Такси до Сердца Леса - Фарг Вадим

– Это не просто свадьба, Антон, – пояснил он, немного понизив голос. – Это очень важный союз. Единственный шанс спасти их угасающий род. Так что поездка предстоит ответственная. И очень, очень своевременная. Для всех вас.

Я снова посмотрел на Зоряну. Она слегка улыбнулась мне, и я понял, что готов ехать. И дело было уже не только в деньгах или желании сбежать от Лены. Я хотел ехать, потому что впервые за долгое время почувствовал, что могу стать частью чего-то важного и светлого, а не этого бесконечного абсурда.

– Я готов, – сказал я уже более уверенно, чем несколько минут назад. – Когда выезжаем?

Глава 2

Мы выехали из города, когда ночь уже полностью вступила в свои права. Яркие огни реклам, витрин и уличных фонарей остались где-то позади, и теперь мы неслись сквозь бархатную, почти осязаемую темноту загородного шоссе. Единственным светом был конус от фар моей старенькой, но верной машины, выхватывающий из мрака кусок асфальта и обочину. В салоне повисла тишина, такая густая и неловкая. Она была плотнее, чем клочья тумана, которые мы то и дело пронзали в низинах.

Я чувствовал себя ужасно скованно, словно на меня смотрели сотни глаз. В зеркале заднего вида я постоянно ловил тяжёлый, изучающий взгляд Лады. Она сидела прямо за мной, и её недоверие ощущалось почти физически. Для неё я был чужаком, человеком из того самого шумного и суетливого мира, от которого они, видимо, бежали. Я не знал, что именно Адам ей про меня наговорил, но, судя по её взгляду, она не верила ни единому слову. Её подозрительность заставляла меня вцепляться в руль так, что костяшки пальцев побелели.

Зоряна, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, была совсем другой. На момент мне показалось, что Лада сверлила меня взглядом. Но нет. Её любопытство было лёгким и невесомым, как пыльца одуванчика. Она с явным интересом осматривала салон: потёртую обивку, мой дурацкий брелок в виде лисички, который болтался под зеркалом, и, конечно, меняющиеся пейзажи за окном. Её молчание не давило, а, наоборот, будто бы приглашало начать разговор. Но я, обычно способный разговорить даже камень, напрочь лишился этого дара. Все мои стандартные фразы для small talk, вроде «погодка сегодня что надо» или «далеко ли путь держите?», казались до смешного глупыми и неуместными рядом с этими двумя женщинами. От них пахло лесом, травами и летним дождём, а от меня – бензином и городской пылью.

Тишину нарушила Лада. Её голос, прозвучавший с заднего сиденья, был ровным и спокойным, но в нём отчётливо слышались стальные нотки.

– Адам сказал, вы лучший в своём деле. Вы всегда работаете по ночам?

Вопрос казался простым, но я сразу понял, что это проверка. Она хотела убедиться, что я не какой-нибудь случайный ночной гуляка, а серьёзный человек.

– Ночью на дорогах меньше машин, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно и профессионально. – И люди ведут себя спокойнее. Почти всегда.

Я решил не добавлять, что именно за этим самым спокойствием я и приехал в их странное кафе «Тупичок», спасаясь от бесконечных звонков моей бывшей.

Лада хмыкнула. Было очевидно, что мой ответ её не слишком впечатлил.

И тут в разговор мягко вступила Зоряна. Она сделала это так легко и естественно, словно просто переключила радиостанцию с раздражающего шипения на приятную мелодию.

– Посмотрите, какие сегодня звёзды, – тихо сказала она, глядя вверх через лобовое стекло. – В городе таких никогда не увидишь.

Я невольно поднял глаза. И правда, всё небо над нами было усыпано мириадами ярких, мерцающих точек. Целая россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Я так давно не смотрел на звёзды, что на мгновение мне показалось, будто я вижу их впервые в жизни. Этот простой комментарий сработал лучше любой самой остроумной шутки. Он выдернул меня из моих тревожных мыслей и вернул в момент «здесь и сейчас».

– Да, вы правы, – кивнул я, чувствуя, как камень, давивший на плечи, стал немного легче. – Когда постоянно живёшь в городе, то и забываешь, что над головой есть что-то ещё, кроме крыш и спутанных проводов.

Зоряна улыбнулась. В полумраке салона я видел лишь уголки её губ, но улыбка эта была тёплой и очень искренней. Она не оценивала меня и не пыталась подловить. Она просто разговаривала. И в этот момент я впервые за весь вечер почувствовал себя не просто таксистом, а живым человеком.

Лада сзади по-прежнему молчала, но её настроение изменилось. В нём больше не было открытой враждебности, скорее, настороженное ожидание. Кажется, тонкий лёд недоверия начал потихоньку трескаться.

Машина летела по тёмной ленте шоссе, увозя нас троих всё дальше от города. Я понятия не имел, куда мы едем и что ждёт меня впереди. Но, поглядывая на спокойный профиль Зоряны и чувствуя, как паника, которую посеяла во мне Лена, наконец-то отступает, я ощущал странную смесь тревоги и зарождающегося умиротворения. Я наконец-то двигался вперёд. И в прямом, и в переносном смысле.

Пока старенькая иномарка Антона мчалась по ночному шоссе, в другом конце леса, на большой поляне, вытоптанной до состояния пыльного круга, бушевали страсти.

Ярило был в бешенстве. Его огненно-рыжие волосы, казалось, искрились от ярости. Он метался из одного конца поляны в другой, пиная сапогом попадавшиеся под ногу шишки и выкрикивая проклятия в адрес всего на свете.

– Увезли! Они её просто взяли и увезли, Добрыня! – взревел он, резко останавливаясь перед своим единственным другом и слушателем. – Пока мы тут с лешими в догонялки играли, её похитили! На свадьбу! Насильно!

Добрыня, коренастый и крепкий, как вековой дуб, невозмутимо вытирал ветошью руки, перепачканные в машинном масле. В отличие от своего вспыльчивого друга, он не видел в случившемся трагедии вселенского масштаба.

– Свадьба – дело хорошее, – пробасил он, с прищуром глядя на Ярило. – Род продолжать нужно. Зоряна – девка на выданье. Давно пора.

– Пора?! – Ярило подскочил к нему так близко, что, казалось, сейчас испепелит взглядом. – С кем пора? С этим бледным городским заморышем? С этим слабаком из угасающего рода? Да он даже костёр без твоих дурацких спичек разжечь не сумеет! Она должна быть моей! Понимаешь? Моей! Я – солнце! Я – сила! Я – сама жизнь! Я ей в прошлом году на Купалу самый красивый и большой венок сплёл! Все девки обзавидовались!

Его пламенную речь прервал странный звук, больше похожий скорее на скрежет чем кашель, донёсшийся со стороны их транспортного средства. Старая вишнёвая «девятка», припаркованная под разлапистой сосной, издала этот звук, словно подавилась собственной ржавчиной. Один бок машины был прилично помят, задняя дверь держалась на честном слове и куске проволоки, а из-под капота время от времени поднимался сизый дымок.

– Она не выбирала его, – прорычал Ярило, но теперь он будто убеждал самого себя. – Это всё её мать, Лада! Вечно у неё какие-то планы, союзы, договоры… Тьфу! Силу нужно в деле доказывать, а не на бумажках расписывать!

Добрыня молча кивнул, с этим утверждением он был согласен, и забросил промасленную тряпку на заднее сиденье.

– И что ты собираешься делать, солнцеподобный ты наш? Венками им вслед кидаться будешь?

Лицо Ярило вмиг изменилось. Ярость уступила место хищной и азартной ухмылке.

– Мы их догоним, друг мой. Я докажу ей, что я – лучшая партия во всём белом свете. Я покажу этому… жениху, что такое настоящая мужская сила.

Он решительно зашагал к машине. Добрыня лишь тяжело вздохнул и покорно поплёлся следом, усаживаясь на водительское место. Он слишком хорошо знал своего друга: если Ярило что-то вбил себе в свою рыжую голову, спорить с ним было бесполезно. Это всё равно что пытаться уговорить реку течь в обратную сторону.

Ярило с грохотом рухнул на пассажирское сиденье, которое жалобно скрипнуло под его весом.

– Заводи свою развалюху, Добрыня! В погоню! За мою любовь!

Добрыня повернул ключ в замке зажигания. «Девятка» чихнула, заскрежетала всеми своими внутренностями, но не завелась. Он попробовал ещё раз. И ещё. Результат был тот же. Ярило нетерпеливо забарабанил кулаками по приборной панели.