Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана

Никого.

— Ну хватит, — шепчу я себе, но шаг все равно ускоряю.

Ключ скрипит в замке, дверь поддается с протяжным, жалобным скрипом, и запах дома ударяет в лицо.

— А говорил, что не курит, — ворчу я, улавливая табак.

Оставляю дверь приоткрытой и почти сразу подхожу к окну. Тонкая занавеска шевелится от легкого сквозняка. Внутри все сжимается. Невесомый, но ощутимый чужой взгляд будто ползет по коже. Вниз — от шеи до лопаток.

Мне определенно нужно выспаться.

Переключиться.

Отдохнуть!

Или я действительно сойду с ума.

С этими мыслями я перемещаюсь по домику и раскладываю разбросанные вещи на места.

Я провожу ладонью по комоду — остается чистая полоса.

— Ну, здравствуй, дед, — шепчу я, чувствуя, как в груди поднимается волна тепла.

Он бы, конечно, отругал. Сказал, что я зря мотаюсь. Но сейчас он в больнице.

Ночью увезли с давлением. Удивительно, что скорая приехала в эту глушь вовремя.

Я начинаю убирать.

Развешиваю на стуле дедов пиджак, аккуратно складываю газеты в стопку, смахиваю пыль, мою посуду, ставлю чайник на плиту.

Движения на автомате. Тело делает, и разум медленно расслабляется.

Через час кухня сияет чистотой, в комнате пахнет свежестью, а в распахнутые окна врывается теплый воздух. Я прислоняюсь к косяку и ловлю себя на мысли, что не тороплюсь.

Я ведь могла бы уже уехать. Вернуться в город, к привычной жизни, где меня ждет муж. Вечно недовольный, требующий, выжимающий меня до последней капли.

Не хочу.

И внутри рождается удобное, рациональное оправдание: “Нужно хорошенько прибраться. Помочь. Когда деда выпишут из больницы, ему будет приятно”.

Но я знаю, что это ложь.

Я просто не хочу возвращаться домой.

Я завариваю травяной чай в старой эмалированной кружке, добавляю ложку меда и выхожу во двор.

Воздух уже не такой жаркий, тени удлиняются. Как же мне нравится тишина. Я спускаюсь по скрипучим ступеням, ступни холодит трава, я потягиваю ароматный напиток и наслаждаюсь минутами покоя, перед тем как вернуться в ад.

Во дворе стоит старая сетчатая кровать. Я ставлю кружку на траву, бросаю сверху кровати одеяло, которое валяется рядом, и сажусь. Металл скрипит, сетка прогибается под моим весом.

Я ложусь, вытягиваю ноги, щурюсь, глядя на голубое небо. Не понимаю, в какой момент закрываю глаза. Перед тем как уснуть, в голове мелькает мысль, что странно не чувствовать вины. Странно никуда не торопиться.

Кажется, как только я закрыла глаза, в реально возвращает телефонный звонок.

Сердце подскакивает, ладони холодеют. Я сажусь, не сразу соображая, где нахожусь, задеваю ногами кружку и разливаю чай.

Звонок не стихает.

На экране «Любимый».

Нажимаю на зеленую кнопку.

— Да… — голос срывается, и я спешно прочищаю горло.

— Ты где? — звучит резко. — Почему не берешь трубку?

— Я же говорила, — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все снова сжимается в тугой узел, — поехала к деду за вещами. Здесь связь иногда пропадает.

Вновь оправдываюсь. Как же я ненавижу это делать.

— Когда вернешься?

— Чуть позже. Мне нужно ему помочь.

— Ему?! — перебивает он, и я слышу, как скрипит металл, наверное, он сжимает подлокотник кресла. — А кто обо мне подумает? Кто мне поможет? Мне тяжело! Или ты забыла, что я в коляске?!

— Не забыла, — шепчу я. — Моя мама рядом, она обещала…

— Твоя мать, — фыркает он. — Маме легче жалеть тебя, чем меня. Удобно, да? Все решают, что ты жертва. А я кто тогда?

Я выдыхаю, чувствуя, как из груди уходит весь воздух.

Вдалеке слышно потрескивание веток.

— Не начинай, пожалуйста.

Странно, но в ответ тишина.

— Алло? — говорю я в пустоту. — Алло!

Экран показывает: “Сети нет”.

Я поднимаюсь, чуть подрагивая от раздражения. Делаю пару шагов по двору, вытягиваю телефон вверх, но полоски сигнала так и не появляются.

— Отлично, — выдыхаю я. — Просто замечательно.

И в этот момент чувствую то самое чужое присутствие.

Кожа покрывается мурашками.

Медленно поворачиваюсь.

У калитки мужчина. Высокий, широкоплечий, в темной рубашке, застегнутой до горла. Лицо наполовину в тени, но я вижу глаза. Яркие, внимательные.

— Простите, — его голос звучит спокойно. — Вы, наверное, родственница Виктора Сергеевича?

Я не могу заставить себя ответить сразу.

— Да, — выдыхаю наконец. — А вы… кто?

Мужчина не торопится со мной вести диалог. И не торопится уходить. Продолжает стоять у границы участка.

Я впервые вижу его, внимательно всматриваюсь в лицо, в осанку, в каждый штрих. Пытаясь вспомнить, но память упорно молчит. Он точно не проживает в Лозовицах. Деревня не такая большая, чтобы мы ни разу не встретились.

«Или приехал в момент моего отсутствия», — подсказывает разум.

Высокий, широкоплечий, в темной рубашке, что подчеркивает сильные руки и широкую грудь. Свет ложится на него мягко, золотит светлые волосы. Я ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд.

Он невероятно привлекателен.

Не как мужчины на обложках журналов. Безупречные манекены. В нем присутствует уверенность. Он кажется спокойным, возможно, немного грубым. Мне просто невозможно представить мужчину его габаритов милым и ласковым. И чем дольше я на него смотрю, тем сильнее внутри все сжимается от непонятного волнения. В груди становится тесно. И я чувствую предательский жар, что опаляет лицо и спускается по шее, превращая соски в упругие горошины.

— Боже! — срывает с моих губ, и я отвожу взгляд.

Глаза округляются от понимания, что я элементарно запала на незнакомца.

Мое тело отреагировало на первого встречного! Вот так просто!

Если до этого момента я чувствовала себя опустошенной, то сейчас к опустошению прибавляется стыд.

Я замужем!

«Замужем за человеком, который больше двух лет не прикасался к тебе», — оправдываю себя. Со мной сыграла злую шутку простая физиология.

Так и есть!

Хочется надавать себе звонких оплеух и прийти в себя.

— Меня зовут Роман, — наконец представляется мужчина, вдыхая, словно он собрался лишить всю деревню кислорода, и обаятельно улыбается. — Я живу неподалеку. Зашел узнать, как Виктор Сергеевич.

— Спасибо, уже лучше. Скоро вернется.

— Рад слышать, — говорит он. — А вы тут… — массивная мужская ладонь в воздухе изображает дугу. — Одна?..

— Я?.. — оглядываюсь, словно кто-то может мне помочь. Но никого, кроме нас, нет. — Одна, — признаю очевидное. — Сейчас возьму вещи дедушке и поеду домой, — зачем-то рассказываю свой план. Наверное, хочу показать, что не собираюсь задерживаться в Лозовицах надолго.

Я невольно отступаю.

Солнце уже почти село, тени стали длиннее. Еще чуть-чуть — и стемнеет.

— Спасибо, что зашли, — быстро произношу.

Мужчина делает шаг вперед. Еще шаг — и он уже у калитки. Не дожидаясь приглашения, открывает ее и входит во двор.

— Помочь с чем-то? — спрашивает, взглядом скользя по моим рукам.

Я машинально обхватываю себя, ища укрытия. Сердце сбивается с ритма.

— Нет, спасибо. Я сама справлюсь.

Он не уходит.

Медленно приближается, и теперь между нами остается каких-то пару шагов. Я чувствую его запах — пряной древесины. Разве так должны пахнуть мужчины в деревне?!

— Поздно уже, — констатирует он. — Не думаю, что стоит красивой девушке оставаться одной в глухом лесу.

Я не понимаю его слов. Это забота? Угроза? Флирт?! Последнее предположение приводит меня в замешательство.

Определенно я перестала понимать подтекст, общаясь с мужчинами.

— Здесь не глухой лес. Рядом соседи.

В свое время дедушка смог выкупить большой кусок земли. Он настолько любил тишину и уединение, что потратил все до последней копейки на красивый участок земли, прилегающей к озеру. И сейчас, кажется, это сыграло со мной злую шутку. Даже если я закричу, то вряд ли меня услышат.