– Маргарет, я ведь обещал вам, и он поплатился, вы же помните… вы же…
«Рады?» – с горечью подумал Натан. Маргарет, дрожа, вгляделась в моряка – и узнала его. Натан понял это по тому, как изменилось выражение ее лица. Отвращение и ужас исчезли, словно узнавание мигом их смыло; она отстранила Энджела, чтобы окинуть Ляйднера долгим оценивающим взглядом – матрос уже не трясся, только издавал слабые клокочущие звуки.
– Маргарет… – прошелестел пироман.
Она наконец отвела взгляд от моряка и прижала ладонь к запавшей щеке Редферна.
– Ох, Энджел, – нежно сказала Маргарет, он слабо улыбнулся и привалился к стене: вспышка ярости угасла, отняв у него последние силы. – Вы совсем устали. Идемте, я нашла место, где вы сможете отдохнуть.
Она подставила ему плечо, и Энджел тяжело оперся на девушку. Он был весь в поту, как от лихорадки, и ребра ходили ходуном, натягивая обожженную кожу.
– Что наверху? – сухо спросил Бреннон.
– Рагнихотри сбежал, – ответила Маргарет. – Проблемы остались. Добей его и понимайся на палубу – тебя ждут мистер Лонгсдейл и ведьма.
– Добить? – холодно уточнил комиссар, хотя в сердце что-то сжалось. – Ты настаиваешь?
Маргарет насмешливо фыркнула:
– А ты что, думаешь, я прощу его во имя милосердия и сострадания?
– Нет, – сказал Бреннон, – не думаю.
* * *
Комиссар глубоко вдохнул сырой холодный воздух. После затхлого трюма он показался Натану опьяняюще свежим. Как будто удалось вырваться из удушающего сна – не кошмара, но липкого полубредового видения, после которого реальный мир при всей своей неприглядности выглядит чертовски милым местом.
– Что здесь у нас? – осведомился Бреннон.
Над палубой свистел пронизывающий ветер, в небе сгустились тучи, вид которых Натану не нравился. Корабль натужно скрежетал, словно собирался вот-вот развалиться на части и выбирал подходящий момент.
– Рагнихотри сбежал, – сказал Лонгсдейл; пес с виноватым видом сидел у его ног. – Мы сцепились, и он попытался провернуть со мной какой-то брахманский трюк с подчиняющими чарами, но безуспешно.
– Так что ж, от расстройства он сиганул за борт? – Комиссар огляделся. Джен нигде не было видно, и он встревожился: черт знает, кого ведьма испепеляет в эту минуту… и не утонула ли, надорвавшись после драки со змеем.
– Ну… да, – признал Лонгсдейл.
– Что да?
– Сиганул.
Бреннон поперхнулся. Море за бортом могло вызвать мысли о купании разве что у самоубийцы.
– Зачем? – Тут он заметил группку матросов, собравшихся вокруг седого мужика, который кинул ему топор. Бреннон все еще сжимал оружие в руке.
– Чтобы сбежать. Он оседлал змея, отсоединил корабль и…
– Даже не нагадил напоследок? Эта тварюга может одним ударом хвоста полкорабля разнести, а Рагнихотри просто взял и уплыл? Куда он, черт подери, вообще может направляться верхом на змее?
– Не знаю, – расстроенно признался консультант. – Мне следовало отправиться за ним, но я не могу оставить вас на корабле в таком положении. – Он выразительно взглянул на тучи. – Я послал в погоню Джен, но, боюсь, ей придется вернуться. Море – не слишком дружественная ей стихия, особенно в бурю.
– Как она? – буркнул Натан, сам не зная, о чем спрашивает: о здоровье ведьмы или о том, сколько еще жертв она выкосила.
– Змей ей не навредил.
– А она ему?
Консультант неопределенно пожал плечами. К Бреннону решительно направился седой моряк, окруженный тесной толпой товарищей по несчастью.
– Клаус Гюнтер, – отрывисто назвался он и сунул Натану куртку, которую комиссар с благодарностью натянул. – Боцман «Кайзерштерн».
– Комиссар Бреннон, отдел особо тяжких преступлений, полиция Риады. Это наш консультант, мистер Лонгсдейл.
Гюнтер посверлил Лонгсдейла тяжелым подозрительным взглядом – ничего удивительного после всего пережитого моряками.
– Эт у вас там в полиции терь такие есть? – недоверчиво спросил боцман. – Эт ваш собственный, что ли, zauberer [10]?
– Угу, – согласился комиссар.
Треснувшая мачта со скрежетом накренилась, отчего весь корабль заскрипел. Лонгсдейл вскинул руку и забормотал заклинание. Мачта встала на место, но матросы отпрянули от консультанта; Гюнтер неприязненно на него покосился. А Бреннону стало ясно, что далеко с такой мачтой они не уплывут.
– Где мы? Корабль сильно поврежден?
– Мы шли к Дессенбергу. Но дороги туда судно не выдержит. – Моряк кивнул на мачту. – Можем повернуть обратно, если повезет.
– Почему – если повезет?
Гюнтер ткнул пальцем в клубящиеся до горизонта тучи:
– Видали? Если двинемся к вашему берегу, пойдем в самое сердце шторма.
Перспективы комиссару не понравились. Матросы смотрели так, будто ждали решения проблемы – и почему-то именно от него.
– Поганая гнида и здесь свинью подложила, – буркнул боцман. – Таких штормов не бывает в этих водах в середине сентября.
Бреннон потер бородку и наконец постановил:
– Отправьте ваших людей осмотреть корабль. Я узнаю, что мистер Лонгсдейл сможет сделать с мачтой. А, и еще: в трюме находится мистер Ляйднер. Если он еще жив, разместите его где-нибудь.
– Ляйднер, – медленно повторил моряк и добавил что-то, явно нелицеприятное, на доргернском; матросы поддержали его согласным гулом. – Сдохнет – туда ему и дорога!
– Он был членом вашего экипажа до того, как переметнулся к Рагнихотри?
Гюнтер кивнул.
– А кто такой этот Рагнихотри?
– Доктор Йоганн Ройзман. – Боцман презрительно сплюнул за борт. – Профессор, мать его. Прикончил секретаря министра, полицейского, капитана и за пассажиров взялся. Никто не уцелел. Сукин выродок.
– С ним был мазандранец. Где он?
– Дикаря никто не видел с тех пор, как его хозяин прыгнул за борт.
Бреннон подошел к Лонгсдейлу, задумчиво изучавшему треснувшую мачту. Пес обнюхивал основание мачты и при виде комиссара сокрушенно покачал головой.
– Зачем вы вообще это сделали? – ворчливо осведомился Натан.
– Хотел отвлечь его внимание.
– Вам удалось. Кстати, наш мазандранец по духу – доктор Йоганн Ройзман. Он перебил пассажиров, своих спутников и прикончил капитана «Кайзерштерн». А сейчас, пока мы торчим на разваливающемся корыте, он верхом на змее уматывает в свое логово.
– По-моему, безопаснее всего будет убрать эту мачту, – заметил Лонгсдейл.
– А потом? Приближается шторм. Надо сваливать с этого корыта.
Консультант посмотрел на тяжелые черные тучи. Ветер усиливался, и корабль качало все сильнее.
– Если бы я точно знал, сколько людей на борту, где мы находимся и каково расстояние до берега, я мог бы применить какое-нибудь телепортационное заклинание.
Бреннон нахмурился:
– Погодите. Ройзман каким-то образом переправлял в Блэкуит своих вампирш. Почему бы нам не использовать его способ?
– Если идти по зеркальной тропе, то точка входа должна быть неподвижной.
– Так мы никуда не движемся. Предлагаю обыскать каюты Ройзмана. Шансов выжить при переходе по тропе у нас явно больше.
В небе сверкнула молния. Лонгсдейл встревоженно вгляделся в тучи. Пес втянул носом воздух.
– Ладно, – решил консультант. – Скажите об этом боцману. Пусть пересчитает людей.
* * *
– Двуспальная кровать? – с улыбкой спросил Энджел.
Вообще-то на ложе Рагнихотри можно было устроить рядком Энджела, дядю, Лонгсдейла, его пса и еще для Маргарет осталось бы место.
– Надеюсь, хотя бы на кровати вы какое-то время полежите спокойно, – проворчала она, усаживая наставника на белоснежную кружевшую постель. Колени у него подогнулись в последний момент, и Редферн не столько сел, сколько упал на одеяло, ухватив девушку за руку. Взгляд его поплыл. Маргарет торопливо уложила Энджела на подушки, и он наконец позволил себе вздохнуть и закрыть глаза.
«Как исхудал…»
Его голова утонула в пышной подушке, и оттого лицо казалось совсем худым; черная щетина только подчеркивала провалы щек и натянувшуюся на носу, подбородке и челюсти кожу. Едва лишь закрылись горящие темные глаза – и он стал измученным, смертельно уставшим человеком, словно угас поддерживающий его огонь.
