Свиток свернулся и исчез.
Капкан для Волка был нарисован на бумаге. А то, что выведено рукой Ксении Тьери, всегда сбывалось.
За окном выла вьюга. В номере горела одна свеча у изголовья, и та вполнакала.
Ксения сидела на краю кровати и чувствовала, что её мозг закипает.
Восемнадцать часов безупречности. Идеальные планы и идеальная осанка. Даже дышала она сегодня, кажется, по регламенту.
Душа требовала противоядия. Чего-то неправильного и стилистически чудовищного.
Ксения встала. Подошла к двери и проверила замок. Потом задернула шторы, хотя за окном была только вьюга и до ближайшего окна напротив было метров двести. Потом, на всякий случай, оглянулась через плечо.
В номере никого не было. Разумеется, никого не было. Она сама лично отредактировала это помещение до полной непроницаемости.
И всё равно она достала ЭТО из сундука так, как достают краденое.
Помятая книжка в дешевой мягкой обложке. На обложке зеленокожий гигант с торсом, нарушающим анатомию, прижимал к себе полуобморочную эльфийку. Название сияло золотым тиснением, облезшим по краям:
«Мой Нежный Орк и тайна эльфийского плена».
Ксения забралась под одеяло, поправила свечу и раскрыла книгу на нужной странице. На щеках, вопреки всем Уложениям, проступил румянец.
Три первых абзаца она продержалась.
На четвертом её рука сама потянулась к красному перу.
— «Его могучие бедра напряглись, как стальные рельсы», — прочитала она вслух и фыркнула. — Какая безвкусица! Орки, к вашему сведению, автор, гуманоиды третьего класса. У них волокнистая мышечная ткань с повышенной плотностью, а не металлопрокат! Рельсы. Господи-и-и-и-и… Какой кошма-а-а-ар…
Красное перо вывело на полях: «Фактическая ошибка. Груб. Оставить».
Она перелистнула страницу.
— «Она упала в его объятия без чувств»… — Ксения возвела глаза к потолку. — Да она падает без чувств четвертый раз за главу! Четвертый! У неё анемия? Пониженное давление? Проклятие нарколепсии? Автор, определитесь, ваша героиня возлюбленная или мешок с песком⁈
Пометка на полях: «Нелогично. Возмутительно. Что дальше?».
Она читала, фыркая, сердясь, закатывая глаза. И переворачивала страницы с лихорадочной скоростью, изредка облизывая губы.
— Так… так… он её выкрал из дворца… разумеется, ни одна охрана его не заметила, конечно, двухметрового орка в парадном зале никто не заметил, логика рыдает… о. О! Он снял с неё кандалы… зубами? ЗУБАМИ⁈ Это нарушение всех… а впрочем… хм. Ладно. Это было… допустимо. Стилистически.
Пометка на полях получилась почему-то в виде маленького сердечка. Ксения торопливо переправила его на восклицательный знак.
Глава летела к развязке. Орк подхватил эльфийку на руки, вьюга… нет, туман, в книге был туман… туман сомкнулся вокруг них, его горячее дыхание коснулось её уха, и он прошептал…
Страница закончилась.
Ксения перевернула лист.
«Продолжение в следующей части».
Секунды три она смотрела на эту строчку взглядом, которым обычно стирают из реальности целые ведомства. Потом с силой захлопнула книгу и швырнула её на тумбочку.
Она прочитала книгу за вечер и часть ночи.
— Какая гадость, — объявила она в пустоту номера. — Какая безвкусица. Низкопробный, вторичный, безграмотный шлак. Настоящая литература умирает, вот что я вам скажу. Империя катится в бездну с такими авторами. В самую настоящую бездну. Без всякого S-класса.
Она задула свечу, легла и решительно укрылась одеялом до подбородка.
Тишина. Вьюга за окном. Ровно три секунды безупречного, стерильного покоя.
Потом один глаз приоткрылся.
«Интересно… а когда выходит следующая часть?»
Ксения повернулась на бок и подтянула одеяло повыше.
«Надо будет завтра озадачить Воронина. Пусть его люди обыщут книжные лавки. Разумеется, исключительно в рамках анализа местного культурного контекста. Для дела. И желательно настоящее физическое издание, а не эта мерзкая сетевая макулатура, у которой даже полей нет. Куда прикажете вносить правки, если нет полей?»
Она закрыла глаза.
И уже проваливаясь в сон, Хранительница Имперского Чистовика, Мясорубка Уложения, гроза кланов и ужас провинциальных канцелярий, сонно и совершенно не по регламенту подумала:
«А всё-таки… зубами. Хм…».
Ярослав
Хвост древней Кицунэ перевариваться отказывался категорически.
Я стоял на балконе Логова с чашкой чая и пытался жить обычной жизнью Альфы. Утро, морось, тишина. Красота.
Потом Желудок в очередной раз дернулся.
Я икнул, и изо рта вырвался язык синего лисьего пламени. Пламя зависло в воздухе, свернулось в изящный иероглиф, повисело секунды три и растаяло с тихим звоном колокольчика.
Судя по начертанию, иероглиф означал что-то вроде «терпение» или «страдай, собака». С этими древними языками никогда не угадаешь.
«Уведомление: усвоение объекта 'Хвост Девятихвостой, выдержка 900 лет» завершено на 67%«, — сообщил Желудок. — 'Достопочтенный владелец да преисполнится смирения. Спешка при поедании тысячелетних деликатесов подобна попытке выпить океан через соломинку».
— Ты когда успел набраться восточной философии?
«Вместе с хвостом, о нетерпеливый. Побочный эффект. Пройдет через две-три недели, если карма позволит».
Он стал куда болтливее, чем раньше. Что и логично. Чем больше я жру разной магии, тем больше у Желудка возможностей для обучения. Он, конечно, не мозг, но становится «умнее» с каждой качественной порцией.
— А изжога?
«У Волка нет Изжоги. Есть только Путь».
Я вздохнул и отхлебнул чаю. Чай на полпути к желудку превратился в пар с ароматом сакуры. Издевательство.
Зато оно того стоило. Хвост Кицунэ медленно, по капле, вплавлялся не только в меня, но и в защитные контуры Логова. Еще пара недель, и мой забор сможет швырнуть иллюзии в лицо любому незваному гостю. Девятисотлетний опыт вранья, встроенный прямо в фундамент. Мечта параноика.
И тут я почуял запах.
Уши встали торчком сами. Шерсть на загривке, которой у меня в человеческом облике вроде бы нет, поднялась дыбом.
Запах шел со стороны центра города, слабый, на самой границе восприятия. Но перепутать его было невозможно.
Стерильность. Свежие чернила. Хлорка. И под всем этим, тонкой ядовитой нотой, запах перечеркнутых судеб. Так пахнет реальность, из которой выкачали всю жизнь и заменили её протоколом.
Немного на запах Павла Соболева похоже. Но куда насыщеннее. Запах не столько человека, сколько верного винтика Системы.
«ВНИМАНИЕ», — Желудок разом растерял восточную невозмутимость. — «Обнаружена Аномалия Порядка. Классификация: враждебный редактор. Уровень угрозы: высокий. Рекомендация: спрятать все нелегальные активы, легализовать полулегальные и съесть свидетелей».
— Свидетелей у нас полгорода.
«Тогда начните с бумаг».
Я нахмурился и втянул воздух еще раз. Запах не приближался. Он просто был. Обосновался в городе, как чернильное пятно на карте.
Значит, в Северогорск приехал кто-то очень столичный и очень неприятный. И приехал, подозреваю, не полюбоваться нашей северогорской моросью.
Со второго этажа грохнуло. Зазвенела посуда, и голос Мелкой возмущенно завопил что-то про «руки убери, ты, ходячая пробирка!».
Я допил остатки чая, пока они не испарились.
— Клерки подождут, — сказал я запаху. — У меня тут роддом бунтует.
В комнате Мелкой шел научный процесс.
Сестра полулежала на кровати в пижаме с единорогом и жевала. В левой руке она держала кусок мела. В правой — сырой стейк. Откусывала попеременно, с видом дегустатора в дорогом ресторане.
