Нарушенная магия (ЛП) - Холмберг Д. К.

— Да. Это не стандартная магическая конструкция.

— И не стандартная техника дестабилизации. — Вот оно, прощупывание, проверка, замаскированная под благодарность, но всё же направленная на то, чтобы что-то выяснить.

— Как я уже сказал, это семейный метод. Я нечасто его использую. По очевидным причинам.

Она долго изучала меня.

— Знаешь, для кого-то такого открытого и разговорчивого ты на удивление мало рассказываешь о себе.

Я невольно рассмеялся.

— Это ты-мне говоришь? Мы работаем вместе около недели, и всё, что я знаю, это то, что кулон принадлежал твоей матери.

На её лице промелькнуло что-то, уязвимость, которую она быстро скрыла.

— Справедливо.

Лифт остановился на уровне гаража. Никто из нас не вышел.

— Вот что я тебе скажу, — наконец произнесла она. — По одному вопросу с каждой стороны. Честный ответ. А потом мы разойдёмся на двенадцать часов, чтобы прийти в себя.

Это было опасно, любая личная информация могла попасть в досье, которое она собирала. Но отказ только усилил бы её подозрения. А какая-то безрассудная часть меня хотела узнать о ней больше, хотя другая часть кричала, что нужно держаться на расстоянии.

— Дамы вперёд, — сказал я, чтобы выиграть время и подготовиться к обороне.

Элисон тщательно обдумала свой вопрос.

— Твой отец, тот, кто научил тебя этим необычным техникам. Где он сейчас?

Из всех вопросов, которые она могла задать, она выбрала тот, на который я мог ответить почти правдиво.

— Насколько я знаю, жив. Мы мало общаемся. — Я поёжился, мне было неловко даже от такой откровенности. — Он живёт на окраине города. Держится особняком. Параноидально относится к… ну, ко всему.

— Включая Агентство?

Я приподнял бровь.

— Это второй вопрос.

Она слегка улыбнулась.

— Так и есть. Твоя очередь.

Я планировал задать что-нибудь безобидное, что не выдало бы моего знания о том, что она меня расследует. Но, стоя в лифте, измученная и ослабившая бдительность, я задал вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как мы говорили о её двоюродном брате.

— Что на самом деле случилось с твоим двоюродным братом? Тем, кого убил незарегистрированный практикующий?

Её улыбка исчезла. На мгновение я подумал, что она не ответит, что я зашел слишком далеко. Затем она вздохнула, машинально теребя браслет.

— Ему было шестнадцать. Мне, семнадцать. Мы росли вместе, больше как брат и сестра, чем как двоюродные брат и сестра. — Её голос был ровным, но взгляд был устремлён куда-то вдаль. — У Джейсона была чувствительность. Он мог чувствовать то, чего не могли другие. Но он не был обучен, не знал, с чем имеет дело. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Он встретил человека, который пообещал помочь ему развить его способности. Он сказал, что это его наставник.

Я внимательно наблюдал за ней, замечая, как свет в лифте слегка тускнеет, пока она говорит, а воздух становится всё тяжелее с каждым словом.

— Что-то пошло не так во время сеанса. В официальном отчёте говорилось о перегрузке магической энергией. Но я видела его после этого. — Она крепче сжала браслет, и на мгновение мне показалось, что я увидел, как что-то промелькнуло в нём — энергия, реагирующая на её эмоции. — Вот почему я присоединилась к Агентству. Чтобы убедиться, что с другими такого не случится.

Лифт внезапно показался мне слишком тесным, слишком маленьким. В том, как она держалась, как контролировала своё дыхание, было что-то такое, что говорило о том, что она сдерживает не только горе. Что-то мощное.

— Мне жаль, — сказал я искренне. — Должно быть, это было ужасно.

Она выпрямилась, и профессиональная маска вернулась на место.

— Это было давно. — Она нажала кнопку, чтобы открыть двери лифта, которые снова закрылись во время нашего разговора. — Отдохни, Дрекслер. Ты выглядишь ужасно.

— Какая же ты очаровательная, — автоматически ответил я, прибегнув к юмору, чтобы скрыть смятение, вызванное её историей.

Мы молча разошлись по своим машинам. Когда я подошёл к своей, она окликнула меня:

— Дрекслер?

Я обернулся.

— Ещё раз спасибо. За то, что ты сделал там.

Я кивнул, не доверяя себе. Она села в свой седан Агентства и уехала, оставив меня одного в гараже под тяжестью её истории, которая давила на меня, как физическая сила.

Что бы ни случилось с её кузеном, это полностью изменило её. И этот браслет, что-то было в том, как он реагировал на её эмоции. Как воздух становился тяжелее, а свет тусклее, когда она говорила.

Элисон О’Коннор что-то скрывала за своей идеальной внешностью агента. Что-то могущественное.

Я не мог не заметить иронию: два человека с секретами работают бок о бок, и ни один из них не хочет раскрывать свою истинную сущность.

Спустя четыре часа беспокойного сна я вернулся в Агентство. Вот вам и обязательное восстановление. Но я не мог оставаться в своей квартире, где мои мысли кружились в водовороте, а внутри всё ещё извивался фрагмент Неблагой магии, нашептывая правду, которую я не был готова услышать, правду, которая казалась слишком старой и слишком близкой, чтобы её отрицать. Лучше заняться чем-то полезным.

Я вошел в исследовательскую лабораторию, предъявив свой консультантский пропуск, который не должен был работать в этой закрытой зоне, но каким-то образом сработал. Без сомнения, это очередная манипуляция Мерсер, она дала мне ровно столько верёвки, чтобы я мог повеситься.

В столь ранний час лаборатория была почти пуста, лишь несколько техников проводили тесты. В центре на стерильно белой поверхности лежала частично разобранная шкатулка Суммарта, окружённая устройствами для мониторинга.

Я осторожно подошел и кивнул ближайшему технику, молодой женщине в толстых очках, которая выглядела рассеянной.

— Консультант Дрекслер, — представился я. — Я просто проверяю артефакт, который нашли прошлой ночью.

— Доктор Патель, — ответила она, едва оторвав взгляд от планшета. — Первичный анализ ещё продолжается. Сложные слои чар. — Она взглянула на экран компьютера. — Удивлена, что ваш пропуск сработал. Но, думаю, теперь вы ценны.

Я посмотрел на разобранные панели. Когда шкатулка была разобрана, руны стали видны как на ладони. Это был сложный узор из инструкций, заклинаний и целей. Я мог читать их так же легко, как на английском, хотя не должен был этого делать.

Найди того, кто меняется. Привяжи украденную силу. Верни то, что было взято.

А там, на самой внутренней панели, был круглый узор из переплетенных спиралей, окружающих центральный глаз. Я узнал его с детства, из бесчисленных предостережений отца и его ночных уроков: это был знак Охотников Зимней Королевы.

Это зрелище пробудило полузабытое воспоминание: мой отец, сгорбившись над столом, лихорадочно рисовал на листе бумаги тот же символ.

— Если ты когда-нибудь увидишь это, — прошептал он, — беги. Не оглядывайся. Не пытайся бороться. Просто беги.

Мне было шесть, может быть, семь лет, и я был слишком мал, чтобы понять страх в его голосе.

— Потрясающая конструкция, — сказал доктор Патель, неверно истолковав мою сосредоточенность. — Кажется, что дерево было выращено специально для этой цели. Посмотрите на текстуру, она усиливает магическую проводимость.

Я заставил себя небрежно кивнуть.

— Очень сложно. Есть идеи, что означает этот символ? — Я указал на знак, притворяясь, что ничего не знаю.

— Неизвестно. Он встречается на нескольких ключевых компонентах, так что, скорее всего, он имеет значение. Возможно, это клеймо производителя или обозначение цели.

— Вы нашли что-нибудь, что связывает его с другими ящиками?

Она подняла на меня взгляд.

— Откуда вы узнали о других коробках?

— Об этом упоминалось в отчёте, — спокойно ответил я. — О том, что были и другие инциденты.

— Точно. — Она постучала по планшету. — Да, один и тот же символ присутствует во всех четырёх найденных образцах. А также в схожих конфигурациях рун, хотя в каждой из них есть и уникальные элементы.