Бывает и хуже? Том 5 (СИ) - Алмазов Игорь

— О чём? — спросил я.

— Об Игоре Станиславовиче, — смущённо ответила та. — Он не отстаёт. Всё говорит о том, что не против возобновить отношения. И я думаю, а может, согласиться?

Ох, снова женские драмы. Почему-то женщины часто внезапно думают, что я специалист в таких вопросах.

— Вам надо тщательно всё обдумать, — сказал я. — Готовы ли вы его простить, снова ему довериться.

Я вот Григорьеву не доверял. Как врач он был слишком уж высокомерным. Но рабочее с личным путать нельзя.

— Я понимаю, — кивнула Ирина Петровна. — Просто… Он правда хороший. Как вы думаете? Может, у нас всё получится?

Да что я, маг-предсказатель, что ли? Таких магов не бывает, с помощью праны будущее не предсказать.

— Поступайте так, как велит вам сердце, — ответил я. — Если что — я всегда вас поддержу.

— Спасибо, — кивнула та. — Мне было важно это услышать!

Вернулась Вика, сообщила, что гинеколог согласна на четверг. Пообещала сделать анонсы. Затем я вышел из кабинета профилактики.

Пока было время до вызовов, решил дойти до Лавровой — начать учиться быть заведующим терапией. Так что направился к ней в кабинет.

— Пришли, Александр Александрович, — Лаврова широко улыбнулась мне, и это было очень непривычно. — Рада вас видеть! И рада, что вы согласились.

Прямо разительная перемена её настроения, очень необычно.

— Я же пообещал, — кивнул я. — И рад, что вы всё-таки согласились пойти в отпуск. Отдых вам не помешает.

Лаврова, не вставая со стула, дотянулась до нескольких папок.

— Так, в принципе, ничего сложного, — начала она. — Во-первых, дежурства. Обязательно должен быть дежурный терапевт по субботам или праздничным дням. Если кто-то болеет — то надо искать замену. Это сложно и иногда приходится ставить кого-то против его воли.

Я внимательно слушал, кивая.

— Следить, чтобы отправляли людей на диспансеризацию, и вообще поддерживать связь с отделением профилактики, — продолжила Тамара Павловна. — Это тоже важно. Они часто дают нам указания, и их надо выполнять.

Тоже несложно, с отделением профилактики у меня теперь прекрасные отношения. Хотя Ирина Петровна долго и воспринимала меня в штыки, но мы нашли общий язык.

И лор Григорьев сыграл в этом не последнюю роль.

— Препараты в льготной аптеке, следите, чтобы всё было в достатке, — продолжала Лаврова. — Вот тут есть форма…

Бумажной работы и правда было много. Придётся напрягать ещё и Лену, чтобы помогала. Вдвоём осилим точно.

— Ну и самое главное — это решать жалобы и конфликты, — спустя минут двадцать объяснения документальных нюансов, добавила Лаврова. — А их будет много…

В кабинет к Лавровой резко открылась дверь, и ворвалась молодая женщина лет тридцати пяти. Красная от возмущения, с горящими глазами. Без стука.

— Где заведующая⁈ — громко спросила она, оглядываясь. — Вы заведующая?

— Да, я заведующая терапевтическим отделением, — ответила кардиолог. — Тамара Павловна Лаврова. А вы кто? И в чём дело?

— У меня жалоба! — заявила женщина, подходя ближе к столу. — Жалоба на вашего врача! На гастроэнтеролога!

Словно бы подтверждение всего, сказанного только что Лавровой.

— А что произошло? — спросил я.

— Он… он… — женщина запнулась и покраснела. — Он полчаса рассказывал мне про классификацию кала.

Повисла тишина. А затем мы с Лавровой хором переспросили:

— Про что⁈

Глава 11

Жалобы от пациентов бывают разные. На хамское отношение, на очереди, на недостаток талонов. Но вот нечто подобное я слышал впервые.

Уверен, и Лаврова тоже.

— Ну, я не отвечаю за узких специалистов, — заявила Тамара Павловна. — Вам нужно обратиться к их заведующему, это…

— Я уже пришла к вам! — перебила женщина. — И я не уйду, пока вы не решите эту проблему!

Ох-ох-ох. Ну вот почему мне всегда так везёт на случайные и абсурдные проблемы?

— В чём суть вашего недовольства? — так как мне предстояло замещать Лаврову на посту заведующей терапией, я решил проявить инициативу. И сам разобраться с этим конфликтом.

— Я пришла к доктору с болями в животе, — начала объяснять та. — Он спросил, какой у меня стул. Ну, я ответила. Но этого ему оказалось мало. Он достал какие-то картинки и начал мне рассказывать про семь типов кала. Это было унизительно! Отвратительно!

Бумагин Илья Андреевич. Мой сосед сверху, который и прежде творил всякую фигню. Что ж, ничего удивительного. Он может.

— Я понимаю ваше возмущение, — дипломатично сказал я. — Но то, о чём вы говорите — это Бристольская шкала. И это действительно важный инструмент для гастроэнтерологов. Она помогает определить состояние кишечника, выявить проблемы. Так что то, что Илья Андреевич вам так подробно про неё говорил — это скорее показывает его как грамотного специалиста. Он же не махнул на вас рукой, не отправил за дверь через пять минут.

— Но я не хотела этого знать, — пыл у женщины явно поубавился. — Не хотела видеть эти картинки, это противно!

— В болезнях нет ничего противного, — ответил я. — Иногда приходится рассказывать врачу даже такие вещи. На то он и врач. И это только показывает, насколько он хотел вам помочь.

Та закусила губу, ненадолго замолчала. Мои аргументы явно возымели эффект. Она помолчала несколько секунд.

— Он и правда довольно долго со мной просидел, — призналась она. — Столько спрашивал… Видимо, хороший врач. Я прошу прощения, тогда жалобы не будет.

Немного смущённая, она попрощалась, развернулась и вышла из кабинета.

Глаза у Лавровой были круглыми от удивления. Подбородки затряслись.

— Ничего себе! — ахнула она. — Александр Александрович, у вас просто дипломатический талант! Честно говоря, я сомневалась, сможете ли вы решать конфликты во время моего отсутствия. Но вы показали, что будете делать это мастерски.

— Ничего такого, — скромно улыбнулся я. — Но с самим Бумагиным тоже стоит поговорить. Я почему-то уверен, что столь долгая беседа о кале была не нужна.

— Вообще это можно просто передать заведующему узкими специалистами, — предложила Лаврова. — У нас это Савинов Ярослав Дмитриевич.

Я чуть со стула не упал. Упал бы, если бы на нём сидел.

— Кто? — не удержался я. — Савинов?

Лаврова кивнула.

— Ну, никто не хотел занимать эту должность, — призналась она. — А Власов поручил мне назначить кого-то. Ведь я сама узкий специалист. По факту часть работы за Савинова делаю тоже я, он ленится. Но вам этого делать не придётся.

— А я и не собираюсь, — хмыкнул я. — Узким специалистам нужен нормальный заведующий, который будет решать с ними все вопросы. Нужно как-то разобраться с этим.

Конечно, Савинов хорошо устроился. Сидит себе, получает дополнительные деньги за заведующего узкими специалистами. И похоже, вообще ничего не делает. Великолепно.

— Я не думаю, что Ярослав Дмитриевич захочет уходить со своего места, — заметила Тамара Павловна.

— Плевать, — отозвался я. — Или пусть работает нормально, или назначим другого врача. Я решу этот вопрос.

Лаврова несколько секунд молча смотрела на меня.

— Александр Александрович, — нерешительно сказала она. — Как вы… Почему вы резко так изменились? Я до последнего не верила, но вы словно другой человек. Знаете, когда вы только пришли в нашу поликлинику, у вас был какой-то огонёк, хоть и небольшой. Но он очень быстро потух. А сейчас вы полыхаете. Как вам это удалось?

Всего лишь было нужно умереть и воскреснуть другим человеком. Делов-то.

— Когда находишься на волосок от смерти, начинаешь смотреть на вещи по-другому, — ответил я. — Я понял, что хочу быть… врачом. И хочу помогать людям. Отсюда всё и пошло. А теперь мне пора, надо поговорить с Бумагиным и Савиновым, а затем ехать на вызовы. Я ещё следующие дни буду приходить на тренировки.

Она задумчиво кивнула, ничего не ответив. Я вышел из кабинета. Чуть было не сказал слово «целителем» вместо «врачом». Но по сути, на вопрос Лавровой я ответил честно.