Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

– Показательно, я бы сказал, – согласился с ним начальник. – Очень похоже на то. Комплексы – штука страшная, особенно когда тебе достается все, чего раньше не было, да еще сразу и даже с «горкой». Да, надо спешить.

– Я вот что сделать думаю, – произнес Ровнин, усаживаясь за стол. – Для начала съезжу в общагу, с народом там пообщаюсь. Наш оборотень там год жил, наверняка кто‑то что‑то рассказать сможет на тему, с кем он общался, и самое главное, кого особо не любил. Уверен, Никита захочет с ними счеты свести, авось тут мы его и прихватим.

– Ход мысли верный, – кивнул Морозов. – Что‑то еще?

– Потом в прокуратуру рвану. – Олег показал ему фоторобот. – Покажу его фотку, солью информацию, кто да что.

– Опять же только за. – В первый раз за весь разговор Морозов улыбнулся. – Пускай ищут себе на радость, нам на пользу. Ну как найдут? Кстати, тут твоя новая подружка и пригодится, будет у нас информация из первых рук. А я, дурак, тебя еще осуждал.

– Ну, я с ней закрутил не из‑за этого, но да, вышло одно к одному.

– Редкий случай, когда личное отменно дополняет служебное.

– Еще бы с Яной поговорить, узнать, что этот бывший дрищ ей про свои сны рассказывал, – мечтательно произнес Олег.

– И что тебе мешает?

– Ну да, ты же не в курсе, – усмехнулся Ровнин и поведал ему все, что накануне узнал от Марфы.

– Так себе новость, – дослушав его, заметил Морозов. – Разозленная баба, да еще ведьма – это серьезно. В другой ситуации я бы всех наших отправил ее искать. Что ты лыбишься?

– Просто я о другом подумал, – медленно произнес Олег. – Саш, а что, если она поняла, кто к ней заявился, и дурачка этого на крючок подцепила? Так сказать, на ловца и зверь бежит, причем в буквальном смысле?

– Да ну нет! – отмахнулся его начальник, после застыл на месте и добавил уже с другой интонацией: – Да ну на!!!

– Яна девушка смышленая, уж поверь, я знаю. Положим, от кого‑то когда‑то услышала про оборотня‑альбиноса, после сложила один и один да и взяла на себя роль наставницы. А для начала ему просто дала, чтобы покрепче к себе привязать. Убыток невелик, зато у нее в руках оказывается довольно мощное орудие универсального типа.

– Ненадолго, – заметил Александр Анатольевич. – Скоро память поколений забьет воспоминания этого Никиты, а волкодлаки ведьм не очень жалуют.

– А ей надолго и не надо, – хмыкнул Ровнин. – Там делов – мне отомстить, может, кого из закадычных подружек из ковена Марфы на лохмотья порвать, ну и еще какое‑нибудь дельце с материально‑выгодным оттенком провернуть, чтобы не с пустыми руками из Москвы отбыть. А потом все, потом прощай, волчок – белый бочок, твоя первая и, возможно, последняя женщина свалила в Энгельс. Или еще куда‑нибудь, где волна о берег плещет и пальмы растут. Кто ее в каком‑нибудь Тунисе искать станет? Да никто. Даже у нас руки коротки.

– Звучит реалистично, – не стал спорить Морозов. – Так это нет – неизвестно, но ты, друг сердешный, давай‑ка перебирайся в отдел на ПМЖ до той поры, пока мы эту стерву не сцапаем. Спора нет, ты у нас, конечно, герой‑герой, но этот волчара даже в нынешней форме, которая далека от конечной, тебя порвет как Тузик грелку. Его свинец не берет, если ты не в курсе, да и серебро не очень. Ну если только в него рожок из калаша всадить. Да и то убить не убьешь, так, притормозишь чутка.

– Помню, – кивнул Олег. – Тут голову надо рубить, а потом ее в костер бросать, чтобы она прогорела до полной обратной трансформации.

– Про то и речь. Потому по темноте не шляйся, сиди в отделе. Сюда ему хода нет.

– А я планировал Анфису выгулять…

– Ничего, воздержание полезно.

– Да нет, в кино сводить. Хотя потом, конечно…

– Если хочешь, вызвони Ревину, выгуляй ее в районе крыльца, а после кино по телевизору посмотрите. Вон он, вон «видак», вон кассет два десятка лежит. А относительно «потом» сами между собой решите, вы ребятки взрослые. Главное, не забывайте предохраняться. Мне еще декретницы в отделе не хватало…

– Блин, Саш, она же мне как сестра!

– Ты мне лапшу не вешай на уши. Сестра! А кто прошлым летом в Нальчике… Ай, все, не беси меня, езжай, куда собирался. А я пока несколько звонков сделаю.

– И про Марфу не забудь, – напомнил Олег. – Надо на нее долг навесить, причем соразмерный косяку ее девок. Тут тянуть нельзя, она дама шустрая, чем дальше отложишь – тем меньше с нее получишь.

– Мог бы сам что‑то стребовать еще вчера.

– У меня фантазия слабая. Ты начальник, тебе и придумывать. Главное – не продешеви! Зря я, что ли, такое шоу у Абрагима устроил…

– Или они, – заметил Морозов. – Я все понимаю, молодежь нынче отбитая, что ведьмы, что не ведьмы, но тут‑то явный перебор. Да еще с кровопусканием. Тоже, кстати, повод задуматься, на коготке этой девки могла твоя кровь остаться.

– Марфа не хуже любого из нас знает, что если на меня лихоманка какая навалится и будет доказано, что это наведенная порча, то ей кранты, – невозмутимо заявил Олег. – Свои же и сожрут, нам даже делать ничего не надо будет. Звягиной да бабке Клавдии только официальный повод дай, они ее вместе со всем выводком спалят в доме, после с меня порчу снимут и еще корзину печенья с бочкой варенья подарят. Такие вещи хорошо проворачивать с мирными гражданами, которые до самой смерти не понимают, что это не внезапная хворь на них навалилась, а кто‑то решил с ними счеты таким образом свести.

– Ну, это да.

– Хотя с Марфой пообщаться стоит, конечно, – подумав, сообщил начальнику Олег. – Даже не с ней, а с Никой. Могла она что‑то из того, о чем ее сестрица с оборотнем общалась, слышать, а нам сейчас любая мелочь важна. Но в Москве ее уже нет, потому без Марфы не обойтись.

– Сам же говоришь – сестрица, – заметил Морозов. – Сдаст эта Ника вам родную кровь, как же!

– Человек, может, и не сдаст, а ведьма – запросто, – усмехнулся Ровнин. – Вопрос только в этой… Как ее… Забыл…

– Выгоде?

– Да нет, – отмахнулся Олег. – Другое слово, из новых. Недавно видел, как один коммерц с вот такими щеками рассказывал, почему на него куча народу, считай, за одну еду работает, но при этом беспредельно счастлива. А! Вспомнил! В верной мотивации.

Общежитие института, в котором учился предполагаемый белый волк, ничем особым от других подобных зданий и строений не отличалось. Приземистая пятиэтажная вытянутая коробка серого унылого цвета с одним входом, парой телеантенн на крыше, забитыми разным мусором урнами и лужей засохшего харчева около пары лавочек, стоящих поодаль.

– Старший лейтенант Ровнин, – деловито представился Олег вахтеру, сидевшему в каморке при входе, и предъявил ему свое удостоверение в раскрытом виде. – Мне надо в комнату тридцать шесть попасть.

– Тридцать шесть? – повторил за ним дедок самого что ни на есть сволочного вида, то есть на вид совсем древний, но еще вполне крепкий, сухой как щепка, с колючим взглядом и в пиджаке, под которым виднелась гимнастерка. Такие всегда все подмечают, после записывают в тетрадочку и с удовольствием собранную информацию пускают в ход при первой же возможности. Ну и при случае за девчонками в душе подглядывают, само собой. – Та‑а‑ак, кто у нас там проживает‑то?

– Некий Никита, – подсказал Ровнин, глядя на то, как вахтер листает какую‑то тетрадь.

– Может, так, может, нет. Важна точность, – пробормотал дед. – Ага! В тридцать шестой проживают Возницын, Липкин и Гольдбрехт. Липкина зовут Никита, есть такое.

– Забавное сочетание фамилий, – усмехнулся Олег, – прямо как название адвокатской конторы звучит.

– Только никого из них в общежитии нет, – поведал ему вахтер. – Вот так‑то, товарищ милиционер.

– Плохо. Но это ничего не меняет, мне в любом случае надо в комнату Липкина попасть.

– А бумага соответствующая у вас при себе? – уточнил дедок. – Ордерок? Чтобы с подписью, с печатью?

Было ясно, что плевать он хотел на букву закона, просто ему приятен момент наслаждения той властью, которую ему вручили. Пусть маленькой, вот такусенькой, но его.