На золотом крыльце 5 (СИ) - Капба Евгений Адгурович

Шатенку помимо моих кренделей из ножек для стульев связали еще и какой-то заговоренной цепью, потом — погрузили на носилки и вынесли — уже не наши опричники, а местные, из Слободского полка. А потом Рикович сказал:

— А ты чего расслабился? Переходи в соседний кабинет, у тебя фильтрационные мероприятия не окончились. Видишь, какая от тебя польза? Представь, если бы эта неуравновешенная посреди заседания Госдумы сорвалась, а? Или опрос вел бы не ты, а какой-нибудь вальяжный черт из природных Рюриковичей, который менталом пользуется только для того, чтобы девок клеить по барам! Короче, ты — молодцом. Но работать — надо!

— Что с ней? — спросил я. — Кто она вообще? Шпионка, киллер?

— Не, — сказал Рикович. — Психанула просто. Я только что проверил — реально нервный срыв. Бывает. Может, у нее сложный период в жизни. В больничке полежит, прокапается, курсы управления гневом пройдет… Ну и, конечно, на ответственную работу ей путь теперь заказан! Служба протокола оборотней на работу не берет, и жульничать в таком случае — это поставить крест на своей карьере в государственных органах.

— А ничего, что она…

— А что — она? — с безмятежным выражением лица поглядел на меня Шеф. — Никто ж не пострадал! Ну, постреляли. Ну, стулья попортили. Зато показали эффективность фильтрации и вообще — системы безопасности. Все отлично! Я скажу, чтоб тебе кофе принесли с бутербродами, подкрепишься — и продолжишь.

И ушел, выстукивая на своей ляжке ладонью какой-то бодрый ритм.

Остаток рабочей смены я все думал: как мне понять — это новая проверка, попытка спровоцировать инициацию, или реальное происшествие, и я вправду хорошо сработал? Но после того, как еще более запуганные соискательницы закончились, решил наплевать и жить дальше. В конце концов — никто ведь и в самом деле не пострадал. А то, что оборотницу экспансивными пулями изрешетили — это в целом пустяки, дело житейское.

И кабинет ремонтировать все равно буду не я!

На следующую смену я решил взять с собой какую-нибудь цепь попрочнее и вдоль плинтуса ее разложить, чтобы в случае подобных инцидентов сразу — хвать! — и всё. Можно вообще сеть из стальных тросов на потолок повесить, но выглядеть будет стремно. Еще больше кандидатов напугает, а им и так от перспектив общения с менталистом дурно становится. «Лапы ломит, хвост отваливается и лохматость повышенная!» — пришло на ум мне, и я снова помянул Королева. В последнее время, после значительного перерыва, попаданец давал о себе знать все чаще, и я понять не мог: что бы это значило?

* * *

Элька позвонила мне ближе к вечеру по видеосвязи. Она шла по ночной Ингрии среди огней пешеходной линии Васильевского острова, и я видел ее всю, целиком, и ракурс периодически менялся, иногда объектив как будто отлетал на значительное расстояние.

— Я купила дрон с камерой! — тут же пояснила она. — Гляди, как классно!

Она покружилась там, в свете фонаря, под падающим снегом, пританцовывая под музыку. На пешеходке всегда полно уличных музыкантов, даже зимой. Святые люди! На дворе минус десять, снег, ветер — а они играют так, как будто ничего важнее этого в мире нет. Кажется, благодаря таким энтузиастам мир вообще еще не рухнул.

Элька была в своей любимой красной шапочке с помпончиком и красных варежках, в полушубке и модных в этом сезоне валенках. Она выглядела как будто персонаж какой-то веселой сказки, улыбающаяся и с алыми от мороза щечками. А на глазах у девушки я разглядел стильные кругленькие очки дополненной реальности, изготовленные в ретро-стиле. Вот как она управляла дроном, и где видела мое изображение!

— Классно! — показал большой палец я. — Очень красивая!

Кантемирова похлопала в ладоши и еще раз покружилась. Повезло мне с ней!

Я сидел на подоконнике и периодически поглядывал за окно на развод опричного караула. Обилие тяжелой техники в Слободе поражало, даже у ворот всегда дежурил или танк, или — шагающий боевой робот с пилотом внутри. Готовились всерьез! Элька, видимо, поняла, что я постоянно на что-то отвлекаюсь, и спросила:

— Что там у вас происходит? Ужасы какие-то рассказывают, мол, во время подготовки к заседанию Народного Собора всяких злодеев и сумасшедших вылавливают… Опричников в Слободу со всей России нагнали, да?

— Ага, — я тяжко вздохнул. — Прижучили двух магтеррористов, одного османского шпиона, оборотня с нервным срывом и настоящего демократа. Это то, о чем я знаю.

— В каком смысле — демократа? — удивилась Кантемирова. — Что — какого-то земского деятеля?

— Не, говорю же — настоящего, идейного, который за равное, прямое, тайное и свободное голосование, — откликнулся я. — Ну, и за то, чтобы убить всех Грозных, ликвидировать деление на земщину, опричнину, сервитуты и юридики и заключить союз с Галлией и Авалоном. Противный такой дядька, я видел, как его забирали. Он сильно матом ругался, когда его в скорую помощь волокли. Представь: этот демократ перфоманс устроил, хотел себя сжечь, даже горючкой какой-то с ног до головы облился и зажигалку достал, но там погодный маг рядом был, он идиота этого снегом закидал с ног до головы, даже загореться ничего не успело…

— Почему тогда — в скорую помощь? — Элька там, на пешеходной линии, добралась до кофейного автомата и заказала себе моккачино. — Не в тюрьму?

— Не-е-е, его в принудительную психиатрию направят. Это ж явное умственное отклонение: агитировать за равное голосование! Один голос для доктора математических наук, и один — для попрошайки из-под магазина? Один голос — гоблину из Грибанала, и тоже один — для князя Воронцова? — я пожал плечами. — Полный идиотизм.

— А ты, ты тоже кого-то задерживал? — ей явно что-то рассказали уже, и я надеялся, что без подробностей. — Я ж тебя знаю, Титов! Ты не мог не влезть куда-нибудь, а?

Пятьдесят девчонок за день — это слишком, однозначно. О таком упоминать не стоит!

— Связал стульями оборотня, — признался я. — Рикович меня на фильтрацию поставил, представь — сидишь и спрашиваешь целый день про год и место рождения, и с какой целью они прибыли в Александровскую Слободу! У меня на тридцатом человеке чуть крыша не поехала… Тут даже оборотень за радость будет! Настоящий оборотень, не хтонический, не химерический и не Курбский. Чисто — был человек, фигак — и лохматая скотина посреди кабинета!

— Ого! — она достала из автомата стаканчик с кофе и вдохнула его аромат. — Приключение! А у меня из интересного — только свадебное платье для троллихи. Кожаное, с декором из костей хтонических тварей! Красиво получилось, но размер необъятный, туда пять таких, как я, влезет и еще место останется… А из новостей: мы с отцом и Клавдием будем на Госсовете!

— Ыть! — вытаращился я. — Это как?

— А! Ермоловы больше не Темные, — весело заявила Элька, отпивая моккачино. — Мы папашу додавили. Все! У нас теперь нормальный клан, с конфедеративным устройством и плюрализмом специализаций! Принимаем всех, даже Светлых!

— А! — в тон ей воскликнул я. — Неужто Клавдий женится?

— О! — ее глаза смеялись. — Вот за это я тебя тоже люблю!

— Потому что я понятливый? — мне тоже стало смешно и легко на душе. — А ты, что ли, опять — Ермолова?

— Нет, я Кантемирова, просто Кантемировы теперь — в Ермоловском клане. И Мураты, и Маршаны, и Хануко, и Темрюковичи, и Дударовы, и Кахановы, и Карауловы…

— Нифига себе! — пока я тут стажировку проходил, в стране эпохальные события разворачивались!

— И знаешь, что? Это не только из-за Клавдия и Алиски. Это еще и из-за тебя! — вдруг выдала Эльвира. — Я лучше тебе прямо скажу, ладно? Мне, конечно, жутко неловко, но мы же договорились — говорить как есть, а?

Я напрягся:

— Конечно, говори!

— Ух, как мне сейчас стыдно! — она потерла свой замерзший нос ладошкой, допила моккачино и выпалила: — Отец просто мечтает теперь выдать меня за тебя замуж! Он до последнего не мог определиться, кого из цесаревичей поддерживать, но, похоже, наше с тобой общение все-таки накапало ему на мозг! Он пару дней назад встречался с Воронцовым, мне Клавдий рассказал… И теперь весь Кавказ за Федора, прикинь! Георгий Михайлович — твой крестный, если мы поженимся — папа будет твоим тестем… И, знаешь, он ведь напрямую со мной про это не говорит, но теперь САМ звонит и так невзначай интересуется, мельком. Мол, как у нас с тобой там дела, и все такое… Это с Лукоморья началось, такие его заходы. Аж противно. Мол, если ты сын царевича — то вроде как и отлично все, и пускай доченька там пристраивается! Фу! А разговоров-то было, про девичью честь, да про то, что из клана ты меня увел, и вообще…