Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ) - Сапфир Олег

Я смотрел на светящуюся карту на экране смартфона.

Огромный участок дикой земли с эфирными почвами, которые дадут возможность легально, под прикрытием имперской лицензии чужого рода, создавать новые формы жизни. При желании там можно было устроить мою персональную «песочницу» размером с небольшое государство.

Внутри меня проснулся тот самый демиург, который столетиями перестраивал миры.

— Знаете, Всеволод… а ведь вы правы. Звучит действительно, как интересная история. Организуйте встречу. Я в деле.

Когда Всеволодом Светлов уехал, я решил наконец отдохнуть. Мой лимит социальной активности на сегодня был исчерпан до самого дна.

Принял душ, доплёлся до дивана и позволил своему мозгу выключить рубильник.

Но поспать удалось недолго, потому что тишину вдруг нарушил звонок мобильного телефона. Я разлепил один глаз. На экране светилось без пятнадцати четыре ночи и незнакомый городской номер.

— Да чтоб вас… Алло, слушаю.

— Виктор Химеров? Вас беспокоит дежурный офицер третьего отделения полиции, лейтенант Попцов. Вам знакома химера, откликающаяся на имя… э-э-э… «Рядовая»?

Я сел на кровати. Сон сдуло, как ветром.

— Знакома. Моя сотрудница. А в чём, собственно, дело?

Лейтенант по ту сторону трубки тяжело вздохнул, видимо, пытаясь подобрать слова для описания абсурда происходящего.

— Дело в том, господин Химеров, что ваша «сотрудница» сейчас находится у нас в отделении, в камере предварительного задержания. Она нанесла тяжкие телесные повреждения гражданину, сломала ему руку.

Я даже чуть подвис, переваривая информацию. Рядовая? В отделении полиции? Сломала руку?

— Лейтенант, — медленно произнёс я. — А почему она у вас в камере?

— Потому что задержана за нападение! — с раздражением ответил дежурный. — Приезжайте и разбирайтесь. Адрес…

— Нет, вы не поняли, — перебил я его. — По имперским протоколам безопасности, если боевая химера такого габарита нападает на человека в черте города, наряд обязан открывать огонь на поражение. Как она вообще доехала до вашей камеры? Вы её вежливо попросили сесть в патрульную машину, и она согласилась?

— Ну… технически, так и было, — признался лейтенант. — Патруль прибыл на крики. Гражданин валяется с переломом, а ваша химера сидит рядом на корточках. Оружия при ней не было, агрессии не проявляла. Дала надеть на себя наручники. Правда, они на ней не застегнулись, пришлось использовать строительные стяжки. У неё на шее ошейник с металлическим жетоном, там ваше имя и контактный номер.

— Хорошо, скоро буду.

Я опустил телефон и потёр лицо руками. Жетон… Тот самый дурацкий армейский жетон-адресник, который Валерия заказала в интернете и нацепила на Рядовую чисто ради прикола, мол, «у каждой приличной собачки должен быть адресник, а наша девочка чем хуже».

Я накинул куртку и вышел на улицу. В голове крутилась только одна мысль: если патрульные попытались её скрутить, а она не оказала сопротивления… это значит, сработал мой жёсткий блок на убийство сотрудников правопорядка. Моя идеальная машина смерти покорно залезла в полицейский «бобик», сложила лапки и поехала мотать срок, чтобы не огорчать папочку.

Какой позор… Если об этом узнают в моих прошлых мирах, засмеют. Викториан, чью химеру задержали сержанты патрульно-постовой службы за мелкое хулиганство.

До отделения я добрался на такси минут за двадцать. Как только переступил порог дежурной части, сразу понял, что градус абсурда этой ночи только начинает набирать обороты.

Прямо посреди коридора, сложив руки на груди, стояла Агнесса Новикова. На ней был накинут поверх пижамы строгий плащ, волосы стянуты в небрежный узел, а взгляд метал такие молнии, что дежурные за стеклом старались лишний раз не дышать. Вокруг неё топтался начальник отделения — пухлый майор, который постоянно промокал лоб носовым платком.

— Агнесса? — я подошёл ближе. — А ты какими судьбами на этом празднике правосудия?

— Виктор! Ну наконец-то! — графиня выдохнула и закатила глаза.

— Рассказывай, что случилось. И почему её вообще не расстреляли при задержании? Я думал, это из-за жетона, но чую, дело в другом.

— Разумеется, не из-за жетона. Любой патрульный сначала бы всадил обойму в такого монстра, а потом уже читал гравировки. Они не открыли огонь, потому что при сканировании ауры система выдала маркер «Неприкосновенность». Я внесла Рядовую в имперский реестр, как личную родовую химеру-телохранителя Дома Новиковых. По закону, имущество аристократов высшего ранга подлежит ликвидации только по решению суда.

— Ты оформила мою обезьяну как свою собственность?

— Как прикомандированного сотрудника службы безопасности рода, — поправила Агнесса.

— Хм-м… Ладно. А кому она руку-то сломала?

Майор, до этого переминавшийся с ноги на ногу, решил встрять в разговор.

— Господин Химеров… Пройдите, пожалуйста, в кабинет дознания. Там потерпевший. Он… очень хочет с вами пообщаться.

Мы с Агнессой прошли по узкому коридору и толкнули обшарпанную дверь. За столом сидел мужик неопределённого возраста. Правая рука замотана в гипс, который на скорую руку наложил дежурный лекарь. Увидев Агнессу, он побледнел, попытался вскочить, но охнул от боли и плюхнулся обратно.

— Ваше сиятельство… — заикаясь, начал он. — Госпожа Новикова… Я… клянусь, я не знал! Если бы я только знал, чей это зверь!

Я прислонился к стене и поинтересовался:

— А ты, собственно, кто?

— Купец Зильберман, — убитым голосом представился мужик. — Занимаюсь… э-э-э… торговлей редкими видами. Поставщик зоологических редкостей.

— Да контрабандист он, — перевела Агнесса. — Таскает из Диких Земель всякую дрянь и продаёт на чёрных аукционах.

— Никак нет! У меня всё по лицензии! — взвизгнул купец, но под взглядом графини тут же сдулся. — Ну… почти всё. Я просто ехал с ночной смены… И тут вижу, идёт она. Огромная, мощная, феноменальное сложение! Понимаете, у меня на прошлой неделе сбежала из вольера одна макака-переросток… Я в темноте подумал, что это она и выскочил из машины… Кричу ей: «А ну стоять, тварь, обратно в клетку!». Достал шокер-аркан… А она… она повернулась, посмотрела на меня так… с осуждением, понимаете? Как на дебила. А потом просто взяла меня за руку… Я даже пискнуть не успел! Хрясь! И всё… — он шмыгнул носом. — А потом она села на бордюр и начала ждать полицию. Ваше сиятельство! Я отзываю заявление! Никаких претензий! Я сам виноват! Только не губите мой бизнес! Я же не знал, что это родовая элита!

Я смотрел на этого клоуна и с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Матёрый контрабандист решает поймать сбежавшую обезьяну. С шокером бросается на Рядовую, которая в одиночку может разнести весь этот участок. И Рядовая, вместо того чтобы сделать из этого идиота отбивную, просто бьёт его по руке, потому что у неё установка не убивать гражданских на улицах города. А потом сидит и ждёт полицию, как добропорядочная гражданка.

Я повернулся к Агнессе.

— Претензий нет?

— Никаких, — она брезгливо посмотрела на купца. — Забирай своё заявление, Зильберман. И если я ещё раз услышу, что ты шаришься по улицам с арканами…

— Понял! Всё понял! Уезжаю, закрываюсь, испаряюсь! — закивал мужик.

Майор тут же подсунул ему бланк отказа от претензий.

— Где она? — спросил я.

— В изоляторе временного содержания, в самом конце коридора, — майор услужливо звякнул ключами. — Пройдёмте.

Мы спустились в полуподвальное помещение. Майор подошёл к решётчатой двери, громыхая связкой. Я заглянул через прутья.

В «обезьяннике», рассчитанном на пятерых хулиганов, на узкой деревянной скамейке ссутулившись сидела невероятно грустная Рядовая, обхватив колени мощными ручищами. Капюшон её плаща съехал набок.

Я стоял и смотрел на это, пытаясь осознать весь масштаб произошедшего. Моя химера — уголовник, причём блатная, с дворянской крышей, отмазанная от срока за превышение необходимой самообороны.