Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

Между прочим, фамилия мясницкого рода была красиво — с завитушками — вписана и в приглашение тоже. Сам дурак, что не обратил внимания! Надо было срочно перевести тему… Не уверен, что получилось.

— Мне страшно интересно, — сообщаю заговорщицки, — отчего примерно половина гостей так одинаково одета, жених же и вовсе — в вицмундире, будто какой государев чин…

— А он и есть, — Колобок принял правила игры, — чин. Даже государев, только так, местный… Полиция сервитута!

— Как это — полиция? — удивляюсь искренне. — Я работал с… Ну… Не припомню. Узнал бы.

— Что, вот прямо со всей Казанской, — название сервитута Пакман произнес простонародно, по-местному, — полицией, и лично работал?

«Ваня, ну не тупи!», сообщил я сам себе.

Пришлось сделать вид виноватый и малость пьяненький: мол, и правда, чего это я.

— Юному, — назидательно сообщил шеф, — все время кажется, что мир крутится исключительно вокруг него одного… Это, уверяю тебя, не так.

Где-то внутри меня застонал взрослый, разменявший уже пятую сотню лет, горный тролль.

— Кстати, — Пакман казался и был неостановим. — Позволь тебя кое-с-кем познакомить, раз уж мы все тут…

Что я, спорить буду? Магия, деньги, даже физическая мощь… Связи! Вот движущая сила общества и настоящая, непреходящая, ценность!

— Надворный советник Лысый, Игорь Семенович, — отрекомендовался вновь подошедший. По полицейскому ведомству.

Представляюсь в ответ. Начинаю короткий рассказ о себе…

— Не трудитесь, молодой тролль, — прерывает меня надворный советник. — Мне о Вас известно… Несколько даже больше, чем Вам самому.

— Мне, право, неловко… Господин подполковник, — резво пересчитываю в уме полицейский чин в военный. Знаю ведь, чиновникам такое по душе!

— Не подполковник, — мягко поправляет меня Лысый. — Не имел чести служить в войсках. Зато вот, ныне, занимаю должность почетную и полезную…

— Игорь Семенович, — поясняет Пакман, — руководит финансовой разведкой сервитута.

«Ого», припоминаю я собственную бурную молодость. «Это… Примерно, как Ришелье при Людовике, номер не помню. Вот только кто у нас тогда получается сам Луи?»

— В этой связи… Нет, что Вы, Иван Сергеевич, — полицейский чин вежлив, и это хорошо: с откровенным держимордой говорить было бы куда сложнее, — никаких вопросов. Исключительно выражение полной приязни!

— Я, ваше высокоблагородие, — вновь сориентировался вовремя: память не подводит! — сердечно рад таковой приязни, однако же, не понимаю ее причин.

— Ну как же, — плавный жест рукой. — Отставка барона. О той немало пересудов… В кругах. Есть общее мнение, что Вы, молодой тролль, а также — Ваш героический друг, немало сделали для того, чтобы таковая отставка состоялась! Теперь мне и коллегам будет куда проще сделать свое дело — к вящей славе Государевой!

Везде, блин, коррупция! И всюду.

Низовая — вы ведь себе понимаете, что партию почти настоящей водки мне заказал полицейский, пусть и в невеликих чинах… Пока невеликих: в потенциал знакомца Заи Заи мне верилось теперь неотступно.

В высоких кабинетах: полицейский начальник воровал с наглостью восхитительной — и это речь только о той части служебной информации, каковую мне посчитали возможным аккуратно разгласить!

Вот, в средних — тоже… Знаете, зачем толстый подвел ко мне Лысого? Хотя — откуда…

— Вернуть семье статус клана… Не так сложно, как считается, — молвил, тем временем, Игорь Семенович. — Книги закрываются небыстро, да и вычеркнуть из тех целый клан, пусть и выморочный… Не так делаются дела в хранимой Богом, — все присутствующие, включая меня самого, истово перекрестились, — Отчизне. Однако… — полицейский чин сделал паузу. Ох, и падки же местные на всякую театральщину!

— Однако — что? — вопроса ожидали, и я тот задал.

— Действовать нужно аккуратно. Как можно аккуратнее, — начальник финансовой разведки посмотрел на меня внимательно и со значением. — И не в одиночку.

— Я, — утверждаю, — не один!

— Знаем, — улыбнулся полицейский чиновник. — Баал.

— Не только! — Возражать было необязательно, но поди пойми, чего неймется юным!

— И об этом — тоже. — Даже не поморщился Лысый. Это все хорошо, но у всякого союзника есть свои цели, и даже мы, полиция, не до конца те понимаем. Местный криминал… — снова пауза, будто собеседник ждет громкого отрицания. Не дождется!

— Тоже. Сами понимаете.

Я кивнул: мол, понимаю.

— Егеря, опричнина… Никого не забыл?

Молчу: весь внимание.

— Единственная, надежная, постоянная опора, — подошел к самой сути чиновник, — это мы, люди, служащие на Земле!

Так, погодите! Местный мир называется не Земля, но — Твердь. Неужто…

Глава 13

Твердь там или нет — Вано-Ваня удар держать умеет, на то он и тролль.

Это я про себя, если кто не понял: ошарашен был изрядно, но лицо сохранил — не понимаю, мол, о чем речь, дела есть более важные. И срочные.

Надо будет обсудить кое-что с господином финансистом наедине да накоротке. Закляв, предварительно, пару особых сущностей…

— Опора на надежных людей — штука важная, — киваю солидно. Вернее, так, как мог бы кивнуть совсем юный тролль, желающий солидно выглядеть.

Эти двое переглянулись между собой: быстро, коротко — не знай я, куда смотреть и чего ожидать, так бы ничего и не заметил.

— Тем более, вопросов у меня, — бросаю внимательный взгляд на собеседника: надо же, сама невинность! — куда больше, чем ответов! Скажем, последние дни клана…

— Главный вопрос мне понятен, — кивает Лысый. — Как погиб клан?

— Вернее, — мрачнею, — «кто отдал приказ». Как убивали моих родичей, я в курсе.

Играю так себе, на троечку, но местным хватает: иного от меня не ожидают. Юнец, блин!

— Ответа у меня нет, — юлит полицейский, — но он будет. Обязательно будет. Поделюсь.

Поделится он, ишь! Делятся, так-то, даром, то есть — бесплатно.

Этот же точно чего-то захочет, к гадалке не ходи! Сам ли, от лица ли полиции… Не рискну даже предположить — так, чтобы самому не было стыдно поверить.

— Дурная история, — завершает разговор надворный советник. — И тема. Совпадения… Не думаю.

Тут я и вспомнил, на кого похож царский сатрап и душитель свобод!

Ровно такую же морду делает лицом товарищ Кислицын — диктор эловидения и ведущий передачи «Международная Панорама!»… Что характерно, по похожим поводам.

— Разговор, — я набычился, — нужен.

— Да, — не спорит Голый. — В другом месте. не здесь. — полицейский протянул мне визитную карточку. — Набери…те меня во вторник. Тут личный номер.

Ничего себе! Карточка-то бумажная, типографским способом, буквы золотые, бумага дорогая… Солидно! Когда-то такая была и у меня самого… Давно. Не здесь. Не совсем у меня.

В мире Вано Сережаевича картонки забросили лет пятьдесят назад: эфирные слепки и проще, и удобнее. Носить с собой можно сколько угодно, сделать новый слепок — простое усилие воли.

Здесь не так. Колдуют плохо и не все, теормаг вызывает сомнения… Пусть.

— Извините, своих не имею, — карточку-то принял. — Не дорос, типа.

Такая беседа: поздоровались, перекинулись парой фраз, завязали знакомство, разошлись — зуб за два, со стороны казалось именно так. Я старался.

Ходил, думал, что-жевал…

Помню взор Заи Заи: "Опять за старое? — и головой качает, удрученно так. — Стоило оставить тебя одного…'

Имею сомнение: если звонить кому-то не прямо в вечер пьянки, но наутро… Это как, звонок по пьяни? Считается?

До Кацмана я и не дозвонился, а мне было надо! Может, и хорошо, что так вышло…

Вопрос к капитану егерей у меня был один — не про логику, но по синей обидке, и страшно вежливый: «Зачем Вы, господин капитан, лгали мне об огнестрельном оружии?»

Так-то мне ответила машина. Три раза. Всякий раз звучало одно и то же: егерь уехал в столицу, вернется через два дня.

О поездке я знал заранее, и это было смешнее всего: Кацман упоминал о том, что едет в столицу — возвращать себе место в опричной структуре, получать полное звание полковника жандармерии. Вместо временного патента, как сейчас… Не нравится мне название «бревет-полковник». Не наше оно какое-то, так и веет духом атлантики… Авалонщины.