Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

– Согласен, – кивнул начальник, – но и так случается. Мы что могли – все сделали. Да и потом в активе у нас оборотни, ориентировки, ведьмы, и все, заметь, работают не за страх, а за совесть. У каждого есть свой интерес в этом деле. Ну не может такого быть, чтобы хоть один из вариантов не сработал.

– А чего волкодлаки эту сволочь не завалят? – поинтересовался у Морозова Ольгин. – Ну если он их так беспокоит? Дело‑то, по сути, внутреннее. Они волки‑оборотни, и студент наш теперь, выходит, тоже… Вот и разобрались бы сами.

– Оно бы хорошо, только шиш, – усмехнулся Александр Анатольевич. – Внутренний запрет у мохнатых на это есть, идущий из седой старины. Если какие волкодлаки носителя дара Чернобога убьют, то стае, в которой они бегают, конец наступит, скорый и лютый. Не исключено, что веков восемь‑десять назад какое‑то совпадение имело место, и стая, которая порвала белого вожака, перемерла от какой‑нибудь банальной чумки, но со столетиями поверье превратилось в устойчивую традицию. А с учетом того, что таких приверженцев традиций, как оборотни, еще поискать надо…

– Ну да, они в этом плане все шизанутые, – подтвердил Баженов.

– Помогают выследить – уже спасибо. Так, вроде все обсудили?

– Почти, – вздохнул Ровнин. – Мне вот все покоя одна мысль не дает – может, и правда я зря пайрику прибил, а? Не просто же так тетя Паша жизнью рисковала? Она же под удар подставилась жестко, пара сантиметров – и кишки наружу. Может, знай мы имя того, кто эту старуху в блудняк втравил, картина происходящего изменилась бы? Полнее стала или даже понятней?

– А то ты его не знаешь? – ухмыльнулся Баженов. – Или кто‑то еще из тех, кто здесь находится, не в курсе, под кого тетя Паша копает?

– Гражданин Шлюндт, – поддержал его Антонов, – Карл Августович.

– Он же господин Иннерхайб, он же М. Д. Рейн, он же Густав Гройзен, он же «черный Карл», он же… – Морозов взмахнул рукой, давая понять окружающим, что имена упомянутой особы замучаешься перечислять. – Ну да, о нем речь.

– Я так скажу, – чуть подался вперед Славян. – Тетю Пашу я очень уважаю и люблю, за нее череп любому пробью, но как мне кажется, тут она здорово зарапортовалась. В смысле – вбила себе в голову, что этот Августыч враг всего на земле сущего и не хочет признавать, что все не так. Она ж упрямая – жуть.

– Мы по зиме, когда ее снова переклинило, Шлюндту этому на хвост присели, – добавил Антонов. – Он как раз в Москву вернулся откуда‑то. И что? Живет дедок тихо, спокойно и настолько комфортно, что я даже мальца позавидовал. Гуляет по антикварным лавками да аукционам, кушает в ресторанах, ездит на дорогой машине с водителем и что ни вечер девок к себе в квартиру на Остоженке на ночь приводит. Молодых, красивых и грудастых. Причем каждую ночь новую пользует. Вот и зачем ему при таком раскладе с нами закусываться? Или, к примеру, подбивать торговку с рынка пенсионеров резать? Это что за интерес такой у него должен быть?

Надо отметить, что самой Павлы Никитичны в кабинете Морозова не было, она отлеживалась в своей комнатушке под присмотром Ревиной, охая и матерясь. Крепко ей спину схватило, настолько, что она ни согнуться, ни разогнуться не могла.

– На моей памяти тетя Паша ошиблась лишь дважды, – помолчав, произнес Александр Анатольевич. – В принципиальных же моментах – вообще ни разу. Это факт. Как, собственно, и то, что теперь мы, как верно заметил Олег, будем ждать того, что один из «маячков» сработает. Но вот насчет «сидеть» – это перебор. Альбинос альбиносом, а текучку никто не отменял, так что завтра все занимаются только ей. И чтобы телефоны зарядили до упора! Вон Ровнин просигналил этот момент, и ему чуть кишки не выпустили. Учитесь на его примере, как делать не надо. А теперь – по домам. И очень прошу – выспитесь. Не исключено, что следующая возможность придавить ухом представится не скоро. Да, Славян. Ты задержись, пошепчемся кое о чем.

Что примечательно – Олегу даже неинтересно было, о чем начальник надумал с Баженовым поговорить. Просто на него вдруг навалилась невероятная усталость, причем даже не физическая, а, скорее, моральная. Запас сил у человека ведь не безграничен, последние же дни в эмоциональном плане у Ровнина выдались такие, что хоть стой, хоть падай. И да, стоять ему очень не хотелось, зато упасть – крайне. Причем даже неважно куда – дома ли на кровать или в оперской на диван. Главное – рухнуть, уставиться взглядом в потолок, и чтобы никто его не тревожил хотя бы часов шесть.

– Ты домой? – спросил у него Антонов. – Или как?

– Не знаю пока, – вяло ответил коллеге Олег, телефон которого в этот момент разразился трелями, – не решил.

Определенность появилась через пару минут, благодаря Анфисе, которая, собственно, и позвонила. Как ни странно, Олег понял, что он ничего не имеет против того, чтобы провести вечер с этой амбициозной девчонкой из прокуратуры. Может, потому что она ничего от него не хотела? Ни информации, ни каких‑либо романтических поступков, ни даже ясности в вопросе, кем они двое друг другу приходятся?

Хотя без обсуждения сложившейся ситуации, конечно, дело не обошлось. Не сразу, разумеется, а после того, как перестала ритмично поскрипывать крепкая вроде бы кровать.

– Верещагин рвет и мечет, – сообщила Куваева Олегу, пристроив голову на его плечо. – Дай затянуться.

– Держи, – протянул он ей сигарету. – А что так? Дело‑то вроде идет? И новых смертей нет.

– Самолюбие, – пояснила девушка. – Он мужик упертый, любит во всем быть первым, а тут постоянно немного опаздывает. Считай, все наводки от вас пришли, вот и бесится.

– Мне бы его проблемы, – вздохнул оперативник, забирая сигарету у любовницы. – Хрен с ним, кто первый, кто последний. Не выдадим результат – нас сначала журналисты сожрут, а потом начальство.

– Ты о статье в «Вестнике»? – кивнула Анфиса. – Да, это тебе, конечно, свинью подложили еще ту. Сильно досталось?

– Неслабо, – не стал скрывать Олег. – Вызывали на ковер, стыдили, стращали, ногами топали.

– Вот ты чего в форме‑то был! – догадалась Куваева. – Что, «неполное служебное»?

– Не‑а, – мотнул головой Ровнин и затушил сигарету в пепельнице, стоящей на прикроватном столике. – Точнее, сначала хотели вообще из органов гнать, но вмешалось высокое руководство и сказало, что если до конца недели злодея возьмем, то я получу звезду на погоны. А если нет – звезды лишусь. Вот такой вот «олл ин».

– Такой чего?

– Это покерный термин, – пояснил оперативник. – Ставка сразу на все.

– Забей, – посоветовала ему Анфиса и развернулась в кровати так, что оказалась лицом к лицу с мужчиной. – По секрету – Верещагин хочет тебе место в прокуратуре предложить. У нас тут несколько человек… Ну… Короче, уволили их. Как я поняла, там люди еще легко отделались, потому что огребли за дело. Поэтому Илья Леонидович вот‑вот в кресло начальника сядет, и ему по‑любому нужны будут свои люди в команду. Так что звезда на погоны тебе гарантирована, поскольку он наверняка предложит переход с повышением. А что погоны те немного другого цвета – так ли это важно?

– Неожиданно, – присвистнул Ровнин. – А тебя его забота стороной не обойдет?

– Не обойдет. Все как я рассчитывала – если это дело закроем быстро, то получу следующий чин. Он мне сам сказал, а его слову верить можно. Ну, что думаешь?

– Пока ничего, – не стал ей врать мужчина. – Заманчиво, конечно, но я к своему отделу привык.

– Такая себе позиция, – забавно сморщила носик Анфиса. – Старперская. «Мне тут хорошо, а там, может, будет плохо». Олег, это перспектива. Верещагин реально крут. Он и профи отличный, и в том, как карьеру делать, разбирается, потому это кресло только перевалочный пункт. Ну, генпрокурором ему, конечно, не стать, и первым замом тоже, там все расписано лет на двадцать вперед, но поверь, годков через пять‑семь он серьезный пост занимать будет. А мы – где‑то рядом.

– Будем ли к тому времени «мы»? – усмехнулся Ровнин. – Нам хорошо, пока ты там, а я у себя. А когда бок о бок начнем работать, картина может сильно поменяться. Ты во мне не парня, с которым неплохо ночь провести можно, видеть будешь, а потенциального конкурента. Не мы первые, не мы последние. Я таких историй, знаешь, сколько видел?