Не открывай вампиру дверь! (СИ) - Ворон Светлана

Устроившись в кресле с ногами, я натянула плед и взяла в руки бокал, отчаянно твердя себе, что потерпеть осталось всего день. Завтра. Завтра я вручу продажу этого дурацкого дома агенту и навсегда избавлюсь от ненужного наследства, в том числе и от обязанности до конца своих дней следить за исправностью стрёмного замка.

Меня окружала настолько глубокая тишина, что я могла расслышать даже слабый шум листьев за окном и каждое поскрипывание старых досок. Поэтому для меня стали полной неожиданностью голоса, раздавшиеся где-то очень недалеко… веселые голоса! И резко зазвучавшие ритмичные басы на их фоне.

Я решила, что это подъехала машина, но звуки исходили не с улицы. К моему ужасу, музыка шла откуда-то снизу… как будто из-под дома… Из погреба? Да, кто-то точно промышлял в нем!

Я чуть не выронила бокал, когда голоса приблизились, словно их обладатели находились в соседней комнате. Я чувствовала вибрацию от бас-гитары каждым волоском. Звон бутылок, хотя была уверена, что из бабулиных закромов ничего не осталось.

И, к моему бесконечному потрясению, я вдруг поняла, что подобное присутствие ощущала и раньше. Когда мне было семь лет, и бабушка сердито выволакивала меня из погреба, запирая его на ключ, я слышала уже такие голоса. Просто спустя время списала их на разыгравшуюся детскую фантазию.

Ужас поднял меня с кресла, когда я осознала, что сдерживающий дверь замок я сама же сегодня и поломала. Оставив ее открытой!

И что теперь делать? Схватив нож, я тихо прокралась вниз, прямо к страшной двери, убеждая себя, что звуки мне мерещатся.

Может, это бабушкина перележавшая консервация так на меня подействовала? Может, содержимое бутылки было испорчено, и у меня галлюцинации?

По мере моего осторожного приближения музыка становилась громче, я смогла расслышать отдельные слова. Там были мужчины.

- Откроем девяносто первого года? Пятьдесят четвертого ты, конечно, не дашь? – прозвучал низкий бас.

- Девяносто первого – самое то, - баритон с хрипотцой лился, словно медовая патока. - Пятьдесят четвертый для особых случаев.

Крадучись, я приблизилась к кованой двери и прижалась ухом, жалея сейчас, что не повесила новый замок. О чем я только думала?

Музыку отсюда слышно было лучше - инструментальная, довольно сложная композиция, раньше мне такая нигде не попадалась. Необычная и красивая. Похоже, там, за дверью, готовились к обычной домашней вечеринке. Вот только накануне там не было ничего, кроме земли!

- Ты чуешь это? – заинтересованный голос и быстрые шаги заставили меня отпрянуть от двери и слиться со стеной. Задержав дыхание и стараясь не издавать ни звука, я застыла, избегая нежелательного внимания.

- Человек? – в приятном мужском баритоне вспыхнуло удивление.

- Куда ведет эта дверь?

- Никуда.

Мое сердце колотилось в груди как бешеное, нервозно я шарила по полкам глазами, ища любую подходящую подпорку для двери. Но вряд ли я сумела бы пошевелиться. На самом деле, от страха я не могла двинуться с места, мысленно прося у бабушки прощение за то, что подвела ее. Она доверила мне семейную тайну, а я чертовски легкомысленно отнеслась к ней.

Слова о хаосе, разрушающем землю, теперь суеверием не казались. Они превратились в реальность. Несмотря на то, что голоса по ту сторону двери казались вполне миролюбивыми, я нутром чуяла растущую опасность, способную поглотить если не весь мир, то меня одну, если «соседи» найдут мою дыру.

- А ключ у тебя есть? – обладатель баса повеселел, предвкушая неожиданное открытие.

- Да нет там ничего за дверью, - хозяин баритона был равнодушен. – Я проверял.

- Давай ключ.

Я обмерла от страха, когда парень с баритоном пробормотал «держи», после чего ключ в замочной скважине заскрипел и с тугим щелчком открыл запирающий механизм. Взвыли ржавые петли, и чужак втянул воздух прямо рядом со мной – в опасной близи, словно между нами уже почти не осталось преграды.

- Здесь замуровано, - констатировал обладатель тягучего баритона.

Музыка сменилась на рок, после чего кто-то позвал издалека:

- Шед, Хью, поторопитесь! Пора ехать!

- Дай нам еще минуту, Оли!

- Пойдем, - предложил скучающий хозяин баритона, – с дверью я потом разберусь.

- А жаль.

Дверь на той стороне заскрипела и глухо ударилась о каменную кладку, и я мысленно поблагодарила того Оли, который меня сегодня спас.

Дрожа, я сползла вдоль холодной стены и сидела там бездыханно. До тех пор, пока звуки музыки не стихли полностью, и постепенно я поверила – те, кто были с другой стороны, уехали по делам, и пока что я в относительной безопасности. Только тогда я посмела покинуть погреб, все еще стараясь не шуметь.

Глава 4

За кладкой оставалась лишь последняя преграда: еще одна металлическая дверь, почти так же изъеденная ржавчиной, как и моя. Она легко поддалась – ее непредусмотрительно оставили открытой, - и я толкнула ее рукой, распахивая настежь. Открылась она без скрипа. С той стороны о ней явно заботились, смазывали петли, даже если не понимали назначения.

Ощущение сюрреализма происходящего не оставляло меня ни на минуту, пока я просовывала свечу в проем, чтобы осмотреть хоть что-то на другой, таинственной стороне. Боялась до чертиков, что кто-то внезапно выпрыгнет из темноты и схватит за руку, но любопытство пересиливало.

Свечи было недостаточно, чтобы оценить картину. Я вроде бы видела ряды, похожие на те, что и в моем погребе, как будто на той стороне тоже хранили бутылки. Но для того, чтобы убедиться, требовалось войти внутрь…

И почему человек устроен так, что желание приоткрыть завесу тайны всегда сильнее страха? Если бы не эта людская черта, не было бы столько нелепых смертей и пословиц про оторванный нос. Я была близка к обнаружению невероятного знания, чего-то такого, чего физически не может существовать, и не могла теперь просто запереть дверь на замок и забыть об этом. Я должна была узнать, что все это значит. Поэтому отставила в сторону сомнения и полезла внутрь, страшась, но одновременно жаждая получить ответы.

Свет маленького пламени был скуден и создавал монстров из теней – наверное, для того, чтобы заставить меня отречься от безумного плана. Но я все же собиралась идти до конца.

Полки оказались совсем не такими, как мои – новее и солиднее, они были отлиты из черного металла, а не сделаны из дерева. В отличие от пустых бабушкиных ячеек, здесь в каждой было красное, помеченное годами. Старой выдержки и молодые. Бутыли разительно отличались от стандартных размером и формой: огромные, литра по три, а может, и больше. Продолговатые и пузатые, чистые и блестящие. Владелец хорошо заботился о своих запасах.

Тишина в доме придавала мне храбрости. Хозяин и его гости куда-то ушли, я была тут одна, поэтому рискнула подняться по ступеням и отворить дверь на первый этаж.

Свет зажегся сам, без моего участия. Неяркий и чувственный, он исходил отовсюду и создавал уютный полумрак, как будто хозяин дома не любил яркие лампы. Интерьер комнат меня поразил – почти футуристический стиль, изысканный и дорогой. Четкие линии, идеально выверенный дизайн. Плоский телевизор во всю стену, выглядевший как большое прозрачное стекло, множество аппаратуры, назначения которой я не понимала, узнала только стереоустановку, и то не была уверена. Никаких кнопок я разглядеть не смогла, как и пульта, управляющего этой навороченной техникой.

Я задула свечу и уже смелее стала осматривать дом, в котором просто не могло жить чудовище. Обыкновенный дом богатого человека.

Несколько фотографий висели на стене, и одна стояла на полочке. На двух были изображены друзья в обнимку – на фоне пирамид и яхты на причале. Третья оказалась портретом. На всех повторялся один молодой человек – обаятельный парень с копной темных волнистых волос, спускающихся чуть ниже ушей и слегка взлохмаченных ветром. Даже на портретном снимке в аккуратной прическе сквозила некоторая небрежность. Однако его красоты она не портила, а добавляла очарования.