Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр

— Да ладно книги… — протянула рыжая, заложив руки за голову. — Даже телефон не удосужились вернуть! Могли бы хоть его отдать, чтобы время убить. Хотя… тут, наверное, все равно связи нет.

Лидия не ответила.

В палате снова воцарилось молчание и между девушками вновь повис неозвученный вопрос, который терзал каждую из них с того самого момента, как они очнулись на террасе особняка.

Конечно же им обеим хватило ума заметить, как Виктор мастерски ушел от прямого ответа во время разговора. Он мог сколько угодно ссылаться на стандартные протоколы и неизвестный инкубационный период, но они знали его слишком хорошо. Если бы проблема заключалась исключительно в формальном профилактическом наблюдении, то он не стал бы так аккуратно изъясняться, избегая конкретных формулировок, потому что Виктор Громов был человеком достаточно прямолинейным и часто говорил то, что думал.

А здесь… здесь он старался донести информацию так, чтобы их… не напугать? Да, Лидия была уверена, что он старался сделать именно это — попытаться описать все так, что ничего страшного не происходит, чтобы они не паниковали.

Но люди в костюмах химзащиты и такие тщательные проверки и заборы анализов спокойствия ни грамму не добавляли, а даже напротив.

Алиса пролежала неподвижно пару минут, слушая шелест вентиляции, а затем не выдержала.

— Слушай, — наконец-то осмелилась рыжая, прерывая затянувшуюся паузу. Алиса спустила ноги с кровати и села, оперевшись ладонями о край матраса. Она подняла голову, намереваясь посмотреть на подругу. — Как думаешь, что все же с нами будет?

Ответа снова не последовало.

Алиса нахмурилась.

— Лидия? — с легким удивлением позвала она.

Рыжая присмотрелась внимательнее. Морозова продолжала сидеть на стуле в той же позе, сложив руки на коленях. Но ее лицо разительно изменилось.

Лидия сидела ровно, как и всегда, но ее взгляд… ее взгляд был совершенно пустым и безразличным, будто у куклы. Она смотрела, не мигая, куда-то в пустоту, словно сквозь пространство и время в далекую-далекую точку, видную только ей одной.

По спине у Алисы пробежал холодок.

— Ли…

…

…

…

Тишина.

Подземный город Торн, раскинувшийся на километры вглубь под массивом Кавказских гор, давно перестал быть местом, каким его по привычке описывали в старых сказках. Если кто-то полагал, что дварфы до сих пор машут кирками при свете коптящих факелов и живут как в раннем Средневековье, то этот человек безнадежно отстал от жизни.

Современные поколения дварфов давно убрали в дальние пыльные чуланы ручной инструмент, заменив его мощными буровыми установками. Они проложили по скальным тоннелям толстые кабели оптоволокна, наладили бесперебойную связь с поверхностью и активно занимались разработкой передовых технологий в области горной добычи и тяжелой металлургии.

Именно поэтому Рудольф Камнебородый, действующий глава совета старейшин Торна, сейчас сидел не на вытесанном из камня троне, а в удобном рабочем кресле, и смотрел не на рунные скрижали, а в яркий экран широкого монитора.

На дисплее было открыто электронное письмо из имперской канцелярии, которое Рудольф перечитал уже, наверное, в пятый раз за последний час. Послание от людей было дипломатичным, но его суть не оставляла простора для двойных толкований: Империя призывала его и его народ не прятаться в норах, а сплотиться перед глобальной угрозой, встать плечом к плечу и дать отпор тому безумию, что прямо сейчас разворачивалось на поверхности.

Конечно же дварфы уже были в курсе дела о происходящем.

Рудольф тяжело вздохнул и задумчиво погладил свою окладистую черную бороду, в которой густо пробивалась седина, машинально перебирая пальцами вплетенные в косы металлические кольца и тяжелые бусы.

Должность главы совета старейшин легла на плечи Рудольфа не так давно, и он совершенно не был готов к тому, что «Дал’к Толос» случится при его правлении.

А так называемый «выброс тьмы», о котором сейчас гудели из каждого утюга, он застал будучи совсем мальцом. Никаких практических знаний о том, как бороться с этой напастью, у него не было, кроме того, что оставили деды и прадеды.

Закройся. Запрись. Жди.

И эти простые, но практичные каноны час назад едва не стали причиной драки прямо в его кабинете.

Решение нужно было принимать срочно, но совет старейшин Торна показал, что вместе с течением времени меняется и поколение, которое готово отойти от привычных проторенных путей.

Первая пятерка старейшин, приверженцы старых традиций, категорично требовали активировать стандартную процедуру запечатывания, то есть заглушить внешнюю вентиляцию, перевести Торн на автономное жизнеобеспечение и сидеть под толщей камня столько, сколько потребуется.

Это был проверенный веками метод. Для чего рисковать жизнями своих людей, выходя на поверхность, где воздух отравлен, а по лесам рыщут неизвестные твари? Мы дварфы, наш дом — камень. Пусть наверху сами разбираются со своими проблемами.

Однако вторая половина совета доказывала обратное. Они утверждали, что пора прекратить бесконечно прятаться при любой непонятной угрозе. Если Империя готова сотрудничать, то нужно принять этот вызов и начать действовать.

Возможно, именно в этот раз, объединив усилия, технологии и ресурсы с людьми, им удастся не просто переждать катаклизм, а постигнуть саму суть «выброса тьмы», изучить природу и предотвратить его в будущем или же избавиться навсегда, дав возможность потомкам больше никогда не знать сей беды.

Патовая ситуация. Голоса разделились поровну, и по законам Торна судьбу города должен был решить голос дварфа, который доселе не высказал позиции. Пятьдесят процентов плюс один голос. Таковы правила.

Понимая тяжесть выбора, Рудольф заявил, что возьмет паузу на подумать, и выставил всех старейшин за дверь, чтобы остаться в одиночестве.

И теперь он сидел перед монитором, чувствуя, как ответственность давит на плечи, вжимая его в кресло.

Выбор был поистине тяжел. Если он сейчас отпишет в канцелярию Империи согласие и отдаст приказ готовиться к сотрудничеству, неизвестно сколько его сородичей погибнет в ходе этого мероприятия.

Но, с другой стороны, в этом решении крылась надежда. Возможность спасти не только себя на одно поколение, но и навсегда разорвать этот порочный круг страха перед небесами.

Вот только надежда эта была слишком призрачной.

Рудольф не любил работать с тем, что нельзя было потрогать руками или измерить приборами, а надежда… надежда именно такой и была.

Зыбкая. Эфемерная. Нематериальная.

Он несколько раз прокрутил эту мысль в голове, постукивая кончиками пальцев по поверхности стола.

Тук. Тук. Тук.

— Призрачная… — прошептал он сам себе в пустой комнате. — И что же мне делать, м, духи предков?

Глава 10

Десять дней.

В обычных условиях это срок, за который можно успеть съездить в отпуск, закончить сложный проект или, в моем случае, провести пару-тройку десятков вскрытий в спокойном темпе. Но сейчас эти десять суток напоминали мне извращенную пытку временем. Они медленно тянулись, и одновременно пролетали с пугающей скоростью.

Я не покидал правительственного бункера, став заложником непрекращающегося информационного потока. Сводки, рапорты, графики, видеозаписи с камер наружного наблюдения и дронов. И со всех экранов и отчетов было ясно только одно — мир катился под откос.

Империя, как и остальная планета, содрогнулась.

За это время на территории Империи рухнули четыре неразорвавшихся в стратосфере обломка. На границе с эльфийскими лесами, на Урале недалеко от Свердловска, у берегов Уссурийского залива у Владивостока и северных пустошах.

Отправленные на разведку дроны принесли пугающие и непонятные картины. В местах падения ожидали увидеть кратеры, как от Тунгусского метеорита, но на всеобщее удивление там образовались расщелины, внутри которых клубился черный туман.