Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

– Ясно, – кивнул Ровнин. – Морозов у себя?

– Был в хранилище, сейчас не знаю. Антонов, ты где есть? Долго тебя ждать? Колеса кто подкачивать будет? Я?

– Да иду, не ори, – раздался с лестницы голос Василия, а после он и сам появился, как всегда благодушный и, что характерно, тоже с холодным оружием в руке. Правда, непосредственно ему перепала кривая сабля, находившаяся в хранилище отдела аж со времен русско‑турецкой войны 1877 года. – Олег, привет. А ты на раздачу опоздал. Там из подходящих нам колюще‑режущих предметов, находящихся на строгом хранении, еще французская кавалерийская сабля есть, но ржавая до невозможности. Все остальное брать нельзя, потому что оно только хуже сделать может. Например, мы друг друга перебьем еще до того, как до вожака доберемся. Так что вы с Саней и Ленкой – группа поддержки, загонщики, отвлекающие цели и так далее.

– Ленкой? – удивился Ровнин. – А она что, с нами едет?

– Ну да, – подтвердил Васян. – Мороз сначала против был, но ее не переспоришь. Уперлась как не знаю кто: еду – и все тут. Мол, вы только стрелять да драться сильны, надо же еще кому‑то и головой думать?

– А в отделе кто останется?

– Тетя Паша, – ухмыльнулся Антонов. – И то только потому, что еле ходить может, а то бы точно с нами устремилась.

– Васька, пошли! – рявкнул Баженов. – Говорю же – надо еще машину проверить. Не ровён час, застрянем где‑нибудь в Бабынино или Михеево, тогда и волка упустим, и Мороз нам в черепах по дырке пробьет. В буквальном смысле!

Морозов к тому времени, как Олег поднялся наверх, уже вернулся из хранилища в кабинет и, сидя за столом, деловито заряжал револьвер системы «наган», аккуратно вставляя патроны в каморы барабана.

– Вот, решил прихватить, – сообщил он сотруднику. – Тетя Паша, сказала, что он фартовый, в свое время Алексахин «ярости Чернобога» из него пулю в глаз вогнал, после чего Никита Антонюк ему башку и срубил. Я в приметы не верю, конечно, но и отрицать их не стремлюсь. Пусть будет. Всяко лишний ствол не помешает. Ты, кстати, тоже свой табельный перезаряди. Вон два магазина лежат.

– Я хотел подарок Францева взять, – заметил Ровнин.

– К нему подходящих патронов нет, – возразил начальник, крутанув барабан «нагана». – Ясно, что эту тварь и серебром не убьешь, но оно его хоть ослабит немного. Опять же свиту им перещелкать более‑менее можно, если каждому пулю в голову вогнать. Да и если в брюхо, все равно хорошо может выйти. Припечет им кишки, не такие шустрые будут.

– Свиту?

– Представь себе, – поморщился Александр Анатольевич. – Наш студент уже ей обзавелся. Как человеком был, так одиночкой бегал, а как волком стал, сразу друзей хоть отбавляй появилось.

– Значит, волкодлаки наводку дали? – смекнул Олег.

– Они. – Морозов засунул револьвер во внутренний карман пиджака. – Я так понимаю, волчок наш в Брянск рванул сразу после того, как Яна твоя Анну из общаги выманила, к вечеру там был, а ночью уже стаю начал сколачивать. Сейчас под его… Даже не знаю… Рукой? Лапой? Короче, недосчитался Герасим, вожак одной из крупнейших в тех местах стаи, к утру в своем доме трех молодых волков и одной волчицы. Ну, тут два и два сложить несложно, потому час назад я имел с ним беседу. Очень он недоволен тем, что у него почти весь молодняк с кордона улизнул в лес, один только старший сын дома остался. Но тот уже матерый, правда, у самого трое пацанов мал мала меньше.

– Но почему Брянск? – вставив один магазин с серебряными пулями в свой пистолет, а второй в гнездо на наплечной кобуре, спросил Ровнин и протянул начальнику ненужный ему пока боекомплект, который тот положил в сейф. – Зачем он в такую даль рванул? Да и вообще это довольно спокойный город, он в старых делах почти не фигурирует. Разве что там какая‑то история с оврагами в шестидесятых случилась. Как их… «Судки». Там бывшие партизаны предателя казнили без суда и следствия, а тот повадился после девок молодых к оврагам заманивать и там душить.

– Подружка твоя наверняка присоветовала, – раздался голос тети Паши, которая, как оказалась, стояла в дверях, держась обеими руками за поясницу, обмотанную шерстяным платком. – Умна, стерва. Понимает, что тут, в Подмосковье, и стаю толком не соберешь, и капища все более‑менее под нашим приглядом будут.

– Ну да, я бы сегодня настоял на том, чтобы на всех известных нам точках патрули стояли, – подтвердил Морозов, после закрыл сейф и положил ключи в верхний ящик стола. – С перекличкой по рации каждые двадцать минут. Да и мобильные уже у всех есть, потому ничего невозможного в этом нет.

– А там благодать, – скривила рот в улыбке уборщица. – Леса большие, волкодлаки непуганые и небалованные, а самое главное – пока мы узнаем, пока доберемся, пока разберемся… Красота!

– Вот тут она и просчиталась, – констатировал Морозов. – Думала, что оборотни, как всегда, все келейно станут решать, не любят они свои проблемы выносить за порог. Ну а с ними разобраться куда проще, чем с нами. А потом все, потом ее креатура обретет дарованную Чернобогом силу в полном объеме, и ситуация сразу здорово переменится.

– Теперь главное – не опоздать, – добавила Веретенникова, – и момент не упустить. Место вы вычислите, в этом оборотни вам помогут. Что правильно просчитаете диспозицию, тоже не сомневаюсь. А вот верный момент – это сложно. Так, чтобы и самим под удар не подставиться, и не дать ему последнюю жертву принести.

– Как пойдет – так и пойдет, – встал с кресла Морозов. – Небось не новички уже. Если будут сверху звонить – мы осуществляем следственные действия.

Олег было хотел сказать, что, может, имеет смысл известить прокуратуру о том, что объект розыска теперь в Брянске, но поразмыслил и делать этого не стал. Верещагин, скорее всего, ему поверит и отправит туда свою группу, в которую наверняка войдет и Анфиса. Во‑первых, после этого, возможно, прокурорские стали бы путаться у них под ногами, во‑вторых, кем‑кем, а Куваевой Ровнин рисковать не хотел. О любви речь не шла, конечно, но эта девушка ему нравилась все больше и больше. А вот складывающаяся ситуация – все меньше и меньше.

– Помоги мне спуститься, – попросила Веретенникова, когда Ровнин проходил мимо нее, и добавила: – Саш, ты иди, иди, он тебя догонит.

Она уцепилась за руку мужчины и, потихоньку переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, знай ворчала:

– Вот на тебя орала, дура старая, а ты прав оказался. Не выпендрись я, сейчас бы с вами поехала. Боюсь, без моего пригляда наворочаете вы там дел. Да и оборотни брянские нашим не чета, они куда зубастее и проще. Живут в лесу, молятся колесу, им человека задрать – что Баженову бутылку пива выдуть. Да и в остальном…

– Да ладно, тетя Паша, ты чего? – немного даже перепугался Ровнин, никогда не слышавший от самой старой сотрудницы отдела покаянных исповедей. – Съездим да вернемся. Делов‑то?

– Твои бы слова… – со вздохом произнесла уборщица, открыла дверь своей каморки и приказала: – Подожди‑ка.

Вернулась она через полминуты, держа в руках шашку, ту самую, что висела у нее на стене и к которой она никому и никогда не давала даже прикоснуться.

– Держи, – протянула Веретенникова оружие Олегу. – Добрая сталь, мне жизнь не раз спасала. Да и волкодлачью кровь он помнит, не сомневайся. Все думают, что я Вернигора в свое время ножом уработала, а я ему голову как раз этим клинком с плеч снесла. Там по‑другому не получилось бы, очень уж он здоров был.

– Ничего себе! – совсем уж опешил оперативник. – Благодарю.

– Как взял – так и вернешь, – строго наказала тетя Паша. – Сам! Понял?

– Понял.

– Наклонись‑ка, – велела старушка.

Ровнин, с чего‑то решивший, что она сейчас по‑матерински его в лоб облобызает, выполнил просьбу и через мгновение чуть не взвыл от боли, поскольку Веретенникова сцапала его волосы и сильно их потянула на себя.

– Запомни, Олег, тут абы как не выйдет, – прошептала она ему на ухо. – У тебя в голове до сих пор всякая ерунда бродит про то, что можно в деготь окунуться и чистым остаться. Нельзя. Не получится. Я всем нутром своим чую, что тут почти наверняка выйдет так – либо ты хороший, а друзья твои мертвые, либо ты поступаешь как должно сотруднику отдела, у которого есть цель и есть долг, и тогда, может, все обойдется малой кровью. Реши для себя уже, кто ты есть и с кем ты. Очень тебя прошу.