Я откинулся на спинку сиденья.
Растение-утилизатор. Живой организм, который поглощает некротическую энергию — ту самую, которую мне предстояло вычищать вручную, тратя драгоценный резерв и время.
Если это работает так, как он описывает…
— Насколько оно эффективно? — спросил я. — Скорость поглощения, объём, побочные эффекты?
— Мы ещё не… мы только начали тестировать… — Лисицкий замялся. — Но первые результаты обнадёживают! Одно растение за сутки может очистить… по нашим расчётам… примерно кубометр сильно заражённой почвы. Или десять кубометров слабо заражённой. Приблизительно.
Кубометр в сутки, и это одно растение. Если высадить сотню — сто кубометров. Тысячу — тысяча кубометров. Это не решало проблему полностью, но могло сократить время очистки в разы.
— Побочные эффекты?
— Вот тут сложнее, — ректор снова нервно оглянулся. — Оно растёт. Причем быстро, очень быстро! За три дня из семечка вымахало в… в монстра, господин. Пол метра в высоту, щупальца… то есть, я хотел сказать, побеги… везде. И оно…
Он замолчал.
— Что?
— Оно кусается.
— Кусается, — повторил я.
— Ну, не кусается в прямом смысле. Но когда один из лаборантов попытался взять образец ткани, оно… отреагировало, причем весьма агрессивно. У него теперь три шва на руке и больничный на неделю.
— Ваше растение напало на человека.
— Защищалось! — Лисицкий поднял палец. — Оно защищалось, господин. Мы думаем, у него есть примитивные инстинкты самосохранения. Это же живой организм, он реагирует на угрозы. Просто нужно найти правильный подход.
Я обдумал информацию.
Растение, которое жрёт некротику, быстро растёт и способно постоять за себя. Потенциально — идеальный инструмент для очистки территорий.
— Оно размножается?
— Пока нет, — Лисицкий помотал головой. — Мы специально заблокировали репродуктивную функцию на генетическом уровне. Без нашего контролируемого черенкования оно не может дать потомство. Это была мера предосторожности.
Разумно. Хоть что-то они предусмотрели.
— Как оно выглядит?
Лисицкий замялся.
— Может, лучше вы сами посмотрите, господин? Словами это… сложно описать.
— Настолько плохо?
— Настолько странно. — Он криво улыбнулся. — Ни на что не похоже. Наш главный ботаник, Семёнова, говорит, что оно прекрасно. Но она и про «Лунную Глицинию» так говорила.
Я принял решение.
— Еду к вам, — сказал я и посмотрел на карту, — Никому не позволяйте трогать образец до моего приезда. И держите лаборанта с шрамами подальше — не хочу, чтобы растение нервничало.
— Да, господин! Конечно, господин! — Лисицкий просиял. — Мы будем ждать! Семёнова уже готовит презентацию, и…
Я отключил связь.
Фея смотрела на меня поверх своего игрушечного мушкета.
— Хозяин, вы ведь понимаете, что это может быть очень плохой идеей? Неконтролируемый мутант, который жрёт магию и нападает на людей?
— Или очень хорошей.
— А если оно вырвется? Начнёт пожирать всё вокруг?
— Тогда у нас будет интересная проблема, — я пожал плечами. — В любом случае — нужно посмотреть своими глазами.
Фея вздохнула.
— Вы и ваш научный азарт, Хозяин. Когда-нибудь он вас погубит.
— Возможно. Но не сегодня.
Я постучал в стекло водителю.
— Меняем маршрут. Едем в Региональный магический техникум.
«Аурелиус» развернулся, выруливая на дорогу к городу.
Растение, которое питается тьмой и является живым очистителем некроза. Если это сработает — проблема с Котовском решится втрое быстрее, чем я планировал.
Стоит посмотреть, — подумал я. — Даже если придётся иметь дело с кусачим монстром полутора метров ростом.
Видел я и пострашнее.
Чёрный внедорожник с тонированными стёклами вылетел навстречу и резко затормозил, подняв облако пыли. Наша машина остановилась следом.
Внезапно из него выпрыгнула Лина прежде, чем осела пыль, и её лицо сияло так, будто она выиграла в лотерею.
— Котик! Всё привезла! Редкие соли, ртуть, эфирные масла, лунный экстракт — полный комплект!
— Хорошо. Оставь техникам, — я выглянул из окна. — Я сейчас еду в Северный.
— В Северный? — она подошла ближе. — Зачем?
— В техникуме вывели растение, которое жрёт некротику. Нужно посмотреть.
Её глаза загорелись азартом.
— Хочу с тобой!
— Это не экскурсия.
— Пожалуйста, котик! Я только что притащила тебе кучу редких реагентов. Заслужила?
Фея возникла над моим плечом.
— Хозяин, это деловая поездка…
— Я буду тихой, как мышка! — перебила Лина. — Ты даже не заметишь!
Я посмотрел на неё, потом на Фею, потом снова на Лину.
— Садись в машину.
Она просияла и практически побежала к «Аурелиусу». Фея издала возмущённый звук, но промолчала.
Машина вырулила и снова взяла курс на Северск — смотреть на монстра, который питался тьмой.
Глава 11
Ректор Лисицкий
Анатолий Петрович Лисицкий стоял посреди руин и думал о том, что жизнь — несправедливая штука.
Оранжерея — его гордость, его детище, единственное место в этом богом забытом техникуме, где происходило что-то по-настоящему важное — лежала в руинах. Стёкла выбиты, стеллажи перевёрнуты, горшки разбиты. Земля, черепки, растоптанные ростки — всё вперемешку, всё уничтожено.
И надпись на стене. Красной краской, криво, с потёками:
«ЗДЕСЬ ХОЗЯИН — МЭР»
Лисицкий смотрел на эти буквы и чувствовал, как внутри что-то сжимается в ледяной комок.
Десять минут, — стучало в голове. — Воронов будет здесь через десять минут. Может, через пять. И что я ему скажу?
Он вспомнил, как всё начиналось. Грант на восемь с половиной миллионов, невиданные деньги для их нищего заведения. Воронов приехал тогда посмотреть на «Лунную Глицинию» — и остался. Ходил по коридорам, разглядывал облупленные стены и протекающие потолки, слушал сбивчивые объяснения Лисицкого о нехватке финансирования.
А потом просто сказал: «Я дам вам деньги. Используйте с умом».
Используйте с умом. Лисицкий использовал — закупил новое оборудование, реактивы, зарплаты преподавателям.
А потом пришёл Гужевой.
Мэр Северного, хозяин города, человек, который контролировал всё — от энергостанций до последнего ларька на рынке. Добродушное лицо, мягкий голос, глаза свиньи-людоеда.
«Игорь Семёнович, — сказал он тогда, сидя в этом самом кабинете, — вы, кажется, забыли, кто здесь главный. Воронов здесь лишь временно, сегодня он есть, завтра его нет, а я буду всегда. И грант этот… он ведь через городской бюджет проходит, верно? Так что давайте-ка перераспределим средства иначе.».
Лисицкий отказал. Впервые в жизни — отказал, потому что вспомнил взгляд Воронова, когда тот говорил: «Используйте с умом».
И началось.
Проверки — пожарные, санитарные, налоговые. Каждую неделю новая комиссия, новые штрафы, новые угрозы. Счета заморозили «до выяснения обстоятельств». Поставщики отказались работать — им намекнули, что это нежелательно.
А потом появилась лиана.
Это была случайность. Один из студентов-ботаников экспериментировал с удобрениями, пытался повысить магическую проводимость обычных растений. Ничего особенного, рутинная работа.
Но что-то пошло не так или наоборот слишком так.
Росток мутировал и начал расти с невероятной скоростью. А потом… потом он сожрал старый накопитель, который лежал рядом для калибровки. Просто поглотил и вырос ещё больше.
Лисицкий сначала испугался, а потом обрадовался.
Воронову нравятся странные растения, — подумал он тогда. — «Лунная Глициния» его заинтересовала. Может, этот мутант тоже пригодится? Может, это мой шанс?
Он позвонил Воронову. Рассказал о «прорыве», о «революционном открытии», о растении, которое питается тёмной энергией. Преувеличил, конечно, приукрасил и представил случайность как результат целенаправленной работы.
