Родословная. Том 7 (СИ) - Протоиерей (Ткачев) Андрей

Он не встал. Даже не пошевелился. Но всё в его позе, в его присутствии намекало: стоит мне пересечь невидимую черту — и он сорвётся с места. Без предупреждений. Без слов. Просто покажет, как именно уничтожил всех тех, кто лежал окончательно мёртвым вокруг него.

Только спустя мгновение я заметил на наруче его доспехов тонкий рисунок зелёной лозы. Вот тебе и подтверждение — он не из местных. Представитель совершенно другой фракции.

В теории, он мог бы быть союзником. Но это Разлом. И в Разломе все монстры нападают на людей. Всегда. Это нельзя изменить.

Я знал, что избежать боя не удастся. И, если быть честным… я и не хотел. Сколько раз в последнее время у меня был шанс сразиться с противником, по-настоящему достойным? Этот рыцарь таким и был. Даже если в нём не текла кровь — что немного разочаровывало.

Я сотворил в руке лук и тут же выпустил серию стрел, одну за другой. Если он не собирается вставать — значит, я заставлю его это сделать.

Но, как оказалось, он и не собирался быть легкой мишенью.

Каждая стрела, едва подлетев, была отбита с идеальной точностью. Его меч — тонкий, изящный, почти воздушный клинок, больше похожий на рапиру, появился в его руке без единого лишнего движения. Он даже не поднялся с «трона» из мёртвых. Просто отбивал стрелы… будто бы лениво, машинально.

А вот это уже… гораздо интереснее.

Это уже определённо попахивало вызовом.

Я развоплотил лук и вызвал в ладони привычный меч — тот самый, с которым провёл столько боёв, что он давно стал продолжением моей руки. Это оружие знало меня, а я — его. Именно с ним я собирался сразить эту тварь, кем бы она ни была.

Пусть внешне он напоминал человека — обманчивый образ. Это был монстр Разлома. Существо, которое давным-давно перестало быть человеком. Он был пленником времени, мёртвым воином, застрявшим в миге своей гибели, продолжавшим вести бой, который, возможно, закончился уже столетия назад.

Как-никак, этот Разлом был осколком иного мира — и кто знает, сколько прошло с тех пор, как этот город пал. Его улицы наводнены безумной нежитью, воюющей день за днём в бесконечной карусели хаоса и забвения.

Я сорвался с места, как только меч полностью проявился в моей руке, и рванул вперёд — прямо на него. Чёрно-золотая фигура с безликой маской не шелохнулась. Лишь когда я нанёс первый удар, он поднял свой изящный клинок — и отразил атаку в одно движение. Лениво. Почти небрежно.

Но я видел: он сдвинулся.

Не смог сохранить надменную позу. Встал. Вынужден был покинуть своё костяное возвышение, свой символ власти на этом поле боя. Значит, я всё-таки смог заставить его двигаться. Заставить отвечать.

Я ускорился и исчез из его поля зрения, чтобы оказаться сбоку, нанося два резких удара крест-накрест. Простая, но эффективная комбинация, по сути, проверка.

На этот раз рыцарь не стал блокировать. Он отступил вбок, грациозно, почти скользя по земле, словно танцор в мрачном балете. Он всё ещё не говорил ни слова, но я уже знал: он признал меня. Не как равного — ещё нет. Но как противника, с которым придётся, действительно, сражаться.

Мы вновь оказались на расстоянии. Я стоял у подножия его «трона» из мёртвых, а он — напротив, держа рапиру опущенной к земле.

И теперь… теперь он смотрел на меня как на достойного соперника.

Далее сражение пошло уже более интенсивно — всё из-за того, что мы успели обменяться первыми ударами и оба поняли: наш противник не так-то прост. Впервые на этом уровне разлома я столкнулся с монстром, который двигался настолько быстро и при этом наносил технически сложные удары. Дело было даже не в силе — её ему, конечно, было не занимать, а в том, как он атаковал.

В отличие от большинства, этот рыцарь сохранил навыки фехтования — те, что присущи лишь тем, кто долго и упорно изучал это ремесло. А обилие мёртвых тел вокруг него лишь подтверждало: он способен справляться с множеством противников одновременно, и делает это без особого напряжения.

Теперь я относился к этому сражению со всей серьёзностью.

На этой площадке, усыпанной разрушенными костями и останками гончих, мы двигались так быстро, что со стороны каждое столкновение выглядело бы как вспышка — короткий момент схватки, когда мечи пересекались, чтобы затем вновь сорваться в вихре новых манёвров.

Я ускользал от его атак, он — от моих. Ни один из нас не стремился подставиться. Наш бой всё больше напоминал догонялки, в которых каждый старался вынудить другого поверить в обманный манёвр и тут же воспользоваться ошибкой.

Мы оба выжидали. Оба искали момент для удара. Возможность, которая откроется всего на миг.

Это противостояние затягивалось.

Всё из-за того, что мастерство моего противника было на, действительно, высоком уровне. Добраться до него всего за пару ударов было просто невозможно — он был слишком серьёзным противником, чтобы рассчитывать на быструю победу. И пусть в его руках была, казалось бы, лёгкая рапира против моего меча, каждый раз при столкновении сила его ударов оказывалась такой, что мне приходилось изрядно напрягаться, чтобы не дать ему развить успех.

На некоторое время ситуация оказалась патовой — мы не могли нанести друг другу сколько-нибудь значительный урон.

Это только разжигало во мне еще больший азарт.

Как-никак, такие противники мне попадались редко. Я, возможно, даже в какой-то мере наслаждался этим вызовом — возможностью испытать себя. И тем не менее забываться не стоило. После первых серьёзных обменов ударами я начал чаще использовать свои способности. Всё же я владею не только мечом, но и телекинезом, который позволяет значительно разнообразить рисунок боя.

Пусть рыцарь пока не продемонстрировал ничего, кроме выдающихся воинских умений, мне уже приходилось использовать свои козыри. Увы, без них я не мог добиться никаких ощутимых изменений в текущем противостоянии.

Да, стоит признать, этот противник был слишком серьёзен, чтобы позволить себе сражаться расслабленно и просто получать удовольствие от боя.

Нет. Здесь необходимо было побеждать. И как можно быстрее.

Очередное столкновение с рыцарем — и его рапира, встретившись с моим мечом, высекла целый сноп искр, которые весёлыми звёздочками осыпались на землю, прямо на кости убитых им ранее монстров.

Но в этот раз я пошёл дальше.

Свободной рукой я сделал резкое движение в сторону его туловища, и тут же его слегка отбросило назад. На самом деле сила телекинетического удара была достаточной, чтобы отшвырнуть его на пару метров, но в момент соприкосновения моего воздействия с его доспехами произошло нечто странное — плащ рыцаря, состоящий из клубящихся теней, вспыхнул и, похоже, поглотил часть силы моего удара слегка укоротившись на время по длине.

Вот, значит, как… Это уже становилось куда интереснее.

Нечасто встречаются противники, способные игнорировать магическое воздействие. Придётся пересмотреть план боя. Тот факт, что телекинез не может повлиять на него в полной мере, был неприятным сюрпризом, но не критичным. Я бывал в разных ситуациях, и подобные сражения были мне не в новинку.

А сам рыцарь… даже несмотря на свою безликую маску, казалось, усмехался над моими попытками. После моей телекинетической атаки он лишь усилил напор, стал атаковать агрессивнее, вывереннее. Будто пытался выбить меня из равновесия и не дать восстановить уже набранный темп.

Он стремился лишить меня шанса на успех. Вынудить ошибиться. А затем, вероятно, продолжить свою собственную войну, истребляя местное немёртвое воинство, которое, судя по всему, принадлежало к враждебной ему фракции.

В какой-то момент рапира рыцаря внезапно вспыхнула золотистым светом, и я едва успел уклониться от его выпада — буквально в последнюю секунду. И это, можно сказать, спасло мне жизнь. Вместе с этим стремительным, колющим движением с его клинка сорвалась волна золотистой энергии, которая пронеслась мимо меня и с грохотом врезалась в каменное покрытие площади.

После этого удара на земле осталась глубокая рытвина. Так что долго размышлять, что произошло бы при попадании, не требовалось — и так было ясно.