Не буду твоей (СИ) - Лин Кира

Вампирша опустилась в кресло с озадаченным видом. Каждый сидящий в зале следил за её движениями. Главную садистку совета заткнули!

— Кто ещё выскажется?

Со своего места поднялась Мари-Бэлль, держа Стюарта за руку. Эта крыса жадна до крови, но больше её заботил факт любви между человеком и вампиром.

Окажись я в подобной ситуации, в альтернативе, Мари-Бэлль разорвала бы мне глотку, а не Стюарту.

— Я считаю, наказать следует обоих, — звенящим голосом произнесла она, ледяные слова капали, как с сосульки. — Помиловав одного из них, мы не пресечём нарушения закона по данной статье.

— Сколько раз наказывали, а толку, — безразличным тоном сказал Грегори и закинул ногу на ногу.

Глаза Мари-Бэлль вспыхнули яростью. Стюарт крепко сжал её руку.

— Значит, недостаточно жестоко наказываем! Хотите, чтобы нас перестали бояться и уважать?

— Что же нам делать? Переубивать всех к чёртовой матери⁈— склонив голову набок, почти пропела Андреа.

— Ну почему же… Можно найти иное наказание!

— Какое? — не унималась Андреа.

Грегори, не моргая, глядел на Мари-Бэлль.

— Да, действительно. Какое? — я повернулась к Мари-Бэлль. — Что ты можешь предложить? Добиваться уважения путём причинения страданий и запугиваний — не лучший способ заслужить уважение. Ты можешь меня бить о стену головой, пока не вспотеешь, но ничего не добьёшься.

Алекс до боли сжал моё плечо. Сейчас начнётся!

Глава 29

— Как ты смеешь в суде… — раскатом грома разразился голос вампирши.

Стюарт одернул её и усадил на место. Она обеими руками схватила его за запястье.

— Я задала тебе всего лишь вопрос, Мари-Бэлль, — с милой улыбкой перебила я и сложила руки на коленях. — Мне ли тебе напоминать, что с легализацией вампиров мир изменился, а законы совета — нет. Как и сто лет назад, вы прячетесь под землей и думаете, что правите балом. Ничего подобного. Вас приравняли в правах с людьми, а вы продолжаете считать их своей пищей, дичью. Смирись, Мари-Бэлль. Твоё время прошло. Когда-нибудь твоя голова будет висеть над камином в доме какого-нибудь богатея.

По залу поползла сила. Я перегибала, но не могла остановиться. Она заслуживала гораздо худшего. Жар стелился по полу, воздух густел и переливался. Стало трудно дышать.

— Ты ответишь мне или стесняешься кого-то?

Грегори, сидевший рядом, приподнял вопросительно брови, глядя на Мари-Бэлль. Его определённо забавляла ситуация.

— Я тебя на куски разорву и скормлю собакам! — плюнула ядом Мари-Бэлль, долго копившимся в её мертвом сердце.

Оттолкнув Стюарта, она вцепилась руками в подлокотники. С такой силой, что дерево запищало и треснуло.

Я поднялась со своего места.

— Считаешь, этого будет достаточно?

— Для меня — вполне!

— Для тебя, — подчеркнула я и устало вздохнула. — Всё дело в твоём личной отношении ко мне, Мари-Бэлль, а эти двое, — я указала в сторону прикованных к стене, — всего лишь способ лишний раз пнуть, показав, что я тебе не ровня. Каждый из вас видит во мне ошибку… природы, угрозу своему существованию. И никто не считается с мнением. Моё слово в совете не имеет веса и влияния.

— Ты ошибаешься, — возмутилась Стефания.

Я поморщилась, не глядя на неё.

— Мы не о тебе сегодня говорим, Кира, — прошипела Мари-Бэлль. Взгляд её давил на мою кожу, словно пресс.

— Всё, что относится к смертным, касается и меня, Мари-Бэлль. Здесь я представляю интересы людей. Вы водите их за нос, клянётесь в дружелюбии, изображаете из себя безобидных созданий, в то же время представляя, как посасываете их кровь. Я устала принимать участие в этом.

Мари-Бэлль отошла от своего кресла, спустилась с пьедестала. Шлейф платья тащился следом, как сверкающий хвост. Выдав мне восхитительную улыбку, она направилась к осужденным, покачивая бёдрами и что-то мурлыкая под нос.

При виде неё, Изабелль воспрянула духом и бескостным движением встала с пола, будто её за ниточки подняли. Я догадывалась, что сейчас может произойти, и мне совершенно не хотелось этого видеть.

Мари-Бэлль, проходя мимо Эмили, остановилась, словно увидела любопытную вещицу в витрине магазина. Склоняя голову итак, и эдак, она разглядывала женщину, обнюхивала её.

Небрежно касалась руками, собирала тонкими когтистыми пальцами складки на платье.

— Мари-Бэлль, что ты задумала? — хмурясь, спросил Антонио. В голосе его послышались гневные нотки.

— Я хочу поиграть, — прошелестела она в ответ и взяла лицо женщины за подбородок длинным изогнутым ногтем.

Несчастную трясло от ужаса, глаза были расширены и полны непролитых слёз. Мари-Бэлль рассмеялась — радостно, звонко, хищно.

— Такие слабые, такие беззащитные. И что вы в них только находите, не понимаю… Стюарт? — она резко повернулась к своему любовнику. Он неотрывно глядел на неё с пустым выражением на лице. — Что ты нашёл в Кире⁈

Он сложил руки на животе и изящно пожал плечами.

— То, чего нет у тебя — душу, жизнь, тепло.

Что-то треснуло у меня в груди, я задержала дыхание. И медленно повернула голову. Стюарт ощутил мой взгляд — на миг опустил глаза, а потом посмотрел в упор.

Показалось, что между нами что-то промелькнуло — некое понимание, искра энергии. Стюарт как никогда выглядел живым, настоящим. Он играл с моим сознанием?

Я нахмурилась и отвернулась, не в силах избавиться от странного чувства. Щиты были на месте, так в чём же дело?

— Мы находим в человеческих женщинах то, чего нам не хватает, — согласился Роберт.

Мари-Бэлль метнула в него разъёренный взгляд. Слова Стюарта зацепили её. Ещё немного откровений, и Мари-Бэлль удар хватит.

Вампирша подошла к Роберту и легко взмахнула рукой. На его лице появились царапины, из них проступили капельки крови. Стюарт слетел с пьедестала с непринуждённым изяществом, свойственным по-настоящему старым.

— Мари-Бэлль, довольно! — голос Антонио заполнил зал низким, дымящимся злостью звуком.

— А что я такого делаю⁈ — игриво пожав плечами, удивилась она и вновь обратилась к Роберту. — Ты сильнее Эмили, а значит, ты её защитник?

— Да, — нахмурившись, настороженно сказал вампир.

— Тогда посмотрим, как ты сейчас ей сможешь помочь.

Погладив его по щеке, Мари-Бэлль размытым от скорости движением мелькнула к женщине. Я едва уследила за ней глазами.

Она содрала с Эмили платье — затрещала ткань и сползла на пол. Эхо вопля женщины долго гуляло по просторному помещению.

Изабелль захихикала.

Роберт зарычал и дёрнулся, но цепи крепко держали его руки. На самом деле, кандалами вампира не сдержать. Если, конечно, не заговорить их или сковать из заколдованного серебра.

Именно такие кандалы и были на Роберте.

Стефания, Андреа и Грегори сгрудились за спиной у Антонио, как голодные, но пугливые гули. Их голод выплеснулся в воздух, от него зашевелились волосы на затылке.

Стюарт поглядел на них, на Мари-Бэлль, и на меня. Я одарила его ледяным взглядом. Пока Роберт бессвязно орал, Изабель и его любовница обступили Эмили.

Они гладили её кожу, руки, плечи, перебирали волосы, а она пыталась сопротивляться. Моё терпение лопнуло, когда Мари-Бэлль ноготком провела по правой груди Эмили, пуская кровь.

Алая капля скатилась по бледному впалому животу. Вампирша придвинулась к жертве и стала вылизывать ранку.

— И что, никто не вмешается? — спросила я и поглядела на шайку гулей. — Вы будете бездействовать, пока эти две извращенки убивают женщину?

Вампиры, молча, обратили ко мне пустые лица. Поджав губы, я спустилась с пьедестала, придерживая подол платья. Изабелль обернулась и зашипела, оскалив клыки.

И рванула на меня размытым вихрем силы.

Я не успела отреагировать — она повалила меня на пол и заползла сверху. Хотелось плюнуть в это бледное лицо, но я боялась того, что она могла со мной сделать.

По лбу скатилась капелька пота. Я уперлась ладонями в плечи Изабелль, не давая ей приблизиться к горлу.