Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

– Нет такой общаги, где бы не имелось двух‑трех отнорков, про которые знают только свои и никому никогда их не сдадут. Особенно менту!

– Согласен. Но все равно – за уши тянешь версию. Обе жертвы вырублены расчетливо, со знанием дела и с большой силой. Расчетливо – еще ладно, но где он мог выучиться так горло ломать? Ну чтобы с одного удара? Если верить тому, что мне о нем рассказали, он вообще драться не умел. Сестра говорит, что его школе даже не били. И знаешь почему? Потому что неинтересно. Он не защищался, не ныл, «Ну ладно вам, ребята» не говорил, а просто ждал, когда все кончится.

– А вот этот аргумент, конечно, веский, – вздохнул Олег. – Но ты мне другое скажи – с ним самим‑то пообщался?

– Нет, – ответил Тим. – Товарищ в общаге отсутствует, соседи за городом, комната на замке. Я карточку свою парню, с которым общался, оставил, просил передать Никите, как появится, но так звонка и не дождался. А потом дело забрали, и я всю эту канитель из башки выбросил.

– Ясно. – Ровнин открыл блокнот и взял ручку. – А теперь диктуй мне адрес общаги, этаж, комнату и так далее. Ну и телефон сестры, если его помнишь.

Следом Олег набрал свою новую знакомицу из прокуратуры.

– Анфис, привет! – деловито произнес он. – Слушай, ты, случайно, не на службе?

– Случайно нет, – бодро отозвалась девушка, – но скоро там буду. Мы, кстати, с тобой разминулись в Вербилках, причем на какие‑то десять‑пятнадцать минут. Тебя в сводную группу включили?

– Вроде нет, – озадачился Олег. – А может, и да. Начальство приедет – спрошу.

– Меня включили, в качестве помощницы Верещагина, – похвасталась девушка, которая, судя по прямоте разговора, то ли одна в служебном транспорте находилась, то ли в обычном автобусе ехала. – Хорошо бы он это дело поднял! Я бы в отчет попала, глядишь, после получения диплома сразу следующий классный чин. Не осенью, а сейчас. До отрыжки надоело в «младших» бегать.

– Глядишь, так и случится, – приободрил любовницу Ровнин. – У меня к тебе вот какая просьба: как приедешь, пульни мне фоторобот подозреваемого по электронной почте. Помнишь, мы с тобой насчет него говорили?

– Хорошо, – согласилась та. – Информация не закрытая, так что минут через сорок жди. Слушай, мы сегодня увидимся? Я где‑то к пяти‑шести вечера, скорее всего, освобожусь. Можем куда‑нибудь сходить. Только не в тот клуб, ладно?

– А чем он плох? – удивился Олег. – Но не хочешь туда – пошли в кафе. Оно в том же здании находится, но с другой стороны.

– Я вообще‑то в кино хочу, – ответила Анфиса, – на «Комнату страха» с Джоди Фостер. Ленка из канцелярии сказала, что пару раз чуть не описалась на нервяке, когда смотрела, а она два раза замужем была, и оба за ментами. Чем ее напугаешь? То есть – хороший фильм. Все, жди письма!

Нельзя сказать, что Олег прямо сильно извелся, пока этого самого письма ждал. Во‑первых, потому, что подобное ему давно было несвойственно. Что есть, то и есть, чего нервничать‑то? Во‑вторых, потому что почти не сомневался в том, кого на нем увидит. Другое дело, что это совпадение откроет путь для другой версии, которая уже родилась у него в голове. И вот если она тоже окажется верной, то дело ох как плохо! Настолько, что о том даже думать не хочется.

Так что все шло по плану, как пел известный рок‑музыкант. Олег проверил сводки сразу за два дня, в очередной раз убедившись в том, что никаких неопознанных и сильно несвежих трупов в Подмосковье обнаружено не было, сходил и стащил у Ревиной из стола шоколадку «СладКо», выслушал мнения Тита Титыча на тему «чужое брать нехорошо» и «Леночка тебе за это всыплет», перекурил – короче, провел время и полезно, и приятно.

Ну а потом он начал раз за разом с интервалом в три минуты проверять свой почтовый ящик от «Яндекса», пока наконец не увидел в нем письмо от Анфисы.

И да, лицо того, кто был изображен на фотороботе, было ему знакомо. Не хорошо, потому что так нельзя говорить о человеке, которого видел всего пять минут в жизни, но тем не менее узнал Олег его сразу. Качественный вышел портрет, поскольку, видно, и алкаши, со слов которых фоторобот создавался, не все мозги еще пропить успели, и эксперты в прокуратуре хорошие.

– Однако хреново, – пробормотал Ровнин, глядя на лицо юноши, с которым свел знакомство несколько дней назад в салоне чародейства и магии, которым руководила Яна. – Вот кабы тогда знать…

– Чего сидим, чего не работаем? – заглянул в кабинет Морозов. – Меня, понимаешь, в позу ставят все кому не лень, а он вон шоколад трескает.

– Неправда, я работаю, – возразил Ровнин и развернул громоздкий монитор так, чтобы начальник увидел лицо того, кто был изображен на фотороботе. – Вот, познакомься, один из убийц. Ну, если версии Абрагима и Евстигнея верны, конечно. Зовут Никита, талантливый парень, школу экстерном закончил, сейчас студент юрфака. И все это в шестнадцать лет.

– Похвально. – Александр Анатольевич вошел в кабинет и уставился на рисунок – Вундеркинд. И зачем ему, такому даровитому, кровушку лить?

– Потому что он «белый волк», он же «ярость Чернобога». Ну, по крайней мере я думаю, что это именно так.

– Не шутишь, – внимательно глянув на сотрудника, констатировал начальник и уселся на диван, – а жаль. Ладно, излагай. Мало ли, вдруг ты по своей привычке в башке лишнего накрутил, но все окажется куда проще.

– Боюсь, не окажется, – вздохнул Ровнин, встал из‑за стола и вытащил на центр кабинета небольшую белую доску с привязанным к ней веревочкой фломастером. Он с год назад купил ее за свои деньги и с тех пор ей активно пользовался, когда сводил воедино детали какого‑то непростого дела. Способствовала визуализация его мыслительному процессу. – Значит, смотри…

На доске один за другим появлялись кружочки, над которыми ставились надписи «Яна/Сны», «Родители», «Речной вокзал», «Фоторобот» «Матвей», «Вой вожака» и другие. Ну а последний кружочек сопровождался подписью «Полнолуние».

– И оно совпадает с той датой, когда мама‑папа Никиты в лучший мир отправились, – ткнул фломастером Ровнин в доску. – Увы.

– Сказал бы я тебе, что, мол, это куча косвенных улик, часть которых за уши притянута, только смысла нет, – тяжко вздохнул Морозов и помассировал виски. – Мы не на статистику работаем, а на результат, потому врать себе смысла ноль. Твою‑то так, ну почему сейчас, а?

– Такое вообще когда‑нибудь вовремя случается? – удивился Олег. – Что сейчас, что через год, все одно не ко времени будет.

– Не скажи, – возразил Александр Анатольевич. – Мы только‑только все налаживать начали, глядишь, через год… Хотя да, твоя правда. Не приходят «белый волк» или «чумной доктор» кстати, они всегда нежданные‑негаданные. Ладно, какие у тебя мысли по этому поводу?

– Валить его надо максимально быстро, что же еще? – даже удивился Ровнин. – У нас в запасе несколько дней, потом все станет куда хуже. Никита силу уже ощутил, базовую память предков от луны получил, плоть людскую распробовал, но всех пределов своей мощи пока не представляет. Он пока еще больше человек, чем волк. Вот как поймет, тут мы кровью и умоемся.

– А если стаю сколотит, проще будет пойти и застрелиться, – согласился с ним Морозов. – Интересно, он в Навь уже сходил?

– Не думаю, – мотнул головой Олег. – Полагаю, сейчас он днем пытается понять, как жить дальше, потому что убийство родителей, какими бы они ни были, просто так пройти для людской сути не может. Ну а по ночам просто кайфует от того, насколько он теперь быстр, силен и ловок. Это нормально для дрища, всю жизнь бывшего не то что на вторых, а на пятых ролях, – тех, что в районе плинтуса начинаются, – и которому даже первоклашки поджопники отвешивали. Ну а про общение с девочками можно вообще промолчать, потому что его просто не было. А тут все сразу досталось, в комплекте. Думаю, потому в «Вербилках» он бегуна и прибил. Саш, там парень ведь совсем молодой был, если старше нашего чмыря, то ненамного, но при этом полная ему противоположность. В смысле – высокий, красивый, спортивный, перед которым девки штабелями укладываются. А он в своем новом обличье эту звезду микрорайона вот так запросто, между делом, прибил. Дескать – вот и кто из нас теперь круче?