Нарушенная магия (ЛП) - Холмберг Д. К.

Я сидел за овальным столом рядом с Элисон. Мы обе только что прошли дезактивацию и получили разрешение от медиков. Энергия теневой сущности всё ещё пульсировала внутри меня, как осколок льда, до которого я не мог дотянуться, но с годами я научился лучше скрывать дискомфорт. Для всех, кто наблюдал за нами, я был просто уставшим консультантом, у которого выдался тяжёлая ночь.

Напротив нас сидел Смит с выражением постоянного неодобрения на лице. Рядом с ним, ещё два агента, которых я узнал по команде сдерживания: Мартинес и Чо. А во главе стола, Мерсер. На её планшете отображалось то, что, как я предполагал, было предварительными отчётами об инциденте на складе.

— Давайте начнём, — сказала она тем властным тоном, который заставлял всех замолчать. — Примерно в 21:37 агенты О’Коннор и Дрекслер обнаружили на складе артефакт Неблагого Двора. Первоначальное сканирование показало, что это какое-то устройство для сдерживания. — Она провела пальцем по планшету. — В 21:52 устройство активировалось, высвободив враждебную сущность третьего класса. Стандартные протоколы сдерживания не сработали. Сущность нацелилась на агента О’Коннор, и в этот момент вмешалась консультант Дрекслер, применив нетрадиционные методы. — Она на мгновение перевела взгляд на меня. — Сущность была успешно нейтрализована, а устройство для сдерживания и сама сущность теперь находятся в отделе перспективных исследований.

Клиническое описание не отражало ни ужаса, ни хаоса, ни решений, принятых за доли секунды, которые едва не раскрыли мою истинную сущность. Но в этом и был смысл таких собраний, превратить беспорядочную реальность в управляемые данные.

— Агент О’Коннор, — продолжила Мерсер, — пожалуйста, опишите поведение сущности.

Элисон выпрямилась.

— Сущность проявилась в виде тенеподобной массы с определённой целью и направлением. В отличие от стандартных магических конструкций, она адаптировалась к нашим мерам сдерживания, училась на каждой попытке и меняла свои реакции. После того как я вступила с ней в контакт, она целенаправленно атаковала меня, что говорит о её осведомлённости.

Смит наклонился вперёд.

— И вы утверждаете, что стандартные методы сдерживания были неэффективны?

— Они были неэффективны, — ответила Элисон с такой интонацией, что стало ясно: она ничего не утверждает. — Сущность поглощала или отклоняла все традиционные подходы.

— Пока не вмешался Дрекслер, — сказал Смит, переключив внимание на меня. — С помощью своей семейной техники.

Я чувствовал на себе тяжесть всеобщего внимания, давление пристальных взглядов. Настал момент подкрепить мою легенду, сделать ложь настолько убедительной, чтобы даже я почти поверил в неё.

— Резонансное разрушение, — сказал я, глядя Смиту прямо в глаза. — Это то, что разработал мой отец, способ создания противодействующей силы, которая дестабилизирует сверхъестественные энергетические структуры.

— И где именно ваш отец научился этой технике? — настаивал Смит.

— Он был экспериментатором, — ответил я. Частичную правду было легче продать, чем полную выдумку. — Он всегда искал более эффективные методы. Этот сработал, но цена была высока. Он высасывал энергию из самого практикующего.

Мерсер вмешалась, прежде чем Смит успел копнуть глубже.

— Происхождение техники не так важно, как её эффективность. Важно то, что она сработала, когда стандартные протоколы не сработали. — Она переключилась на новый экран на своём планшете. — На основании предварительного анализа мы определили, что артефакт представляет собой Суммарт, специализированное устройство Неблагого Двора.

На настенном экране появилось изображение деревянной шкатулки с разных ракурсов, с выделенными и увеличенными рунами. Я постарался сохранить нейтральное выражение лица, хотя мог прочитать каждый символ и понять каждую закодированную в этих знаках инструкцию. В том числе и моё имя, которое, к счастью, не было видно на этих снимках.

— У Суммарта три основные функции, — объяснила Мерсер. — Наблюдение, сдерживание и активация. Это конкретное устройство было предназначено для удержания сущности класса охотник до тех пор, пока не будут выполнены определённые условия для её высвобождения.

— Какие условия? — спросила Элисон.

Мерсер помедлила, и большинство людей не заметили бы этой микропаузы.

— Мы всё ещё выясняем это.

Ложь. По рунам я мог понять, что именно послужило спусковым крючком, близость к морфу. Мерсер либо ещё не знала об этом, либо решила не делиться информацией.

— Что мы знаем точно, — продолжила она, — так это то, что эти устройства представляют собой значительный рост активности Неблагого Двора. Они сложные, специально созданные и опасные.

— И их становится всё больше, — добавила агент Чо, впервые вступая в разговор. — Аналитический отдел зафиксировал несколько подобных инцидентов за последний месяц. Все они проходили по одному и тому же сценарию: деревянный ящик, теневая сущность, целенаправленная атака.

От этих слов по моей спине пробежал холодок, не имевший ничего общего с ледяным осколком, всё ещё застрявшим у меня в груди. Ещё ящики. Ещё охотники. Скоординированные действия.

— Удалось ли сдержать другие сущности? — спросила Элисон.

— Одну удалось, — ответил Мартинес. — Две другие выполнили свои задачи до прибытия агентов.

— Какие задачи? — спросил я, хотя подозревал, что уже знаю ответ.

— Устранение конкретных целей, — сказала Мерсер. — Обе жертвы казались обычными гражданскими, пока вскрытие не выявило необычные магические следы.

У меня пересохло во рту.

— Что за следы?

Смит прищурился, услышав мой вопрос, но Мерсер ответила без колебаний.

— Неубедительные. К моменту прибытия наших команд магические следы значительно ослабли.

Она знала что-то ещё, я видел это по тому, как тщательно она контролировала выражение своего лица, по расчётливой открытости, призванной вызвать доверие, но не раскрывающей ничего существенного.

— Важно то, — сказала она, — что вы двое предотвратили третью жертву. Отличная работа.

Похвала прозвучала неубедительно, как утешительный приз вместо реальной информации. Но я всё равно кивнул, играя свою роль в этом тщательно срежиссированном диалоге.

— Мы продолжим анализировать устройство и объект, — подытожила Мерсер. — Агент О’Коннор, консультант Дрекслер, я хочу получить полные письменные отчёты к завтрашнему утру. А пока вы оба находитесь на обязательном восстановительном периоде, минимум двенадцать часов до возвращения к исполнению служебных обязанностей.

Окончание было очевидно. Остальные агенты вышли, а Смит задержалась ровно настолько, чтобы бросить на меня последний подозрительный взгляд, прежде чем последовать за остальными. Мерсер осталась за столом, сосредоточившись на своём планшете и, казалось, не замечая нашего ухода.

В коридоре Элисон пошла рядом со мной.

— Двенадцать часов на восстановление. По меркам Агентства это практически отпуск.

— Мне бы не помешал, — признался я. — Такое чувство, будто меня сбил грузовик.

— Ты выглядишь соответствующе, — сказала она, но в её словах не было злости. — Должно быть, эта твоя техника отнимает у тебя много сил.

— Опасность профессии.

Мы подошли к лифту и одновременно нажали на кнопку. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовал тот же толчок узнавания, что и раньше, связь между всеми тайнами, которые она хранила, и теми, что были похоронены внутри меня.

Лифт приехал пустым. Мы вошли внутрь, и, когда двери закрылись, отрезав нас друг от друга, профессиональная дистанция, которую мы соблюдали во время допроса, испарилась.

— Ты спас мне жизнь, — тихо сказала она.

— Ты бы сделала то же самое.

— Сделала бы? — Она посмотрела на меня прямо, впервые не скрывая своих чувств. — Мне бы хотелось так думать. Но эта штука не была похожа ни на что из того, с чем я сталкивался.

Я прислонился к стене лифта, внезапно почувствовав себя измотанной.