Из золота в свинец 2 (СИ) - Капелькин Михаил

Роман дошел до комнаты друга, осторожно заглянул внутрь. Макс еще спал. Роман чувствовал, что все еще должен друга всячески оберегать. Все-таки не каждый день теряешь сразу обоих родителей в автокатастрофе.

Поморщился, вспомнив, как друг сходил с ума от горя в первые дни: психовал, обвинял всех подряд, даже мать и отца, в том, что они виноваты. Копылов тряхнул головой, прогоняя неприятные воспоминания. Главное, что Макс все же пришел в себя. Кажется. Квартиру вон новую взял, дочку Листницкого зельями своими спас.

Он пошел на кухню, чтобы сварганить что-нибудь на завтрак. Но сперва принял холодный душ, потому что мигрень опять разбушевалась. Затем занялся второй порцией кофе и бутербродами с яйцом. Пытался повторить те тосты, которые готовила горячая подружка Макса. Вкусные они были. Снова принял таблетки для памяти — от них даже мигрень почти прошла.

В восемь пошел будить соседа, потому что сколько можно спать? Ремонт сам себя не сделает.

— Макс, пора вставать, — зашел Роман в его комнату. Тот мирно дрых на кровати. — Я подумал, и, пожалуй, помогу тебе с ремонтом, а вечером позанимаюсь. Так что давай поднимайся!

Копылов потряс друга за плечо, но Исаев никак не отреагировал. Даже дыхание не изменилось, осталось таким же размеренным и сонным.

— Макс! Вставай! — Роман сильнее дернул его плечо.

Никакой реакции. Только на спину откинулся и захрапел. Когда битье по щекам тоже не дало никакого результата, Роман забеспокоился.

— Не пили же вчера вроде… А спит, как мертвый.

Сказав это, он вдруг отметил необычайную бледность лица Исаева. Что-то с ним было не так. Роман заволновался, почувствовав, что надо срочно будить друга! Он стянул одеяло и взял на руки Макса, крякнув:

— Ты поднабрал, что ли? Когда успел?

Донес до ванны и окатил из душа ледяной водой.

— А-а-а… — резко втянул я воздух ртом и схватился за первое, что подвернулось под руку. Меня всего будто в огонь кинули, а мгновение спустя пришел холод.

Раскрыл глаза и увидел нависшего надо мной Романа с лейкой душа. Из нее мне на голову лилась ледяная вода, от которой сперло дыхание.

— Нет, ты точно поднабрал… — присвистнул друг, глядя на свою руку.

Оказывается, я рефлекторно вцепился в его предплечье. А такую его реакцию вызвали набухшие вены на моей руке и чуть лучше, чем раньше, очертившиеся жгуты мышц.

Elixir Muscularium подействовало. Ночью, пока я спал, все силы организма ушли на строительство новых мышечных волокон. Поэтому так тяжело после него проснуться. Не особо много волокон, на самом деле, потому что зелье простое и слабое. Где-то два-три процента наросло по всему организму.

А еще я ужасно хотел есть.

— Можно меня уже отпустить, — попросил Роман.

— Можно перестать меня поливать, — дрожащими губами ответил я.

Сосед выключил воду и подал мне полотенце, затем помог выбраться из ванны, потому что я был на грани голодного обморока и с трудом переставлял ноги.

— Что за фигня с тобой случилась, Макс? Весь бледный, трясет всего. Опять своими зельями баловался? Надышался чего?

— Хорошо потренировался вчера утром. Есть что пожрать?

— Хех, видимо, очень хорошо потренировался, раз аппетит такой, — хмыкнул Роман. — Пошли, поедим.

Яичные тосты Романа безнадежно подгорели. Но я все равно все съел. Шутка ли? Зелье почти все силы из меня высосало. Только утолив голод, смог говорить и думать о чем-то еще, кроме еды. Странно, что зелье так сильно на меня подействовало. Возможно, действительно сказалась нагрузка предыдущих дней, и у организма кончились последние резервы? Даже проснуться не смог.

Нет, не будь Романа, зелье бы меня не убило. Но отправить в коматозное состояние на несколько дней — легко. Хорошо, что у Исаева есть такой друг.

— Ладно, спасибо за еду, я пошел, — сказал я, вставая из-за стола.

— Куда? — глуповато спросил Роман, залпом допивая свой кофе.

Кстати, выглядел он что-то не ахти. Глаза впали, под ними залегли мешки, кожа бледная с восковым оттенком. Заболел, что ли?

— Как куда? Одеваться и за ремонт, — ответил ему. — Сегодня надо с полами разобраться, а завтра — поклеить новые обои.

— Отлично! Только меня подожди.

— В смысле? — жестом остановил друга. — Мы же договорились. Ты готовишься к экзамену, я работаю. А на твоем месте я бы еще и поспал. Все, разговор окончен.

Не глядя на Романа, прошествовал в свою комнату и переоделся. Подыскал в шкафу Исаева одежду попроще, взял старый респиратор, чтобы не надышаться лаком в замкнутом помещении. Респиратор был кожаным, со встроенными клапанами по бокам.

На выходе опять столкнулся с соседом. Упертый, блин.

— Роман, готовься спокойно к экзамену, — тихо, но твердо сказал одевавшемуся другу. — Сосредоточься на чем-то одном. А то ты и сам уже на живое пособие по криминалистике начинаешь походить.

— Да давай хоть вещи донести помогу! — уперся он, кивая на груду у входной двери. — Вон, гора целая стоит. Весь день таскать будешь. А я потом учиться. Честное полицейское!

— Ладно, — смилостивился я. Вещей и правда много было. — Но только это! А дальше — как договаривались…

Больше получаса мы с Романом перетаскивали вещи. Самой тяжелой оказалась шлифмашинка. И как он вчера ее домой затащил? Не понимаю. Сегодня мы поднимали ее вдвоем, и Рома просто потом обливался. С другом творилось что-то не то, но на все мои вопросы он отмахивался.

Когда закончили, я остался в квартире один. И передо мной лежал огромный фронт работ. Но глаза всегда боятся, а руки делают. Немного изменил план и решил сперва отодрать старые обои: пошел со скребком, вспарывая пожелтевшую бумагу и сдирая ее до основания. Так пролетело время до обеда. Закончив с обоями, которые отдирались легко и быстро, занялся полом.

Мелкая пыль забивала респиратор, от шума прибора звенело в ушах, но я улыбался. Меня вдруг пробрало чувство ностальгии, от которого губы сами в улыбку вытянулись. Вспомнил, как открывал свою первую алхимическую мастерскую. Также своими руками приводил в порядок старое, заброшенное помещение. Вся жизнь была впереди, и казалось, смогу горы свернуть, если захочу.

Горы я, конечно, не сворачивал. Но готовил зелья, которые давали достаточно для этого сил. Так что все равно считается.

Я и сейчас чувствовал, что все впереди и мне все по силам. Вот только доделаю свою лабораторию…

К вечеру старый паркет обрел новую жизнь. Светился свежим деревом, будто его только положили. Теперь нужно пропитать его морилкой, а затем лаком. Но сперва — ужин.

На улице пасмурное небо очистилось от туч и выглянуло малиновое солнце. Я открыл большое центральное окно и сел на подоконник, чтобы ужинать с видом на крыши маленьких домов впереди, залитых закатом. Вот только окно все время закрывалось обратно, норовя разбиться об мою голову. Тогда я вспомнил об одной штуке, которая хотела на мир посмотреть. Заодно спокойно поговорим без лишних глаз и ушей.

Конечно, с Морвиной я мог говорить и мысленно с тех пор, как стал ее Хозяином. Но мне больше нравилось по старинке. Ртом. Уж больно не хотелось слышать ее голос прямо у себя в голове.

Сбегал вниз и уже через несколько минут вставил клином в щель между окном и рамой острие атманита.

— Ты-ты-ты… — задыхалась от возмущения железная женщина с острыми зубами. — Да пошел ты на хрен, понял? Ты меня еще как закладку для книг используй!

— А неплохая идея, — хмыкнул я, втыкая в доставленную курьером лапшу странную сдвоенную палочку. — Но ты, вообще-то, хотела на солнце посмотреть.

— В данный момент, — продолжала пыхтеть, скрестив на груди руки, Морвина, — я смотрю на оконную раму.

— Знаю. Поверну, если ответишь мне на несколько вопросов.

— Дай угадаю: хочешь спросить, как пользоваться палочками для еды?

Я с недоумением взглянул на странную деревянную палочку у себя в руке. Она состояла из двух длинных зубцов, соединенных перемычкой на одном конце. Я втыкал ее в лапшу в коробке и крутил, наматывая еду на зубцы.