Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр

Пожав плечами, словно больше аргументов и не нужно было, Шувалов встал из-за стола. Белозеров поднялся следом, и оба министра покинули переговорную, отправившись исполнять поручения.

Мы остались втроем.

— Скажите, господин Торбин, какова вероятность, что ваши сородичи согласятся с нами сотрудничать? — спросил Федор II, глядя на дварфа.

Торбин переступил с ноги на ногу и почесал бороду.

— Не знаю, Ваше Величество. Я не был дома очень давно. Боюсь предположить, что вас еще на свете не было, а Империей правил ваш прадедушка, когда это случилось.

Император скосил взгляд на меня. Я лишь едва заметно пожал плечами, не зная, что ответить. Если Торбин покинул Торн во времена прадеда Федора II, то его социальные связи внутри клана могли давно устареть, а сам он воспринимался бы сородичами как чужак.

С другой стороны, возможно как раз сейчас советом заправлял какой-нибудь друг детства Торбина, что могло сыграть на руку…

Ох уж эти расы долгожители… длительность их жизней всегда сбивала с толку.

— Но одно могу сказать точно, — продолжил дварф, упирая руки в бока. — Просто так дварфы в крепость к себе никого не пускают. Для этого должны быть веские причины.

— То есть, предположительный конец света не является веской причиной? — Император удивленно поднял брови.

— Не хочу грубить, Ваше Величество, но для моего народа, который привык много лет жить под землей, проблемы сверху это лишь временные трудности…

В этот раз я посмотрел на Императора, мягко удивившись такому подходу. Монарх молча посмотрел на меня в ответ, видимо, тоже открывая для себя новые грани психологии подземного народа.

Что ж, в какой-то степени их нельзя было винить за подобный прагматичный подход. Своя рубашка всегда ближе к телу, как ни крути. Если ты живешь под километровой толщей монолитной скалы, имеешь собственные гидропонные фермы, подземные источники и автономную энергетику, то токсичная пыль на поверхности действительно воспринимается как плохая погода, которую нужно просто переждать за закрытыми бронедверями. И если бы у людей была возможность отсидеться молча в сторонке и спокойно переждать беду, то, что-то мне подсказывало, мы бы поступили точно так же. Закрыли бы бункеры и не пускали чужаков, экономя ресурсы.

Однако именно наш вид, который плотно заселял поверхность планеты, оказался под ударом больше остальных и бежать нам просто было некуда.

Как пел Гребенщиков: «этот поезд в огне, и нам некуда больше бежать».

— Что ж, в любом случае, если вам нужно отправляться домой, то, господин Торбин, Империя вам в этом поможет, — сказал Император, прерывая возникшую паузу. — Граф Громов отправится вместе с вами в качестве нашего представителя и вашего товарища. Я очень надеюсь, что если вы его представите, то в крепости ему уделят хотя бы пару минут внимания.

— Я не могу обещать, Ваше Величество… — слегка потупился дварф, явно не желая брать на себя ответственность за решения старейшин своего клана.

— Я и не прошу, господин Торбин, — ровно произнес Федор II. — Просто акцентируйте внимание на том, что ваш народ и наша Империя имеют очень много совместных бизнес-проектов, и уже очень долгое время наши народы активно сотрудничают на одной земле. За все это время ни один дварф не был никоим образом ущемлен в правах на нашей территории. Мы не расистское государство, а напротив, стремимся наладить отношения со всеми народами, что здесь обитают. Нам есть что терять вместе.

— Я это прекрасно понимаю, Ваше Величество, и искренне надеюсь, что мои сородичи это тоже поймут и не станут отрицать, — ответил Торбин уже более уверенно. Дварфы уважали деловой подход и выполнение контрактов.

Император удовлетворенно покивал.

— Что ж, можете быть свободны. Отдохните перед вылетом, поскольку подготовка займет немного времени. Логистика в нынешних условиях требует аккуратности.

Федор II поднялся из-за стола. Отринув формальности, монарх лично проводил нас до выхода из переговорной, после чего мы с Торбиным направились по коридорам в жилой сектор, где располагалась выделенная мне комната.

Шли мы молча. Торбин хмуро осматривал обстановку бункера, прижимая к себе рюкзак с двустволкой, а я мысленно прокручивал предстоящую задачу. Дипломатическая миссия в закрытую подземную крепость дварфов — это не рейд по лесу. Здесь нельзя выхватить пистолет или применить магию душ, чтобы заставить собеседника слушать. Если старейшины Торна упрутся, мы просто потеряем время, а его у нас почти не осталось.

Добравшись до нужной двери, я приложил магнитную карту к считывателю, и мы вошли внутрь.

Торбин сразу же скинул тяжелый рюкзак на пол у шкафа, прислонил ружье к стене и с облегченным вздохом опустился на край застеленной кровати.

— Ох, ну и денек, — пробасил он, потирая широкими ладонями колени.

Я закрыл дверь, бросил взгляд на дварфа и сел на стул у небольшого столика. Нам предстоял очень серьезный разговор до того, как за нами придут военные.

— Торбин, — начал я без долгих вступлений. — Я знаю, что ты не хотел в это ввязываться и я ценю, что ты не стал возражать Императору. Но теперь давай начистоту. Мы оба понимаем, что твое слово для стражи у врат — это наш единственный пропуск внутрь. Что мне нужно знать о Торне и ваших старейшинах до того, как мы туда прилетим, чтобы нас не развернули еще на подходе?

— Да особо-то и нечего знать, Виктор, — ответил Торбин, тяжело вздохнув и оперев локти о колени. — Вся их хваленая безопасность строится на педантичности и паранойе. Когда мы прибудем к вратам, стража в первую очередь остановит нас, наставит пушки и спросит, кто я таков. Затем уточнят, к какой фамилии принадлежу, спросят, как звали отца и мать, когда я покинул Торн и зачем вернулся.

Дварф загнул толстый палец.

— После этого они закроют амбразуру и начнут проверку по своим внутренним базам данных. По крайней мере, так было давным-давно, когда я уходил на поверхность, но вряд ли там что-то сильно изменилось. Разве что картотеки теперь электронные. Это займет немного времени, прежде чем нам дадут ответ и только тогда впустят. В моем-то случае все прозрачно, я местный. А вот что будет с тобой… — Торбин сомнительно покачал головой. — Тут мне трудно предположить. Искренне надеюсь, что если я скажу, что ты прибыл от самого Императора с личным письмом, то это сыграет немалую роль и тебя пропустят вместе со мной без лишнего шума.

Я промолчал, задумчиво разглядывая мыски своих туфель.

Возразить или предложить альтернативу было попросту невозможно, потому что на этом все тактические рассуждения действительно заканчивались. Никаких фокусов, никаких секретных троп или обходных путей. Дварфийская крепость — это не усадьба проворовавшегося чиновника и не шалаш лесных радикалов. Не вышибать же многотонную дверь в каменную крепость внутри горы тараном? Придется играть по их правилам, стоять у ворот и уповать на то, что бумага с имперской печатью окажется достойным аргуметом.

В этот момент в дверь комнаты коротко, но настойчиво постучали.

— Войдите, — сказал я, поднимая голову.

Ручка повернулась, и на пороге появилась Шая. На плечах эльфийки висел рюкзак, который заметно оттягивал лямки. Заметив сидящего на кровати бородатого дварфа с ружьем, она на секунду замерла в дверном проеме, и ее тонкие брови удивленно поползли вверх. Увидеть представителя горного народа в личном бункере Императора — зрелище явно не из частых.

Тем не менее, профессионализм взял верх. Она шагнула внутрь и подошла к нему, первой протягивая руку.

— Шая, — представилась она ровным голосом.

— Торбин, — ответил дварф, поднявшись с матраса.

Они обменялись короткими рукопожатиями.

Эльфийка повернулась ко мне, сняла с плеч рюкзак и аккуратно поставила его в угол комнаты, подальше от двери. Раздался характерный глухой стук тяжелых кожаных переплетов.

— То, что ты просил, — сказала она. — Но лучше не доставай, общайся так. Не думаю, что Игнатиус будет доволен, если их здесь увидит.