Торговец Правдой 3 (СИ) - Стародубцев Денис

Мы прошли в столовую, в которой я уже был когда-то. Просторную, светлую, в классическом стиле. Светлана Владимировна сияла, принимая свой букет. Владимир Николаевич сидел во главе стола. Он кивнул мне, но его лицо было каменной маской. Неприступной. Задумчивой.

— Что-то случилось? — спросил я осторожно, садясь.

— Нет-нет, все хорошо, — отмахнулся он, но взгляд его был где-то далеко.

И тут, глубоко в груди, метка дала тихий, но отчетливый импульс. Легкое покалывание, волна тепла. Он солгал.

Я прикинул в голове молниеносно: Владимир Николаевич арестовал транзакцию Волкова. Пригласил меня. Он знает! Он знает все! Именно для этого я тут!

Завтрак прошел в сюрреалистичной атмосфере. Ирина и ее мать болтали о пустяках, смеялись. Мы с министром молчали, как два сканера, изучающих друг друга сквозь постукивание вилок о тарелки. Тишина между нами была напряженной. До сих пор не понимаю, как женщины ничего не заметили.

В конце Владимир Николаевич отпил кофе, поставил чашку с тихим звоном и сказал:

— Алексей, вы не могли бы мне помочь? Нужно прокатиться до министерства. Мы задержали там одну… Крупную партию артефактов. Хотелось бы узнать их рыночную стоимость. Ваш экспертный взгляд был бы очень полезен!

Я сразу понял. Никаких артефактов нет. Это предлог. Поездка на личную беседу. Метка снова дрогнула, подтверждая, что он солгал.

Но в этом теплился и шанс. Если бы он хотел меня просто взять — прислал бы наряд ночью. А это… Это разговор. Возможность объясниться.

— Конечно, Владимир Николаевич. Чем смогу — помогу, — я засобирался. Подошел к Ирине, погладил ее руку и сказал, что еще вернусь.

Мы вышли. У подъезда ждала его служебная машина — черный бронированный лимузин с тонировкой. Два охранника в строгих костюмах с каменными лицами открыли дверь. Мы сели в салон. Пространство отделялось от водителя глухой перегородкой. Тишина здесь была абсолютной, звукоизолированной.

Машина плавно тронулась, выехала за ворота резиденции. Мы проехали метров пятьсот, свернули на широкий, почти пустой проспект. И тогда министр начал этот важный разговор

— Ты же понимаешь, зачем я тебя пригласил?

Голос был ровным, без эмоций. Голос следователя на допросе.

— Да, конечно, Владимир Николаевич. Я же не дурак. Да и к тому же с утра уже получил один не самый приятный звонок.

— Отлично. Не придется тратить время на прелюдии, — он повернулся ко мне. Его глаза, обычно скрывающие мысли, сейчас были открыты. В них читалась усталость, ответственность за дочь и опасность. — Что у тебя с Волковым? Сам расскажешь?

Я решил играть в открытую, пытаться что-то скрывать было не в моих интересах.

— Он мой клиент, веду с ним бизнес. Заказал партию моего нового продукта — боевых кристаллов. У меня на них уже фактически есть лицензия, оформляет Лена. Так что все… По закону. К чему такие вопросы?

— По закону… — Владимир Николаевич повторил мои слова, и в уголке его рта дрогнуло что-то похожее на улыбку, но лишенное всякой теплоты. — А ты знаешь, кто такой этот чертов Тони Волков?

— Ну да! Князь! Наследник одного из самых богатых родов Империи, — ответил я.

— И это… Все твои знания? — он прищурился.

— А что мне еще нужно знать? — у меня было больше вопросов, чем ответов в тот момент.

— А знаешь ли ты, что он психопат? — слово повисло в воздухе салона, тяжелое и ядовитое. — Я знаю, он может создавать впечатление такого особенного аристократа, манерного, уверенного в себе и все остальное, но это просто маска. На самом деле у него проблемы с головой, и ты не представляешь их масштаб, Алексей. В детстве он издевался над животными, был нелюдим и жестко конфликтовал с другими детьми. Однажды даже ножиком ударил в ногу другого ребенка. Сказал, что хотел увидеть, как выглядит кровь, представляешь?.. Неоднократно проходил лечение от своей агрессии и всего остального, но толку нихера. Был отчислен из лицея. Потом из другого. Третий… За деньги папочки… Он все-таки с горем пополам, но закончил. А вот с Академией — нет, так не вышло. Типичный представитель «золотого поколения», которые считают, что им все должны. Но он… Особенный, ублюдок. Он однажды, совсем недавно, сказал нашему Императору, прямо на приеме, что «настанет день, когда он наденет его корону». Представляешь? Я думаю, он бы прямо там приказал расстрелять этого Волкова, только вот уважает его отца, в детстве они дружили. А надо было именно так с ним и поступить, всем бы легче стало.

Я молчал и дальше продолжал его слушать.

— А знаешь, что самое страшное, Леша? Мы думаем, что он еще и людей убивает. Правда, доказательств нет никаких… Он слишком аккуратный сукин сын. Но я уверен, что это так…

— С чего такие мысли? — спросил я.

— За последние десять лет у него было… Порядка восемнадцати девушек. И ни одну из них больше не видели. Мы предполагаем, что они оказываются рядом в один из его приступов агрессивного поведения, а дальше… Думаю, ты и без меня понимаешь, что дальше. То же самое касается и некоторых его бизнес-партнеров. Многие из них были весьма влиятельные. Они… Исчезали так же. Бесследно.

— Ну и почему вы его не посадили? Взяли бы и закрыли! Много жизней, получается, спасли бы, — голос мой звучал чужим.

— Нет тела — нет дела. А всех потенциальных свидетелей… Я уверен, хорошо подкупили или запугали. У нас на Волкова ничего нет. Но мы всеми способами пытаемся помешать его планам.

Министр помолчал, глядя в тонированное стекло, за которым проплывали серые дома.

— Алексей, он, кажется, задумал переворот. А это… Море крови. Крови ни в чем не повинных людей. Нам сейчас не нужны потрясения. Империя и так на грани, на волоске держится. Экономика ни к черту, на войну точно денег нет… Понимаешь? — спросил меня Владимир Николаевич.

Я задумался. Лена, Даниил с дочками, Сашка. Они все только-только смогли найти место в своей жизни. Дочки моего мастера пережили настоящий ужас, и что, я правда готов погрузить их всех в гражданскую войну? Много людей умрет. Очень много. Готов ли я заплатить такую цену? Да и ради чего? Я стал анализировать поведение Тони Волкова… Потом вспомнил то, что мне сказала министр про девушек Тони А потом вспомнил, что Настя Ли сейчас находится с ним…

И в этот самый миг мир взорвался.

Что-то огромное, раскаленное докрасна, с ревом и свистом врезалось в левый бок лимузина. Удар был чудовищной силы. Броня взвыла, деформируясь. Машину подбросило, перевернуло через правое крыло и швырнуло, как игрушку, через две полосы. Мы кувыркнулись. Салон превратился в камеру пыток. Грохот, звон стекла, скрежет металла. Нас швыряло о кресла, о перегородку….

Глава 12

Я пришел в себя через несколько секунд. Сознание пронзила острая боль в виске, но адреналин уже глушил ее, нужно было действовать. Осмотрелся. Салон лимузина был перекошен набок, броня изуродована вмятинами. Спереди, на пассажирском сиденье, один из охранников Владимира Николаевича сидел, неестественно запрокинув голову. Стекло шлема, который носила его охрана, треснуло, а из-под него стекала алая дорожка крови. Думаю, бедолага даже не успел сообразить, что же такое с нами случилось.

Снаружи доносились приглушенные крики, звуки разбитого стекла под подошвами. Хоть машина и была бронирована, но такого уровня температуры даже стекла не выдержали и треснули, разлетевшись на много метров вокруг. Через разбитое окно водитель и сам министр, уже выбравшись, помогали друг другу отползти под прикрытие бронированного днища. Я рванул за ними, чувствуя, что на мне могут быть прицелы тех, кто на нас вот так вот подло напал.

С визгом шин сзади подъехал черный внедорожник из кортежа министра. Двери распахнулись, и оттуда, будто из улья, высыпали еще четверо охранников в легкой тактической броне. Их движения были отточенными, автоматическими. Они бросились к нам, пригибаясь, образуя живой щит.

— Сколько их? — голос Владимира Николаевича был хриплым, но твердым как гранит. Ни тени паники. Только холодный расчет. Он не из слабых духом, еще бы, чтобы быть министром внутренних дел, нужно обладать самым сильным характером.