– Я имел дело с их вонью. Споймали мы как-то одного просветленного – мало того что жрал как не в себя, так еще и камеру провонял так, что охрана чуть кишки не выблевала.
Рагнихотри поднял брови:
– Однако! Я думал, вы больше склонны всматриваться в суть вещей.
– Я непременно всмотрюсь, – уверил его Бреннон, пока его наемники (доргернские матросы?) бренчали ключами. – Как только вы представитесь, так сразу и начну.
Трое матросов вошли в соседнюю клетку так опасливо, словно их там поджидали тигр с тигренком, а не девушка и уставший, изможденный мужчина. Бреннона взяли в оборот двое.
– Вам ничего не скажет мое имя. Оно и мне уже мало что говорит.
– Вот зря, – укорил комиссар. – Мы все равно узнаем. Наведем справки в Доргерне там и тут и выясним. У нас всего три варианта для проверки.
По губам Рагнихотри скользнула улыбка. Он выпустил из ладони светящийся шарик и повел свое небольшое стадо вглубь трюма. Комиссара и Редферна вели под руки по двое моряков, Маргарет цепко держал за локоть какой-то рыжий тип, и девушке его общество явно не нравилось. Бреннон хорошенько запомнил типа и взглянул на пиромана. Упадка духа не наблюдалось – Редферн был суров, холоден и надменен, и комиссару подумалось, что немного хотя бы притворного смирения Энджелу не помешало бы.
Бородач раздвинул что-то вроде ширмы, которая делила трюм на две неравные части. В первой Рагнихотри держал пленных, а во второй стояли бесчисленные сундуки, коробы и ящики.
– Вы бы дорого дали, герр Редферн, чтобы заглянуть в них, – промурлыкал Рагнихотри, оглаживая сундуки. – Там многое, что изменило бы ваш взгляд на магию. Однако есть кое-что и знакомое вам.
Он открыл шкатулку, стоящую сверху, и принялся выкладывать вещи, которые Бреннон узнал. В глаза бросился длинный трехгранник с зеленоватым лезвием и револьвер для пуль против нежити.
– Это все я заполучил в комплекте с одним из консультантов. Экземпляр, к несчастью, сбежал, но любезно оставил мне эти вещицы, которые я тщательно изучил.
– Вор, – проговорил Энджел с таким презрением, что Рагнихотри наконец проняло.
– А вы-то никогда не брали чужого?! – прошипел он. – Да вы присвоили все богатства Редфернов, едва те исчезли с лица земли!
Но пироман не снизошел до общения. Он молча уставился в глаза хозяину нежити тяжелым, пронизывающим взором исподлобья, и Бреннону захотелось его пнуть. Неужели даже чувство самосохранения не заставляет хоть на минуту прикинуться сломленной жертвой?! Даже ради Маргарет! Рагнихотри часто заморгал и отвел взгляд.
– Послушайте, – вмешался комиссар, – у вас свои счеты с этим типом, но на что вам я? Я хочу вернуть племянницу, которую он украл, и все!
– Какое трогательное неведение, – ядовито отозвался Рагнихотри. – Вы вполне задушевно болтали, пока сидели одни. Впрочем… вы и впрямь могли не знать… я бы не удивился. – Он повернулся к Редферну: – Итак, уважаемый, вы расскажете нам о процессе? У меня теперь есть тот, кого готовили к преображению, так что мы можем приступить немедленно.
– Че-го? – по слогам спросил Бреннон.
Глаза Энджела раскрылись с таким изумлением, что лицо утратило высокомерное выражение. Теперь на нем отражалась только крайняя степень удивления.
– Ну же, не прикидывайтесь! – нетерпеливо вскричал Рагнихотри. – Вы начали подготовку комиссара к процессу мутации, хотя он наверняка этого даже не знал. Иначе с чего бы вам так пристально следить за ним с самого января?
У Бреннона отвисла челюсть. Даже в пьяном бреду ему бы не пришла в голову ТАКАЯ мысль. Да как до этого вообще можно додуматься?!
– А-а-а, – медленно проговорил Редферн, – наконец я понял: вы идиот.
Губы Рагнихотри сжались, глаза злобно сузились.
– Дядя, – на всякий случай прошептала Пегги, – как ты себя чувствуешь?
Натан чувствовал себя глубоко охреневшим, тем более что Рагнихотри, очевидно, был твердо уверен в своей правоте, и Редферн не смог бы его разубедить при всем желании. С другой стороны, слава богу, что хозяин тварей даже не догадывался, чего же на самом деле пироман хотел от Бреннона. И сейчас комиссар был как никогда близок к тому, чтобы согласиться!
Однако терпение Рагнихотри меж тем исчерпалось. Он отрывисто приказал матросам что-то по-доргернски, потом добавил несколько слов на мазандрани, и великан опустил на плечо комиссару тяжелую лапищу. Четверо моряков поволокли Энджела и Маргарет куда-то вглубь трюма. Рыжий тип, явно разочарованный, остался с Рагнихотри.
– Эй! Куда! – дернулся комиссар. – Пустите девочку!
– Пойдемте, – вкрадчиво промурлыкал хозяин чертовой лоханки. – Вы мой гость, и я с удовольствием приму вас по всем мазандранским обычаям.
* * *
Маргарет швырнули за сундуки, как кошку, и, проехавшись по палубе, девушка замерла в углу за ящиками. Матрос с огненными глазами встал над ней и с издевкой спросил по-иларски:
– Что, нравятся? Хочешь такие же?
Маргарет вздрогнула и вжалась в палубу. Моряк наклонился над девушкой так низко, что ее обдало вонью из его рта.
– А может, выдрать глаза твоему хахалю? А? Что, боишься?
Девушка скрючила пальцы, как когти, и кинулась вперед, целя ему в лицо. Матрос с непечатным воплем отпрянул. Маргарет громко зашипела и клацнула зубами.
– Сука полоумная, – пробормотал он и попятился.
Энджела притащили следом. Он попытался вырваться из рук матросов, Маргарет вскочила и бросилась к нему, но моряк с огненными глазами поймал ее и оттащил прочь. Девушка вырывалась до тех пор, пока доргернцы не повалили Энджела на пол; наставник успел прикрыть голову и лицо руками. Огненноглазый заелозил рукой по груди Маргарет, запустил пальцы в вырез корсажа, но она даже не дернулась.
Били Редферна недолго. Вскоре двое моряков поставили его на колени, накрепко вцепившись в его руки и плечи; и Маргарет слабо улыбнулась. Они все его боялись. До сих пор, даже сейчас, обессиленного и уставшего. Энджел встретился с ней взглядом и не отводил глаз, пока третий матрос убирал со стола между рядами ящиков весы, набор гирек и измерительных приборов.
«Ох, господи, только бы это был не яд», – подумала мисс Шеридан. Колбочку она спрятала в рыхлой набивке матраса, но стоило ли Энджелу вообще пить это зелье… Они не знали, когда и как оно подействует, потому наставник выпил его, только снова увидев Рагнихотри.
– Ладно, Кёлер, давай, – сказал на иларском один из моряков и жадно уставился на Маргарет. – Соломинку, что ли, потянуть…
Матрос с огненными глазами щелкнул раскладным ножом и прижал острие к нижнему веку Маргарет. Девушка слабо вздрогнула.
– Ну что, – прошипел он, – вырезать один или два? А, ублюдок?
– Эй, эй, Кёлер! – со смехом воскликнул его приятель. – Ты погодь калечить-то!
– Да ну, ее и без глаз можно драть, – возразил другой. – Рожей вниз перевернуть и делов!
Энджел молчал, только ноздри раздувались, как у зверя. Гогочущий тип задрал на Маргарет юбки, и девушка, яростно взвизгнув, пнула его каблуком в коленную чашечку. Раздался хруст, моряк взвыл и схватился за колено, а нож больно полоснул ее по скуле. Энджел вырвался, и Кёлер шарахнулся от него, прикрылся Маргарет, как щитом, завопил, срываясь на фальцет:
– А ну стой! Стой! Девку порешу! Порежу шлюху!
– Страшно? – прошептала мисс Шеридан, с обманчивой нежностью прильнув к его плечу. По щеке текло горячее, к горлу прижимался нож, внутри все сжималось от страха, но Маргарет всем телом чувствовала, что моряк мелко трясется – и правильно! Пусть боятся! Пусть им будет так же страшно, как ей!
Двое матросов снова скрутили Энджела и поволокли к столу. Около него на низкой треноге стояла каменная полусфера, в которой горящие саламандры играли с углями, кочергой и щипцами. Рядом размещалось ведерко с углем и совок. Мисс Шеридан невольно задержала взгляд на этой нелепой картинке.
– Рагнихотри-то был прав, – буркнул охромевший моряк. – Сперва надо этого утихомирить, а потом за девку браться.
