Маргарет налила в чашку лимонной воды из графина, висевшего в стальном держателе на стене, приподняла голову Энджела и коснулась краем чашки его губ. Он с усилием приподнял веки, увидел воду и стал жадно пить. На ковре валялся поднос, вокруг него – мягкие хлебцы. В желудке девушки забурчало от голода.
– Еще!..
Она налила ему еще воды. Энджел выпил до дна и уронил голову на подушку.
– Устал, – еле слышно пробормотал он.
Маргарет хотела встать, чтобы найти еду и обезболивающее, но наставник вдруг сжал ее руку.
– Простите меня, – прошептал он. – Маргарет?
Она нежно провела ладонью по его волосам. Редферн прижался щекой к ее руке, покалывая жесткой щетиной.
– Я не должен был допустить, чтобы с вами случилось… нечто подобное.
– Энджел…
– Я должен был защитить вас… и не смог… На что я годен, черт подери, если даже на это не способен! – озлобленно прошипел он и вдруг добавил: – Вы меня презираете. Имеете право. Теперь.
Маргарет обняла наставника и поцеловала темные завитки волос за ухом. Энджел слабо вздрогнул и недоверчиво взглянул ей в глаза. Голова у девушки вдруг закружилась от слабости, и Маргарет, устало задрожав, вытянулась рядом с лежащим. Энджел обнял ее здоровой рукой и коснулся губами ее макушки.
«Господи, он не мог меня защитить! – подумала девушка. – Да что бы со мной было, если бы он не…» – Она теснее прильнула к наставнику.
Они лежали так, не шевелясь, пока мисс Шеридан не собрала достаточно сил, чтобы подняться. Ноги у нее подгибались, слабая качка корабля мигом отзывалась тошнотой и головокружением, но Маргарет встала, держась за столбик балдахина.
– Нам нужны лекарства и еда. Я сейчас поищу.
– Мне хватит вон той булки с пола, – немного невнятно отозвался Энджел. – Будьте осторожны.
– Ага. – Девушка наклонилась за мягкими хлебцами, упала на колени и с трудом сглотнула кислую рвоту, прижимаясь лбом к борту кровати. Маргарет не смогла вспомнить, когда в последний раз ела, и с ужасом подумала, что ведь у Энджела тоже ни крошки во рту не было бог знает сколько.
– Маргарет! – встревоженный возглас заставил девушку выпрямиться и улыбнуться.
Она подобрала с ковра хлебцы, обтерла их краешком простыни от ворса и села рядом с наставником, чтобы разделить скудную пищу.
Они ели молча. Маргарет рассматривала каюту. От качки все незакрепленные вещи разметало по полу, но ничего интересного среди них не было. Однако дверь справа от кровати выглядела многообещающе. Как бы ее открыть?
– Как вы себя чувствуете? – спросил Энджел.
– Сносно. Надо все-таки обыскать его каюты. Уверена, что здесь уйма всего полезного.
– Вы не слишком хорошо выглядите.
– Смотря с кем сравнивать, – хмыкнула Маргарет. Она чувствовала такой зверский голод, что даже свинцовая усталость не помешала бы ей выломать дверь, если с той стороны только запахнет едой. – Как вы думаете, что там?
Энджел не ответил. Он приподнялся на локте и повернулся к двери, через которую они вошли. Маргарет тоже услышала шаги, обернулась и увидела ведьму. Джен выглядела так, словно сперва вымокла до нитки, а потом мгновенно высохла. Она вперилась в девушку и ее наставника остекленевшим взглядом; вдруг на щеках ведьмы вспыхнул румянец, глаза жадно загорелись, и она шагнула в каюту.
Энджел рывком сел и толкнул Маргарет себе за спину, но девушка успела ощутить силу ведьминого взгляда: он впился в нее, будто жало, вытягивая боль – но вместе с ней и силы, оставляя пустоту и одуряющую слабость.
– Пошла вон, тварь! – прошипел Энджел.
Ведьма остановилась перед ним, протянула руку и…
– Джен!
Она отпрыгнула от кровати, повернулась к комиссару Бреннону и выпалила:
– Я не хотела!
– Ступай наверх, – сухо велел дядя. – Собери моряков и тащи их сюда вместе с Лонгсдейлом.
Ведьма кивнула и опрометью выскочила из каюты. Комиссар подошел к кровати. Вид у него был суровый и недружелюбный.
– Как вы?
Маргарет уложила Энджела на подушку. Он был таким белым, словно ведьма пила его кровь, а не боль.
– Как видишь. Что там наверху?
– Приближается шторм. Одна мачта треснула, поэтому оставаться на корабле небезопасно, и я решил, что мы проведем всех людей через зеркала, которыми пользовался Рагнихотри.
Энджел приподнял голову и уставился на Бреннона:
– А вы хоть знаете, как ими пользоваться?
– У нас есть консультант. Вы выдержите переход?
– За кого вы меня принимаете? – с холодком осведомился Энджел.
Маргарет вздохнула: ну когда они наконец перестанут цапаться по любому поводу?!
– За человека, который помрет от плевка, – проворчал комиссар. – Вы хоть знаете, насколько погано выглядите?
– Догадываюсь, – процедил Энджел. – Все еще обо мне заботитесь?
– Люди иногда так делают. Заботятся друг о друге, знаете ли.
В каюту вошел Лонгсдейл, пригнувшись, чтобы не врезаться в низкую притолоку. Следом с достоинством ступал пес.
– Можете что-нибудь сделать? – Дядя кивнул на Энджела.
Маргарет почувствовала, как наставник, едва увидев консультанта, весь окаменел от напряжения.
– Не вздумайте! Не смейте ко мне прикасаться!
Лонгсдейл присел на край кровати, взял его раненую руку и несильно сжал. С лица Редферна схлынули последние краски.
– Вы сейчас не можете адекватно воспринимать действительность, – мягко увещевал консультант, разгибая его скрюченные от боли пальцы. – Не бойтесь, это совершенно безболезненно.
Энджел стиснул зубы так, что под кожей желваки выступили. Маргарет уложила наставника к себе на грудь и обняла, хотя сейчас больше хотела хорошенько стукнуть его по гениальной голове за ослиное упрямство. Консультант склонился над ладонью Редферна и забормотал заклятия, рисуя пальцем знаки над ранами. Энджел сверлил его ревнивым взором. Маргарет вздохнула. Причина, по которой взрослый мужчина ведет себя хуже пятилетнего мальчика, так и осталась для нее загадкой.
Дядя тем временем изучил дверь, которая так волновала Маргарет, и переглянулся с псом. Зверь обнюхал замок и щель у пола, отступил на несколько шажков и прыгнул, в щепки разнеся преграду. Внутри оказались ряды закрытых прозрачными дверцами полок, книжных стеллажей и три больших зеркала, привинченные к полу и бортам. Энджел зашевелился в объятиях девушки и подался вперед, как кот на запах валерьянки.
– Цыц, – нежно мурлыкнула ему в ухо мисс Шеридан. – Не то удавлю подушкой.
– Вот отсюда он их и выпускал, – сказал Бреннон; склянки за дверцами угрожающе позвякивали в такт корабельной качке. – Как думаешь, Кусач, успеем протащить всех в Блэкуит? Двадцать два матроса и нас шестеро.
Пес покосился на иллюминатор. За ним сгустилась чернильная темнота, корабль качало все сильнее.
– Здесь готово. – Лонгсдейл отпустил ладонь Энджела: шрамы выглядели жутко, зато на лицо наставника вернулись хоть и бледные, но живые краски, и дышал он гораздо ровнее.
Консультант протянул руку к ожогам и встретился с Энджелом взглядом. На миг Лонгсдейл замер; вдруг в его глазах загорелся огонек. Консультант поднялся, опираясь на колено, и угрожающе навис над Редферном. Рука Лонгсдейла сжалась в кулак, лицо потемнело от ярости. Энджел ударил первым – ребром ладони в горло, коленом в живот. Консультант увернулся, поймал его руку, выкрутил за спину и повалил Редферна ничком на кровать.
– Какого черта?! – рявкнул Бреннон.
– Эй! – закричала Маргарет и вцепилась в плечи и локоть Лонгсдейла. Его мышцы были просто каменными, и девушка втиснулась между ним и Энджелом. – Прекратите! Что на вас нашло?!
Лонгсдейл перевел взгляд на нее – и смотрел неотрывно, словно боялся отвести глаза, с такой нежностью, что у Маргарет сердце сжалось. Выпустив Энджела, он обнял ее одной рукой, а другой притронулся к запекшейся ране на ее щеке. Затем прошептал заклинание; по щеке протянуло приятным теплом, и боль исчезла. Маргарет подняла руку и невольно коснулась его руки. Взгляд консультанта задрожал и стал рассредоточиваться.
