— А где Глеб? — повторяю я.
— Он спит. Я заезжал к нему, — говорит Ярик, — после того случая с твоим бывшим… хм, инкубом, он на всякий случай оставил мне ключи от квартиры. И когда сегодня я не дозвонился до него, зашел к нему. Разбудить не смог.
— Пусть поспит, он вампир, а не железный человек, — Саша отводит взгляд в сторону. Впервые замечаю за ним такое.
— Ладно, когда меня выпустят отсюда? Я нормально себя чувствую.
— Пойду поговорю с врачом, — куратор покидает палату и через несколько минут возвращается.
— Ну что, Майская, пакуй вещички, ты свободна.
— Спасибо, Саша. Ярик, дашь мне ключи от квартиры Глеба, проверю, как он, а потом домой к отцу поеду.
Протягиваю руку, он кладет их в мою ладонь.
— Я подвезу тебя, — говорит Адам.
31
31
Ника.
Глеб действительно просто спит. Крепко, так, что не разбудить. Я нежно целую его в щёку. Глеб улыбается во сне, но не просыпается. Поправляю одеяло, плотнее задёргиваю шторы, чтобы лучи вечернего солнца не беспокоили моего вампира. Пусть спит. Нам всем нужно отдохнуть.
Достаю из сумки тетрадь и нещадно выдираю лист. Пишу несколько слов, рисую сердечко и оставляю на прикроватной тумбочке, а чтобы Глеб точно заметил моё послание, прижимаю записку телефоном.
На кухне перекладываю из пакета на стол ужин для Глеба, который захватила по дороге в кафе китайской кухни. Заглядываю в холодильник. Так и есть. Пусто. Совсем Глеб о себе не думает! Если бы я не догадалась заглянуть в кафе, то вампир бы опять перебивался своими леденцами. Нет, ему нужна твёрдая женская рука, а то так совсем из сил выбьется!
Смеюсь негромко. Ну, вот, уже рассуждаю, как жена и мать семейства!
— Без горячего нельзя, — передразниваю я сама себя, — перекусами только желудок испортишь! Боже, он взрослый человек, ммм вампир. Как-то же жил до меня?
Почему-то становится грустно. Как-то жил…Глеб рассказывал, что остался один в пятнадцать лет. Сначала жил под опекой главы клана, потом сам. Он не жаловался, но в глазах его плескалась тоска. Глубокая тоска человека, который сам себя винит. Но разве он виноват в том, что из всей семьи выжил только он сам?
Никто не защищён от стихии. Землетрясения случаются, а Глебу повезло, что в эту ночь его просто не было дома.
— Так, пора идти. Папа уже наверное готов, — вздыхаю я.
На прощание снова заглядываю в спальню, но не решаюсь зайти. Искушение слишком велико. Хочется просто лечь рядом с Глебом, обнять его и уткнуться в грудь, а потом заснуть, чтобы встретить утро вместе и услышать нежное «моя ведьма»!
Краснею от мыслей и позорно сбегаю, аккуратно закрывая дверь на ключ, чтобы не потревожить Глеба. Может это проявление заботы и лишнее, его сейчас пушкой не разбудишь, но в чём ещё проявляется любовь, как не в этих мелочах?
Внизу меня терпеливо ждёт Адам. Он вылез из машины, уселся на капот, поигрывая связкой ключей. В его руке связка выглядит крохотной, игрушечной. Адам заигрывает с мимо проходящими девушками, а те пяляться на него, как на чудо, и откровенно пожирают глазами.
Заметив меня, Адам спрыгивает, переключает внимание на меня и улыбается во все тридцать два. От него исходит мощное животное обаяние, ощутимое, как свет летнего солнца. Странно, что я раньше этого не замечала. Адам словно специально притягивает внимание окружающих к своей персоне.
— Ника, ты закончила? — Адам подходит ближе, пытается приобнять меня.
— Да, теперь домой, — отвечаю я, уклоняясь от протянутой руки оборотня.
Он что, приударить за мной решил?
— Он с этой что ли? — слышу нарочито громкий и полный презрения голос, — с блеклой мышью?! Такой красавчи-ик?
Бестактность и грубость направлены на меня и, по идее, должны задеть. Но мне индифферентно. Поворачиваюсь на голос и вижу двух одинаковых «красоток». Сначала кажется, что они двойняшки. Одинаковые черты лица, одинаковые причёски и выражение глаз, но через секунду понимаю, что это просто девушки с модными лицами, коих в Москве полно. Район, где живёт Глеб, элитный, значит, здесь таких девушек по пять штук на квадратный сантиметр.
Окидываю их равнодушным взглядом и просто иду в машину. Не вижу смысла тратить энергию на двух девиц, охотниц за красавчиками на крутых машинах.
— Сосёт как пылесос, — не унимается одна из них, выгибая спину и отправляя призывные взгляды Адаму, — вот он с ней и носится.
Нет, это уже слишком. Останавливаюсь, медленно поворачиваю голову, и вкладываю всю злость, накопившуюся за последние дни, во взгляд и слова.
— Я на тебя сейчас порчу на понос нашлю, курва! — шиплю я, обжигая девиц взглядом.
Кажется, я слегка перестаралась. Девицы бледнеют на глазах, скукоживаются и пятятся к подъезду. Адам смеётся и распахивает дверь, приглашая меня в машину, а потом уважительно произносит:
— Ну, ты сильна! Я восхищён. Одним взглядом размазать их по асфальту.
— Отстань, — устало вздыхаю я, усаживаясь на сиденье.
— Адрес скажешь? — нагло лыбится оборотень, выводя машину на дорогу.
— В твоём навигаторе по чистой случайности уже проложен маршрут до моего дома, — отвечаю я, и показываю пальцем на экран, — следишь за мной?
Адама нисколько не смущает моя находка. Он улыбается ещё шире.
— Ой! Забыл. Я попросил куратора, чтобы он мне все адреса выдал. Мало ли какая помощь понадобится сослуживцам?
Он смотрит на меня и мне совершенно не нравится его взгляд. Изучающий, жадный. В нём явно читается плохо скрываемый интерес.
— Понятно, — отвечаю я, — не возражаешь, если я немного отдохну? Всё-таки последние сутки были не самыми спокойными в моей жизни.
Не дожидаясь ответа, отворачиваюсь к окну и смотрю на проносящиеся мимо улицы. Мелькающие перед глазами картинки гипнотизируют, отвлекают. Я проваливаюсь в расслабленное состояние. В голове нет мыслей, нет чувств. Ничего нет. Наверное так чувствует себя человек на распутьи. Надо делать выбор, но сил и решимости нет.
Могу ли я бросить универ, пусть и на время?
Сумеем ли мы с мамой снова стать родными?
Смогу ли я рассказать папе, что мама жива?
К чёрту. Ничего не хочу решать вот прямо сейчас. Хочу просто побыть беззаботной девушкой, которая впервые по-настоящему влюбилась, и заботливой дочерью. Сегодня я точно свожу папу на прогулку. Сто лет мы никуда не выбирались, а сам он ходит только на работу или на редкие встречи с друзьями.
Интересно, почему у папы так и не появилась другая женщина? Неужели он всё ещё любит маму?!
32
32
Ника.
В течение нескольких дней мы, а также ещё несколько групп Стражей, не являющихся практикантами и имеющих в своём составе Видящую, занимались патрулированием метрополитена и торговых центров в поисках людей, на которых было наложено проклятие. Чем раньше определиться проклятие, тем больше вероятности, что человек меньше пострадает.
Мои видения были переданы более опытным ведьмам, которые теперь работали в больницах с несчастными людьми. Ряды проклятых пополнялись каждый день, а мы всё не могли понять, зачем демону это надо? Силы? Так ясно-понятно, что он из иерархии высших демонов, иначе бы не смог такое провернуть. Сколько же энергии вложено, что люди читают и подхватывают эту заразу!
А поиском этой самой заразы в интернете, занимаются наблюдатели, они видят чуть больше обычных магов.
— Ты так и не рассказала, как с отцом в кино сходили? —интересуется Глеб, не отвлекаясь от прохожих.
— Хорошо…
Мы тогда и правда хорошо провели время. Фильм закончился, а я все не могла подобрать слов, чтобы рассказать папе правду.
— Пап, — говорю я ему уже дома, — присядь. Мне надо сказать тебе, что-то очень важное.
Папа на мгновение замирает, потом осматривает меня.
— Вы с Глебом ждете ребенка?
