Стражи магического (не) вмешательства 2 (СИ) - Рассветная Оксана

Игнорирую его скрытый вопрос. Понятно, что волнуется о том, что произошло, пока его не было.

— Слушай, Глеб, может, можно договориться о выписке из больнички? Папа волнуется наверняка! Я дома могу полежать, со мной уже всё в порядке.

— Хм, я попробую. О папе не переживай, я предупредил его, что приготовил для тебя сюрприз. Уж прости, не придумал ничего другого, чтобы у него не возникло вопросов, почему я предупреждаю, что тебя не будет дома. А так ты обрадовалась и забыла его предупредить его от избытка чувств. План был таков.

Ох и выдумщик! Улыбаюсь в ответ.

— Ты правильно сделал! Спасибо!

Глеб идет договариваться о выписке, но доктора не отпускают на ночь. Я предлагаю сбежать, но Глеб наотрез отказывается, мотивируя тем, что потом прилетит от куратора.

Я соглашаюсь, не хочу подставлять любимого и просто убираю с себя все датчики, двигаюсь на узкой кровати к стеночке и предлагаю Глебу прилечь рядом, отдохнуть. Знаю, что все равно не уйдет.

Примечание автора.

*Рапид — эффект визуального «замедления времени», который достигается с помощью ускоренной съёмки с частотой кадров, превышающей стандартную (24/25 кадров в секунду)

28

28

Глеб.

Ложусь рядом с Никой на больничную койку, целую ее в висок.

— Спи, тебе надо набраться сил. Сон самое лучшее лекарство. Я буду рядом.

Моя девочка мягко, но с грустью во взгляде, улыбается мне, целует в ответ куда-то в отросшую щетину.

— Я очень люблю тебя, Глеб. Хочу, чтобы ты знал об этом, — она впервые вот так прямо заявляет о своих чувствах, и мое сердце благодарно бьется в ответ.

Прижимаю ее к себе.

— И я тебя очень люблю, моя красавица, — так же грустно улыбаюсь ей. Гложет какое-то предчувствие, хотя Видящий тут не я. — Хочу, чтобы ты всегда помнила об этом. Я никогда не предам! Помни об этом всегда!

Молчим в полумраке палаты, тело расслабляется, даю себе отдых. А через некоторое время я понимаю, что Ника уснула.

Мягко выбираюсь из ее объятий, она тут же хмурится во сне, глажу ее по руке, шепчу, что я рядом, и Ника успокаивается.

Пристраиваюсь на больничный стул возле тусклого ночника и открываю папку, что отдал мне Саша. Те самые обещанные «плюшки».

Вампира можно убить. Нет каких-то особо секретных орудий, вроде осинового кола или связки чесночных голов, способных дать отпор нападающему вампиру. Даже серебро для нас не смертельно. Пуля, отлитая из этого “священного” металла, нанесёт нам такой-же урон, как и обычная, то есть ранит, но высокая регенерация позволит быстро восстановиться. Ранение в голову способно выбить нас с поля боя на несколько часов, ранение в руку, ногу или печень — на пару минут, либо пройдёт совершенно незаметно. Вампиры хорошо контролируют собственную боль и способны игнорировать её, если есть такая необходимость. Особенно в пылу боя, когда выброс адреналина высокий.

Все сказки про неубиваемость кровососов просто сказки, но с глубокой основой.

Мы, вампиры, очень живучие.

Люди, по сравнению с нами, это хрупкие бабочки с нежными крыльями, а мы — броненосцы, покрытые крепкой бронёй.

Но и эту броню можно пробить.

Мне было пятнадцать, когда моей семьи не стало. Я уцелел совершенно случайно. Просто в тот день я, как обычно, не ночевал дома. Подростковый бунт у вампиров проходит совершенно так же, как и у людей. Родители желали мне хорошего будущего, мечтали сделать продолжателем династии и передать бизнес в будущем, но мне это даром не сдалось. Я хотел свободы.

Родители злились, что я связался с дурной компанией, но и здесь они ошиблись.

Дурную компанию основал я.

Мы пропадали в спортзале, отрабатывая боевые искусства, тусили в заброшках, кошмаря местных бомжей, бродили по ночным улицам, пугая поздних прохожих. Криминала на нас не было, за этим я следил строго. Нам просто нравилось быть не такими, как все в кланах. Иерархия вампирских кланов строго подчинялась одному закону — не отсвечивать. Слишком дорого в своё время нашему народу далось спокойствие и мирное сосуществование с людьми.

Мы же желали свободы от законов, свободы от родителей, которые требовали прилежности и послушания, свободы от оков.

Тогда мы принадлежали ночи, а ночь принадлежала нам.

Мы хотели свободы…и я эту свободу обрёл.

Мечты сбываются, но в моём случае через задницу.

В то утро я был нещадно горд собой. Мне наконец удалось отработать элемент из тхэквондо, который никак не давался. Тройной оборот в прыжке с ударом ногой по цели. От силы этого элемента груша, на которой я обрабатывал удар, к утру порвалась, и высыпающийся из неё песок был мне наградой за упорство. Подо мной ревел мотоцикл, гордость ревела в унисон с мотором, и я уже знал, что сказать предкам, когда они опять начнут меня пилить. Это были последние минуты детства в моей жизни, потому что стоило повернуть на мою улицу, как я растерял все слова, приготовленные для родителей.

Огромный особняк превратился в руины, ставшие могилой для всей моей семьи.

В тот день я стал взрослым.

Плохо помню, что было дальше. Даже чувств своих не помню.

Приходили люди из клана, что-то говорили и пытались увести меня, но я не шёл с ними. Ждал, не теряя надежды. Спасатели работали, разбирая завалы, собаки искали выживших, Стражи проводили свою работу.

К вечеру я официально стал сиротой.

Мама, папа и шестилетние сестрёнки-близняшки погибли при прорыве демонических сущностей. Прорыв был самым большим за последние две сотни лет.

Потом были похороны, где мне опять что-то говорили, но я ни хрена не помню, что именно. Люди, Стражи, глава клана, дальние родичи. Помню только, как гулко падали комья мокрой земли на крышки чёрных гробов. И дождь. Безумный ливень, который оплакивал мою потерю вместе со мной.

Расследование засекретили, все материалы дела обросли надписью «секретно» и исчезли в тайниках Министерства магии. Я бился во все двери, но получал отказ. Никто не желал давать объяснений несовершеннолетнему пацану, ограничившись официальной версией. Озверев, я набил морды нескольким Стражам, получил перелом руки и арест на несколько суток. Тогда за мной пришёл глава клана, он пообещал всё узнать, но не сумел. Гриф «секретно» оказался и ему не по зубам.

В этот момент, с ненавистью глядя на восходящее солнце, я дал клятву, что стану Стражем. Ведь только так я смогу добраться до документов. Я пообещал, что найду тех тварей, кто поставил метку на наш дом и привёл сюда демонов.

И сейчас документы у меня в руках.

29

29

Глеб.

Слезы текут по моему лицу, но я их не чувствую. Они стали случайной жертвой! Жертвой твою мать! Я сжимаю руку в кулак и прикусываю его, чтобы не издать ни звука и не разбудить спящую Нику.

Не было никакой метки. Простое совпадение, которое привело к адскому прорыву.

Все эти годы я гонялся за пустышкой! Мстить некому!

Иногда близкие умирают из-за случайности и нет конкретного виновника…

Кроме этих проклятых демонов!

Для людей это было просто землетрясение, которое для обычных людей кажется всего лишь капризом природы. Но теперь я знаю, что это не случайность. Это был мощный прорыв демонических сил, словно зловещий сигнал из того мира, который прячется за гранью восприятия. На этом месте находилась метафизическая аномалия — центр сосредоточения огромной энергии, и демоны жаждали доступа к этому источнику.

Демоны, проклятые! Внутри меня кипит ярость, чувства переполняют, и я не могу их сдержать, иначе меня разорвёт на части. Ника спит, и сейчас ей ничто не угрожает. Я осторожно выхожу из палаты, стараясь не шуметь. Моя малышка заслуживает отдыха, но я не могу просто сидеть сложа руки, мне нужно как-то дать выход своим эмоциям.

Взяв ключи от мотоцикла, я покидаю больницу. Холодный ночной воздух в лицо, ветер развивает волосы — всё это подпитывает мою решимость. Я мчусь по опустевшим улицам, ощущая, как адреналин наполняет меня силой. Гоняя по ночному городу, я забываю о невзгодах, о слезах и страхах. Бурлящие эмоции растворяются в воздухе, и я на мгновение чувствую себя свободным.