Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

Я посмотрел туда, куда показали.

— Ничего, — говорю, — не понял. Стена и стена. Колючка вон, фонари…

— Пулеметы, нах, — уточнил снага. — Детектыры… Три круга по солнцу. Тогда пустят, в натуре.

Перевожу сказанное на советский язык.

«Если вам надо попасть внутрь Университета имени Чехова, и вы приехали на автомобиле — нужно трижды объехать периметр внешней стены по часовой стрелке. Тогда ваше транспортное средство и вас самих проверят особые устройства — и охрана, возможно, не станет стрелять.»

Под завершение третьего круга стало вот что: завыла сирена, выдвинулись и зашевелили стволами пулеметные башенки у хорошо заметного въезда, поползла вверх тяжелая плита ворот.

— Не придавило бы, — озаботился я. — Заезжаем.

— Дальше пехом, нах. — Снага дал по тормозам. — Вылезай… Те.

Ну да, я ведь уже расплатился — в самом начале поездки. Наверное, зря.

Торчать на виду у охраны не стоит — мало ли!

Я покинул рыдван, мстительно хлопнув дверью.

— Ять! — донесся вскрик изнутри таксомотора. Ну и плевать.

Вот так взял, и прошел под стальной плитой. Нет, не придавило.

Странное дело: наш морг, который Институт — на окраине сервитута. До ближайшей хтони прямо рукой подать, и люди (снага, гномы, кто там еще?) тоже вокруг живут… Всякие.

Однако наше здание охраняется не в пример хуже университетского: даже стены толковой нет — по периметру! Здесь вот — есть…

— Стоять! — потребовал громкий голос, звучащий сразу отовсюду. Вернее — я присмотрелся и все понял — из развешенных на стенах динамиков.

Дурных нет: я застыл на месте.

— Оружие? — спросил все тот же голос.

— Служебный револьвер в кобуре, — отвечаю. — Я — государственный служащий двенадцатого ранга. Явился по служебной надобности.

— Разберемся, — посулили отовсюду.

Разобрались очень быстро: даже как-то обидно, ни поржать, ни пожаловаться…

Внутрь, правда, не пустили — господин доцент кафедры медицинской некромантии и упокоения обещался выйти во двор самолично, и обещание сдержал.

— А, Йотунин, — узнал меня Иван Иванович. — Ваня… Привет, — жму протянутую руку. — Что-то случилось? Отчего, так сказать, не звонишь? А, ну да…

Еще бы я звонил: самому телефон высокого начальства известен не был, секретарша же встала на защиту данных буквально грудью! Ладно хоть, сообщила, куда изволил деваться руководитель.

— Пакмана, — говорю, — приняли. Часа не прошло.

— Как приняли? Кто? Зачем? — удивляется доцент.

— Опричнина, — спросили — отвечу. — Киборги, незнакомые какие-то. Под «слово и дело», прямо при всех, на обеде.

— Так.

Некоторые люди будто живут в разных режимах, переключаясь между теми в доли секунды. Мне завидно, я так не умею, а вот Иванов… Куда только и делся кабинетный администратор и рассеянный ученый?

— Идем, — говорит, и тут же охране: — Этот — со мной.

— Конечно, Иван Иванович, — отвечает уже не голос, но живой человек — тот, кто меня только что досматривал.

Ничего так себе, простой доцент…

Спустились в подвал — по лестнице.

Ну, как подвал: подземный гараж.

— Выезд наружу, — поясняет Иванов на ходу, — в километре отсюда. Тут вообще весь квартал… Ну, ты понял. И больница, которая через дорогу.

— Серьезные времена, серьезные меры, — соглашаюсь больше сам с собой.

— Вот именно.

Автомобиль господина доцента… Внушал. Не тот монстр, на котором мы катались с капитаном егерей, но тоже очень и очень солидно: четыре больших колеса, высокий прочный корпус, наверняка — страшная проходимость.

В моем мире такой транспорт назывался словом «сув»: это какое-то немецкое сокращение, пришло — вместе с похожими эсомобилями — из ГДР… Теперь уже и спросить не у кого, что означает.

— Мы сейчас… Куда? — интересуюсь.

— Куда, — повторяет за мной шеф шефов. — В КАПО. Не совсем, так сказать. Рядом. Опричнина!

Ну конечно! Хлопнул бы себя самого по лбу, да стало того жаль.

Из подземного гаража выскочили на полном ходу: ворота были открыты, пандус — поднят. Верно, это охрана связалась с дальним постом. Или электроника какая-нибудь сработала, или магия — какая, в целом, разница!

— Давай, давай же! — это Иванов ругался с машиной. Вернее, с устройством, вроде мобильного телефона, только большого и встроенного в приборную панель.

На табло горел знакомый мне номер капитана Кацмана… Только связи не было.

— Он же, — делюсь, — уехал…

— Как уехал, так и вернулся, — Иванов заложил резкий вираж, обогнал полумертвую колымагу, да устремился вперед — под обиженный рев чужого клаксона. — Сегодня утром.

— Сам тогда позвоню, — предлагаю доценту. — Ведите себе машину…

— Разберусь как-нибудь, — огрызается тот. — Хотя… — короткий взгляд на мой телефон: я достал тот из сумки. — Звони.

А я уже и набрал номер: всего и надо, что ткнуть во второй из списка избранных!

Трубку капитан поднял сразу.

— Ты по Пакману? — даже не поздоровался. Видно, не до того.

— Да! — каков вопрос, таков ответ.

— Ты тут не нужен, — отвечает капитан. — Но раз уж едешь… Едешь ведь? До КАПО?

Конечно: рев мощного мотора отлично слышно и на той стороне радио-линии.

— Еду, — уточняю. — Туда, да. Не один.

— Только урука твоего тут не хватало… — начал было егерь, но тут подал голос господин доцент.

— Дамир! — заорал Иван Иванович. Я немедленно оглох — на ближнее к начальнику ухо.

— Мы едем! — и чего так орать… — Полчаса!

— А, давайте, — голос капитана егерей успокоился, но оставался все так же громок. — Мне минут тридцать… Много — тридцать пять… Только там, по месту, не суйтесь: в адрес пойду один. Нули.

Связь прервалась.

— Кацман говорит… — начал я пересказ.

— Слышал, — отвечает начальник морга. — Доехать, стоять, ждать.

Неслись, как ненормальные: сув — он и есть сув, едет быстро даже там, где ехать негде.

— Вопрос… Разрешите? — мысль вылезла внезапно, верно — от тряски. Мы только что проехали один такой кусок… Никакой дороги, только направление и немного колотого бетона.

— Давай, — Иван Иванович лихо крутил баранку, будто тягал рычаги танка, смотрел прямо перед собой, но на контакт шел.

— Меня перевели в шаманы, — начинаю.

— Знаю, — кивнул начальник лобовому стеклу. — Сам же, так сказать, и подписывал.

— Я в курсе того, что морг… — фиг его знает, отчего я заробел: слово «Институт» вдруг показалось неуместным, лишним, зря…

— Это хорошо, — согласился господин доцент куда-то вперед. — И то, что ты в курсе, и то, что заклятие Особой Тайны работает лучше, чем месяц назад. А всего-то надо было, что подпитать конструкт!

Заклятие какое-то, а! Мало того, что я первый раз о том слышу, так еще и не вижу никаких следов посторонней магии! Что-то мне подсказывает, что с местной менталистикой придется разбираться всерьез…

— Так, вопрос, — собираюсь с духом и мыслями. — Вот Вы же начальник.

— Несомненно, — улыбается самый главный шеф. — Всё?

— Нет. Но у нас как бы две линии подчинения, — сомневаюсь. — Морг и… слово на «и». По которой из линий Вы…

— Линий, так сказать, три, — Иванов ответил не сразу: сначала мы объехали какую-то зловредную кочку, и сдали резко вправо. Будто уворачивались от обстрела — был в моей долгой жизни и такой опыт. — Но про третью как-нибудь потом, а?

— Тогда потом, — смиряюсь. Не хочет начальство обсуждать скользкие темы — оно в своем праве!

— А так, в известном тебе ключе, — господин доцент снисходит до ответа на вопрос, — так по обеим. Администрация! Кстати, — меня бросает вперед, грудью на привязной ремень: это мы резко тормозим — приехали!

Отстегиваюсь, открываю дверь, выхожу.

Ноги размять, например, да и вообще — ждать снаружи машины, если нет дождя, куда интереснее, чем внутри нее же.

Стою такой, гляжу на здание опричнины: в том что-то происходит. Что-то прикольное.

Даже отсюда — вы же помните, фасад здания выходит не прямо к дороге — слышно всякое: кто-то бегает и орет, что-то ломается, со звоном бьются стекла… Очень хочется посмотреть, но нам ведь сказано: не лезть! Не лезем.