Просто Игрок I (СИ) - Шимуро Павел

│ Разрыв необходимо закрыть. Незакрытый разрыв через 72 часа выйдет наружу │

│ Для закрытия требуется подключение к Системе │

Прочитал раз, потом ещё, но понятнее не стало. Слова вроде русские, по отдельности все знакомые, а вместе складывались во что-то такое, что Валера по вечерам в телефоне смотрит, пока я журнал заполняю. Оглянулся, будто кто-то стоит за спиной и всё это мне показывает, только никого там не было — одна тележка у касс да картонный школьник.

Строчки повисели и погасли, а на их месте загорелись новые:

│ Вы обнаружены. Доступно подключение │

│ Состояние тела: непригодно. Остаток: не более 4 месяцев │

│ Подключиться. Уровень 1. Начать перестройку тела │

│ Отказаться. Запись не будет создана │

Какого чёрта вообще здесь происходит?

Глава 2

Протянул руку и попробовал их тронуть, нужно же что-то сделать. Рука прошла насквозь, а строчки даже не дрогнули. Помахал ладонью туда-сюда, но толку снова никакого.

Отошёл к стене, прислонился спиной и стал ждать, когда это пройдёт. Мало ли, день все-таки тяжелый был, чего только не покажется, да и на лестнице мне сегодня уже было не сладко. Стоял, дышал с присвистом, уже прошла минута, потом две, а оно всё висело, только чуть левее, потому что я сам сдвинулся. Перечитал вторую строчку про остаток, который отвел мне врач, и вот тут неприятно стало. Я ведь никому не говорил о своей проблеме, так откуда?

Достал телефон, и на нем с часами на всё было нормально, а вот сети не было совсем, и это в здании, где даже в подвале ловит. Набрал всё равно сначала ЧОП, потом сто двенадцать, и оба раза не соединило, хотя второе вроде как без сети должно ловить. Сунул его обратно в карман, ведь сейчас он не больше, чем кирпич, который показывает время.

Спереди стекло, сзади стекло, позвонить некому, а стоять между ними до утра тоже не вариант, потому что сменщик придёт, а я тут как рыба в аквариуме. Других строчек, кроме этих двух, больше не появилось, поэтому наугад ткнул пальцем в верхнюю. Палец опять прошёл насквозь, но строчка мигнула, и все они разом погасли.

│ Подключение выполнено. Уровень 1 │

│ Тело признано непригодным. Перестройка начата │

Какая ещё перестройка, чего там перестраивать, что осталось? К сожалению, спросить не у кого. Строчки повисели и погасли сами, словно их никогда не было.

Только вот впереди стекла больше не было. Я протянул руку туда, где четверть часа назад разбил нос, а рука прошла свободно до самого островка с чехлами. Обернулся и постучал костяшками назад, а там стекло как стояло, так и стоит. Твою-то, выбирать здесь явно не из чего.

Только шагнул вперед, как перед глазами снова загорелось:

│ Разрыв. Плотность: 28 │

│ Закрытие: 0 %. Выход: с 60 %│

│ До выплеска: 71 ч 52 мин │

Строчки погасли, а вот ноль с процентом так и остался в правом углу, маленький такой, и сколько я ни моргал, он никуда не девался.

…

Делать нечего. Я пошёл вдоль стены, и по дороге заметил, что между плитками, в затирке, наросло что-то зеленоватое такое, вроде налёта на кране. Я повел фонарём по швам и заметил, что оно было на каждом шву, куда ни посвети. Трогать его я не рискнул — кто его знает, что это за дрянь.

Возле кофейни на столике стояли два стакана — один большой, с крышкой, ещё недопитый, а второй детский, с трубочкой. Только вот этот столик Тамара Ивановна при мне в десять вечера протирала, и ничего на нём не было. Тут меня, как назло, и прихватило — закашлялся так, что пришлось остановиться и упереться рукой в колено, пока не отпустило.

Откашлялся, выпрямился и только тогда услышал, что со стороны касс кто-то идёт. Посветил туда, и из-за стойки с картонным школьником вышел высокий мужик в чем-то тёмном, и пошёл прямо на меня.

— Мужик, закрыто уже, — сказал я ему, как говорю всем, кого после десяти в галерее ловлю, и махнул фонарём в сторону выхода. — Давай на выход, провожу.

Только он не ответил и шагу не сбавил. Как только подошёл поближе, в свет, так я и разглядел, что никакой это не мужик. С виду почти человек, тут не поспоришь, только кожа у него тёмная с серым отливом, а над лбом два коротких рога, кончики которых светились зелёным.

Я аж попятился, и фонарь в руке дрогнул. Первая мысль была, что это кто-то из молодых дурью мается, нацепил на себя всякого и пришёл пугать сторожа, видал я такие ролики. Только кто ж ночью пролезет в закрытый центр, да ещё мимо меня? И рога у него были как будто не нарисованные, светились они сами, изнутри.

Я нарочно отвёл от них фонарь, а они светились так же. А над рогами, прямо в воздухе, висела маленькая двойка, как проценты у меня в углу, и к фонарю она тоже никакого отношения не имела. Что это за хрен такой вообще и откуда он тут взялся?

По дороге ему попалась та самая тележка, загруженная доверху, и обходить он её не стал, а просто упёрся грудью и толкал, пока она не отъехала в сторону. Пока он с ней возился, я вынул дубинку из петли первый раз за все месяцы, фонарь переложил в левую руку и отступил от стены на шаг, чтобы было куда пятиться. Бить его я пока не собирался. Рога рогами, а вдруг и правда человек, просто не в себе, накурился чего или ещё что, всякое ж у нас на объекте бывало.

— Стой на месте, — сказал я уже громче и посветил ему прямо в лицо. — Стой, говорю, это охрана. Ещё шаг, и применю спецсредства.

Только он не прикрылся и даже не сощурился, хотя свет бил ему прямо в глаза, а шёл так же ровно, словно ничего и не было.

Отступил я ещё немного и сказал уже по-простому, мол, мужик, не дури, давай сядем, разберёмся, скорую тебе вызову, хотя вызвать ее из-за отсутствия связи я не мог.

Без толку, он за всё это время ни разу даже рта не открыл.

Когда он подошёл совсем близко, я упёрся ему дубинкой в грудь двумя руками. Он и не подумал остановиться, отчего меня самого потащило назад по плитке. Вот тогда до меня и дошло, что разговаривать тут не с кем — не слышит он меня и не видит, ему всё равно, тележка перед ним или я, идёт себе, пока во что-нибудь не упрётся.

Я отскочил в сторону, а он прошёл мимо, развернулся на звук, и тут я ударил, вот только бил в голову, а попал по плечу — рука сама в последний момент ушла ниже.

Он от этого даже не качнулся, зато вцепился мне в куртку и так толкнул, что я плечом влетел в стойку с чехлами, отчего аж искры из глаз посыпались.

Благо, тянул он меня к себе медленно, так что я успел ударить его сбоку по колену, потом ещё раз, пока нога у него не подогнулась. Он осел, но куртку так и не отпустил, и меня потянуло следом, только теперь уже я стоял над ним. Тут-то я и ударил туда, куда с самого начала надо было — сверху между рогов, и бил до тех пор, пока пальцы у него не разжались.

Он завалился на бок и больше не шевелился, а из-под рогов на плитку потекло что-то зелёное. Светилось оно недолго, с минуту, наверное, потом погасло. Я же так и стоял над ним, согнувшись и упёршись руками в колени, и никак не мог откашляться. Плечо ныло, но рука поднималась и пальцы сжимались, так что, видать, просто ушиб.

Отдышался я не сразу, а после заметил, что ноль в углу сменился на тройку, и под ней появилась ещё строчка — двадцать из двухсот. Следом загорелось короткое окно в одну строку:

│ Зафиксировано умение: Удар дубиной [Мусор]. Уровень 3. │

Разглядывать его было некогда, потому что от тела тем временем поднималась зелёная муть и тянулась ко мне. Подставил ладонь, сам не знаю зачем, и она осела в руку. Выкинуть её я не решился. Мало ли ценная хрень какая? Вытряхнул сигареты в карман, а её ссыпал в целлофан от пачки.

Потом посветил на плитку и, к своему удивлению, увидел у его руки деньги — пятисотка и две сотки, наши, мятые, но сухие. Откуда они тут взялись, я понятия не имею, ведь карманов у него не было. Немного постоял, подумал и всё-таки забрал — не бросать же семьсот рублей на полу.

Сунул их в карман и только тогда сообразил, что стою в двух шагах от пожарного выхода. Он у нас в этом отрезке один, между кофейней и салоном связи, и каждую ночь я проверяю, чтобы грузчики его ничем не подпёрли. Табличка над ним горела, как положено, а сама дверь стояла на месте со своей ручкой-штангой, которую надо просто толкнуть.