Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

Кончилось все довольно быстро. Сначала пламя съело черноту пайрики, подсветив, скажем так, ее изнутри, после на клочья расползлись ее одеяния, явив миру, скажем прямо, сильно уродливую старуху. Олег за каким‑то лешим глянул на ее лицо и даже его, видевшего не самых красивых обитательниц ночной Москвы, таких как Хрисанфа и Агриппина из Марьиной Рощи, сильно впечатлило тонкогубое морщинистое лицо, круглые мутные глаза без век, пепельно‑пятнистая кожа и изрезанный глубокими рубцами лысый череп. Настолько, что он отвел глаза в сторону и потому не увидел, как мгновением позже тело пайрики осыпалось пеплом на траву парка.

– Вот зачем? – зло повторила свой вопрос Веретенникова. – Кто тебя просил?

– Я действовал по ситуации, – и не подумал тушеваться Олег. – Еще чуть‑чуть, и она бы вам живот вспорола.

– Кто тебе такую глупость сказал? – процедила уборщица. – То, что я оказалась на земле, не означает ровным счетом ничего. Иногда для того, чтобы добиться своей цели, надо опуститься на самое дно. Или упасть, как в моем случае. Старший лейтенант Ровнин, тебе старшим по званию были даны четкие инструкции, ты обязан им следовать.

Наверное, следовало что‑то ей ответить, но Олег, обычно не лезущий за словом в карман, на этот раз промолчал. Нет, он мог бы сказать, что Веретенникова ему не начальство, потому ее приказы он может и не исполнять, но крамольной являлась даже сама мысль, а о том, чтобы произнести подобное вслух, речь вообще не шла.

– Могли что‑то узнать, а вместо этого остались слепыми и глухими, – расстроенно произнесла тетя Паша и пнула ногой кучку пепла. – Э‑эх… Вроде бы и трогательно, что ты за меня переживал, но такая возможность упущена! Всего‑то надо было услышать имя, и все, у нас появился бы повод… Пусть мизерный, пусть недоказуемый, но – повод. Только, как всегда, шанс ушел водой в песок. Слушай, может, мне к Клавдии Звягиной съездить, а?

– Зачем?

– Узнать, не сглазил ли нас кто. Иначе почему мы раз за разом в галошу садимся во всех случаях, когда к делу причастен этот старый плут? Ну не может же ему так везти? Тьфу!

Она подошла к тому месту, где лежала веревка, на обеих концах которой имелись небольшие нашлепки серебристого металла, нагнулась за ней, негромко ойкнула и схватилась правой рукой за поясницу.

– Что такое? – обеспокоился Олег.

– Разогнуться не могу, – удивленно поведала ему уборщица. – Это что‑то новенькое, не бывало такого раньше. Видать, просквозило меня в Посаде. Да еще эта физкультура… Ой! Ну‑ка, помоги мне!

В результате Ровнин чуть ли не на себе дотащил Веретенникову до машины, с великим трудом усадил ее на заднее сиденье, а после довез до отдела, слушая по дороге забористый мат, при помощи коего уборщица выражала свое отношение к возрастным хворям, сестрице, что надумала совершить вояж на могилы предков, и непосредственно Ровнину, который был виноват вообще во всем.

В отделе, кстати, ему дополнительно досталось на орехи от Ленки Ревиной, поскольку та суровую Веретенникову хоть и побаивалась, но по‑своему любила. Она с чего‑то решила, что именно Олег виноват в случившемся, потому сначала отчитала его по полной программе, а после отправила в соседнюю аптеку за какой‑то мазью, той, что должна была уборщице непременно помочь.

Короче, оказался Ровнин везде крайним, причем с его точки зрения совершенно без причины, о чем он и сообщил Ольгину, с которым после всех треволнений выбрался покурить на крыльцо.

– Если у тети Паши в спину вступило так же, как у моей бабули, то это надолго, – заметил Саня. – Она, бывало, по три дня лежала и охала. Ни встать, ни сесть.

– А вот если бы так во время драки? – резонно предположил Олег. – И все. С кого бы после спросили? С меня же. Да я и сам бы себе не простил.

– Прими как факт, что ты неправ, – посоветовал ему Ольгин. – Все равно никому ничего не докажешь. О, Славян нарисовался.

И верно, во двор вошел довольный жизнью Баженов.

– Как съездил? – спросил Ровнин, когда тот приблизился к ним. – Что‑то путное Аглая сказала?

– В целом нет, – мотнул головой заместитель Морозова. – Обрывки какие‑то увидела, и те бессвязные. Какой‑то лес, еще то ли костры, то ли пожар, а остальное и того туманнее. Молодая пока, не научилась видения через себя пропускать, отделяя важное от чепухи. Время нужно. Подрастет – научится.

– Слав, не мое, конечно, дело, но насчет «подрастет» – это очень правильная мысль.

– Олежка, давай я сам разберусь, как и что! – мигом вызверился Баженов. – Еще ты меня жизни поучи.

– Видел бы ты себя со стороны, – усмехнулся Ровнин. – Как котяра, что сметаны от пупа наелся, выглядишь. Да и знаю я эту улыбку, не просто же так столько лет с тобой квартиру делил.

– Еще раз – это не твое дело, – насупился Славян.

– Не скажи, – возразил Олег. – Понимаю, что звучит странно, но оно общее. Мать Аглаи единственная из московских медиумов, кто к нам более‑менее нормально относится. Если ты ее дочке сначала целку сломаешь, а потом душу исковеркаешь, то она нас в лучшем случае в задницу пошлет. Про худший даже думать не хочу. И про то, что с тобой Мороз после сделает, тоже.

– А ты не думал, что я…

– О, начальство прибыло, – перебил Баженова Саня, показав на въехавшую во двор «Волгу». – Все, потом доспорите.

Глава 18

– Подытожим, – произнес устало Морозов. – Славян съездил все равно что впустую.

– Спорное утверждение, – не удержавшись, хихикнул Антонов, за что мигом получил тычок в бок от своего приятеля.

– Не перебивай, – глянул на него начальник. – Остряк‑самоучка.

– Молчу‑молчу.

– Дальше. Ольгин, еще раз – прокурорские Яну с Анной в розыск точно прямо сегодня отправят? Вот – наверняка?

– Может, и уже, – отрапортовал Саня. – Говорю же, их главный, Верещагин, обещал. Причем по всей России.

– Там мужик серьезный, – поддержал коллегу Ровнин. – Сказал – сделает.

– Хорошо. У меня тоже все сложилось неплохо. Вожаки отчего‑то сильно напряглись на этот раз, потому обещали всяческую поддержку, причем не только по Москве и области. Прямо при мне нескольких своих сородичей по стране обзвонили на тему того, что у них может наш фигурант прорезаться. Надо думать, оповестят по возможности всех, кто в зоне относительной досягаемости находится. Просто даже с такой советчицей, как ведьма, вряд ли этот студент рванет на Урал или в Сибирь. Ему в тех краях нечего делать.

– Почему нет? – возразил Славян. – Там леса – ого‑го, есть где заныкаться, не торопясь стаю сколотить, а после развернуться во всю мощь. А нас там нет.

– Он чей наследник? – с сочувствием глянул на него Александр Анатольевич. – Правильно, Чернобога. А те места оному товарищу были просто неведомы. Там в то время свои божества имелись, причем в немалом количестве. Так что нет, если наш Никитушка и задумает где‑то прятаться, то не дальше средней полосы России. Другое дело, что она ого‑го какая. Это тебе не Люксембург, который из края в край пешком за сутки обойти можно.

– А, ну да, – согласился с ним Баженов, – не подумал.

– Это твое нормальное состояние, – успокоил его Морозов. – Случись по‑другому, я переживать сразу начну. Ну и наконец, Ровнин с тетей Пашей. Скажем прямо – сняли они с наших плеч немалую часть груза. Вожак вожаком, но появись завтра в городе новые трупы по этому делу, то крови начальство из нас попило бы будь здоров как.

– Из тебя, – поправил начальника Славян. – Мы им на фиг не нужны. Они про нас и не знают.

– Из отдела, – пояснил Александр Анатольевич. – Хотя из меня, конечно, в первую очередь. А так все более‑менее устаканилось. Думаю, в Москве трупов по этому делу вообще больше можно не ждать, если, конечно, мы правы и волчок – белый бочок на самом деле ее покинул.

– Тут палка о двух концах, – вступил в беседу Олег, стоявший у стены. – С одной стороны, хорошо: нам мешать никто не станет. С другой – мы теперь ничего сами сделать не можем. Нам остается только сидеть и ждать, а ничего хуже этого лично я придумать не могу.