плевок: среди некрупных двухголовых змей оказались какие-то новые, дальнобойные.

— Интересно, что это такое? — уточнил подчиненный Дятлина. — Кислота или яд?

— Кому интересно, может потыкать пальцем, — предложил городовой. — Потом расскажет, если будет, кому рассказывать.

— Не, я как-нибудь так, без этого вот, — любопытный кивнул на пузырящуюся жидкость, уверенно разъедающую деревянную балку, — эксперимента.

Еще немного постреляли — благо, было, в кого. Потом сбегали до пункта боепитания и набрали — про запас — патронов. Потом постреляли еще, дальше — мелкие змеи закончились.

— А они того, — чуть ли не обиженно заявил пулеметчик, успевший сменить уже третий запасной ствол, — Кажется, всё.

Снага выбрались на груду битого кирпича и ломаных бревен: все, что осталось от барака, задетого проезжавшим танком. Сначала — осторожничали, выглядывая с разных сторон и по очереди, но осмелели, поднялись во весь рост.

— Ничего себе картина, — согласился Дятлин. — Прямо феерия, Ледовое побоище, только летом, и змеи вместо свиньи. Настреляли, однако…

Окоем — до самой Змеиной горки — оказался плотно завален бесчисленными трупами двухголовых змей.

— Сборщики озолотятся, — поделился Обжора. — Кстати! Надо бы нашим, того, шепнуть…

— Как? — возразил Дятлин. — Или ты у нас выучился колдовать?

— Телефон имеем, — усмехнулся пулеметчик, извлекая из-под форменного кителя связное устройство: густо перемотанное изолентой, с расколотым повдоль экранчиком, но рабочее.

— Расскажешь потом, откуда у тебя мобильник, — потребовал городовой старшего разряда. — А сейчас…

Снага — и примкнувшие к тем градские обитатели — со своей частью работы управились отлично. Змей более мелких, чем сам Большой Зилант, почти не осталось — по крайности, тех совсем не было видно. Может, на самой горке еще спят, дожидаются своего часа…

Основную группу составили авторитетно: из двух киборгов и одного шамана. Киборги были обычные, пусть и опричные, и с одним из них наряд был даже знаком — это оказался тот самый то ли капитан егерей, то ли полковник жандармерии. Шаман был интереснее: странно бритый всем телом тролль из лесных.

А вот дела у основной группы шли совсем неинтересно: куда хуже, чем у всех вспомогательных отрядов.

Большой Зилант, выбрав единожды направление, наползал своей тяжеленной тушей уже на первые дома трущоб.

— Гляди, чего творит! — восхитился пулеметчик. Дятлин засмотрелся: было, на что.

Шаманы не умеют колдовать. Магии в них самих немного: только и хватает, что на призыв каких-нибудь полезных духов. Так рассказывали на инструктажах, и Дятлин верил: не будет же целый офицер жандармерии зазря трепать языком? Стало быть, даже если кажется, что шаман колдует сам, это только кажется.

Невидимые для снага духи старались вовсю: Большого Зиланта жгли огнем, морозили холодом, забрасывали огромными булыжниками — то была, верно, магия земли, даже били волшебными молниями из низенько спустившейся тучки… Все было эффектно, но совсем неэффективно, Змей как полз, так и не тормозил, только головами принялся вертеть активно: видимо, в поисках чего-нибудь пожрать.

— Может, это, — предложил пулеметчик, — врежем?

— Не, — возразил командир гномьего расчета гранатометчиков, — без толку.

Кхазады подобрались поближе, имея в виду занять вновь обретенную высоту, и совершенно не расстроились, обнаружив на той соратников в полицейской форме.

— Пробовали. Две кассеты в него положили, — пояснил командир. — Даже не почесался, тварь. Пули ему, стало быть, и вовсе неинтересны.

— О, вон чего, глядите, — пулеметчик вновь привлек общее внимание. — Лаэгрим, что ли? А чего с луками?

— Не лаэгрим, — возразил более грамотный Дятлин. — Нолдор. Видишь, шлемы какие? И луки, опять же, пламенной традиции… С ними, кстати, потому, что древние, и вообще, трупы, в смысле, призраки. Или духи.

Один из лучников — бросая споро стрелы — взобрался на крышу ближнего сарая, и все согласились с городовым: лук, доспехи и тело зримо просвечивали на фоне разгорающегося неподалеку пожара.

— Не, мужики, вы как хотите, — решился пулеметчик, — а я не могу, мне надо. Ну, там же это… — снага сурово сдвинул кустистые брови и почти шагнул с груды кирпича вниз.

— У тебя в роду черных уруков не было? — уточнил Дятлин, придержав подчиненного за руку.

— Почему «было»? — чуть ли не оскорбился тот. — Прадедушка Грым до сих пор живой… Только он мне не родной, дедушкин отчим. И переехал недавно, в Сан-Себастьян. Но тут, в Казани, хотя бы сервитут…

— А я согласный! — вдруг заявил тот кхазад, что заговорил первым. — Айда, мужики. Пусть жили грешно, хоть помрем смешно!

Нельзя было не пойти — и встали, кто сидел, и пошли. Большой Зилант, тем временем, дополз до первого из домов, и головами стал вертеть с утроенным интересом.

— Утрям, иждехес! — донесся истошный визг. — Хайван!

Визжали по-мишарски, голосом женским, черно-уручьим. И снага, и кхазад прибавили шагу, переходя на бег.

«Чего бежим», подумалось Дятлину. «Только помрем уставши». Однако, добежали… Чтобы не успеть.