Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

Как оказалось, опаздывать можно и в хорошем смысле.

Здоровенный черный урук — довольно молодой, крашеный, зачем-то, то ли мелом, то ли краской, в цвет белый — выскочил из-за дамбы, отделяющей поле боя от берега реки, да достиг гигантского змея в три могучих прыжка.

— Стоять, — вдруг закричал Дятлин — неожиданно для себя самого. — Не лезть!

Все — даже кхазады, даже потомок черноуручьего, как выяснилось, выкормыша Обжора — неожиданно послушались.

— Не трожь ребенка, сволочь! — заорал черно-белый урук.

Потом Дятлин услышал звон бьющегося стекла. Запахло спиртом, и снага тут же ослеп: остальное оставалось только слушать. К тому же, ничего особенного больше и не случилось — мощные удары чего-то обо что-то, крики, падение тяжелой туши…

[Конец записи]

Глава 2

Вторая точка зрения: главный герой (офигевший). Немного погодя и почти сразу.

Эпичная битва между силами добра и порядка (сами разбирайтесь, кто с какой стороны выступал), завершилась два часа назад. Последствия той битвы разгребали несколько часов — и еще довольно долго будут делать то же самое.

Сначала — тела, они же трупы, они же — ингредиенты.

В этом здорово помогли снага, те самые, с автоматами, и, как оказалось, еще и пулеметом. Эти ребята — кстати, полицейские — организовали сбор трофеев на основе почти научной: товарищи Тейлор, Стаханов и Ерманский удостоили бы тех, как минимум, похвалы.

Удивительно быстро набежала огромная толпа снажьих родственников: они выстроились в долгие цепочки, по которым и передавались… Скажем так, элементы, выходящие при разборе биокомплектов. Хорошо, что снага в массе своей не брезгливы! Меня, например, при взгляде на процесс разбора откровенно мутило, и, надо сказать, не меня одного.

— И как они, ну, теперь? — спросил я у егеря. — Поделятся?

— С чего бы? — Кацман чуть сдвинулся влево, будто пытаясь удержаться в поле моего зрения. — Это их добыча. Законная, надо заметить. Могу вспомнить подходящий параграф…

— Верю, господин капитан, — я тяжело вздохнул, обратившись внешне этаким Плюшкиным.

На самом деле, плевать мне было с самой высокой колокольни на добычу: по оптимистичным подсчетам, всю ее я мог бы купить у снага раз шесть, или даже семь — и это только на купоны…

Ничего уникального не предполагалось. Разве что, таковое можно было достать из туши Большого Зиланта, но то была добыча уже урукова, и я был уверен — Зая Зая поделится.

Однако, изобразить несусветную жадность стоило. Известную в моем мире поговорку здесь переиначили: «когда тролль родился, гобёл заплакал», а значит, и мне не стоило еще сильнее, чем есть, выделяться из сонма соплеменников: постоянная скаредность!

— Переигрываешь, братан, — Зая Зая тоже оказался неподалеку. — В смысле жадности. Вон, и господин капитан… Или полковник? — урук вопросительно посмотрел на егеря. Или опричника.

— Все равно, — тот пожал плечами. — Я с тобой, кстати, согласен. Наш синеватый друг… Короче, заканчивал бы ты это, Ваня. Вот серьезно, завязывай.

— Богатым будешь, — посулил я орку, сделав вид, будто не понял, о чем говорят они оба. — Только что о тебе думал. На предмет Большого Зиланта.

— Не буду, — принялся отнекиваться тот. — Тушу забирай, хоть всю: мне ее все равно девать некуда, да и живу я в дому у тебя же.

— Уверен? — прищурился я. — Там одной чешуи на… Дофига.

— О, чешуя! — обрадовался новоявленный великий герой.— Немного возьму, на жилетку. И череп еще. Один, который целее. Второй, так и быть — забирай.

— Они там в труху. Оба. И в кашу. То есть, оба сохранились хуже, — ответил я. — С такого-то, гхм…

— Это я неловко, — признал Зая Зая. — Головы тоже бери. Раз в труху. Но чешуи еще — на наручи. И поножи.

Капитан егерей посмотрел на нас обоих, послушал, да и расхохотался.

— Кожура, — сказал, — настолько старого змея, да еще магически инертная… Инертная ведь?

— Есть такое, — сурово согласился я.

В самом деле, шкура хтонической твари как была неуязвима для любой доступной мне магии, так и осталась, что на живом змее, что на мертвом. Разве что, чешуйки теперь пробивались пулями, выпущенными из пулемета…

— Она сама по себе стоит денег настолько огромных, что твой друг может купить себе хоть осколочный жилет, хоть боевой скафандр, пусть и без бортового оружия. Даже с учетом пошлины, которую нужно будет заплатить за разрешение… Даже два скафандра. Или три. Сумма получается такая, что мне ее даже сосчитать сложно — вот так, сразу.

— Пошлины? — оживился я, подумав о своем. — А может, тогда и мне можно что-то компактное, дальнобойное…

— Огнестрельное? — посуровел капитан. — Нет, и не проси!

— Помню, — стоило пойти на попятный, но что-то подсказывало мне… — Государев именной приказ. — Вздохнул. — Можно хоть услышать, о чем тот? И почему? Снага же, вон…

— Казань, она же — Сервитут Казнь — место особое, — капитан егерей потянул волынку в долгий ящик. — Только не надо этих твоих шуточек про «я заметил»!

И не собирался, честное слово! Слушал временное начальство внимательно: не давал мне покоя один момент… Однако, в наличии последнего стоило убедиться доподлинно.

— Дело не только в том, что хтони тут небольшие и — относительно — слабенькие, — проговорил капитан, — и даже не в великом их количестве. Приходилось ли тебе слышать о казанском феномене?

Конечно, мне приходилось! Я в нем, можно сказать, жил, в этом феномене, с конца Поволжского Глада и до окончания Эксперимента… После какового и сам феномен, и порожденные им подростковые банды сошли на нет!

Миры наши и вправду похожи, но не совпадают в точности.

Кивнул согласно. Все равно было ощущение — сейчас мне и расскажут о местной версии феномена… И не только.

— Обратимся к уложению: огнестрельное оружие под запретом — если речь о сервитутах — только для урук-хай, — просвещал меня капитан, а я, стало быть, внимательно того слушал. — Твоему другу Зая Зая даже касаться нельзя — от пистолета до пулемета, даже для самозащиты, даже… Запрещено, в общем, и всегда будет под запретом. Наказание — одно…

— Высшая мера социальной защиты, — догадался я.

— Как? Высшая мера чего? — удивился егерь. — Интересно. Запомню. Блесну как-нибудь в собрании, мол, оригинальный троллий юмор… В целом верно. Смерть, да. Здесь же, в Казни, ситуация иная, и виной тому, как раз, казанский феномен.

Мимо нас, взяв с места резкий старт, пронесся черно-белый урук.

— Прибью, — орал он, набегая на небольшую группу снажьих подростков, подобравшихся к туше Большого Зиланта, и почти незаметно ковыряющих бок монстра — видимо, на предмет той самой, упомянуто дорогущей, чешуи.

Подростки осознали масштаб проблем и разбежались — очень опытно, в разные стороны, чтобы опасному герою не захотелось гнаться за кем-то одним.

— Мы отвлеклись, — вернул меня к беседе капитан-полковник. — Так вот, феномен. Ты ведь заметил, что на улицах неспокойно не только из-за Выхлопов и приблудных волшебников? Криминал, например?

— Его пойди, не заметь, — не удержался я. — Криминал. К тому же, они — бандиты— как раз, при стволах, и очень даже огнестрельных.

— Не все, — покачал головой офицер. — Снага, тролли и гоблины — строго о белом оружии. Мечи, секиры, топоры. Ножи. Стрелядлы всякие, типа той, что висит в шкафу и у тебя самого, и у твоего друга: пневматика, торсионки.

— Ну… Наверное, — поразмыслив пару секунд, я не стал сдавать властям своего бывшего врага, а ныне — полезного подельника по прозвищу Гвоздь. Мало ли. Да и ружье то, поди, провалилось уже в ил метра на три в глубину.

— Оркоиды — тролли тоже — это примерно две трети местных уголовников, что мелких, что покрупнее. Были, до Инцидента.

Сделал себе ментальную закладку: пора уже доподлинно выяснить, что за Инцидент такой!

— И еще некоторое время после… В общем, Его Величество в неизъяснимой своей милости, именным повелел — распространить запрет на огнестрельное, лазерное, плазменное и любое другое — кроме пневматического и натяжного — дальнобойное оружие с одних только уруков на всех, кто носит приставку «хай». Олог-хай, например.