Из золота в свинец 2 (СИ) - Капелькин Михаил

Кто, блин, этот Капустин?

— Вы у него уже бывали? — уточнил я у начальника.

— Бывал однажды. И мне там не понравилось.

Сказано это было таким тоном, что стало ясно: одна фамилия барона — Капустин — вызывает у Ивана Степановича какие-то неприятные воспоминания. Остаток пути он молчал. Как молчали и все остальные.

Имение барона Капустина находилось в двухстах километрах восточнее от Нижнего Новгорода. Но путь занял больше трех часов. Первую треть мы проделали по хорошей и широкой дороге, которая, словно полнокровная артерия, соединяла Нижний Новгород с Чебоксарами. Машины практически непрерывным потоком тянулись по этой дороге в обе стороны.

Но с нее мы свернули и пересекли вскоре Волгу, углубляясь на северо-восток на той стороне. По маленькому бревенчатому мосту переехали речку Керженец, все больше забираясь в какую-то несусветную глушь.

Машину, подготовленную для таких поездок, мягко покачивало. Я смотрел в окно, как давно осенние пейзажи сменяют друг друга. Поля с желтой травой и влажной от растаявшей изморози грязи, холмы с редкими и голыми деревьями, темные рощи и подлески с облетевшими листьями. Была в этих картинах затаенная грусть уходящего года. Но мне грустно не было. Дальше будет зима, которая все укроет белым, пушистым снегом. Следом весна, и повсюду будут журчать ручьи. Потом лето. Короче, все времена года прекрасны по своему.

Например, Григорий явно любил осень из-за ее грязи. Закусив зубами язык, он осатанело крутил руль, выбираясь из самых лютых ям. При этом машину все равно качало очень мягко.

Алису от тепла разморило, и она уснула, уткнувшись лбом в стекло. Но на следующей же яме ее рыжая голова переместилась на мое плечо. Ладно, лишь бы слюни во время сна не пускала. Но она вроде этого не делает, насколько я уже успел узнать.

Бойлеров же держался двумя руками за рукоятки — над головой и на приборной панели — и тихо матерился. Может, спереди качало сильнее?

В конце концов, к полудню мы добрались. Выехали на пригорок, и внизу раскинулась деревня. Во все стороны разбегались поля с приземистыми зданиями, большими теплицами и сеткой дорог. Текла лента реки.

Наш путь окончился в деревне, на вид весьма зажиточной. Причудливые оконные рамы и коньки крыш блестели свежей краской, а участки были ухоженными. Все дома — деревянные. Людей вокруг было немного: несколько женщин да пожилых мужчин. Остальные, думаю, просто работали. По дорогам сновали козы, куры и коровы, и их приходилось аккуратно объезжать или пропускать.

Григорий вкатил покрытый грязью внедорожник в резные ворота большой, трехэтажной усадьбы и остановился посреди двора, покрытого еще зеленой травой.

Участок вокруг усадьбы оказался большой. Здесь росли несколько толстых одиноких дубов, стояли хоз постройки из дерева. Да и сама усадьба была сложена из массивных бревен.

Едва машина замерла на месте, Иван Степанович опрометью выскочил из нее и убежал за ближайший сарай. Я только успел отметить, как позеленело его лицо. Алиса пока еще спала, так что я аккуратно переложил ее голову к дверце, а сам вместе с Григорием вышел наружу.

Местный воздух сразу поразил меня. Чистый, полный живительного кислорода, от которого в первые мгновения закружилась голова. А как он пах… Прелыми дубовыми листьями, близкой водой и дымом.

Недалеко от машины под сенью одного из дубов стоял человек. В руках он держал грабли, а возле ног покоилась куча листьев. Сам мужик был высокого роста, жилистый и худой. Видно — привыкший к ручному труду. Высокий лоб обрамляли пышные седые волосы, на лице горели серые пронзительные глаза, между ними — прямой нос, а ниже — кустистая борода до самой груди. В ней прятались упрямые губы. Из одежды — грязные сапоги, непонятного цвета куртка и штаны. Под курткой старая рубаха, расстегнутая на пару пуговиц, чтобы показать жилистую красную шею ее хозяина.

На первый взгляд простой мужик, слуга барона Капустина — может, дворник, может, конюх.

Но первое впечатление было обманчивым.

К этому мужику и обратился Григорий.

— Эй, мужик! Барина своего зови! Скажи, из «Воронов Фармацевтика» приехали!

— Так тебе надо, ты и позови, — пожал плечами мужик.

— Ишь ты, как базарит! — обернулся ко мне Григорий. Я пожал плечами, прислонившись к боку автомобиля. Стоял и наблюдал за ходом действия. — А и позову, раз слуги у него совсем обленились! Работу свою выполнять не хотят… Я не гордый, дядя! Мне не западло! — Пантелеев картинно поклонился. Бьюсь об заклад, что золотым зубом сверкнул намеренно. — Только скажи, где мне его искать! Нам тут работать надо… Не лясы точить приехали.

— А вон там поищи, — показал мужик рукой на какое-то здание с трубой. Небольшое и с верандой. — Во-о-он за баней он был.

Григорий пошел, чавкая ботинками по влажной земле.

— А спасибо? — с наигранным недовольством спросил человек с граблями.

— Пф! Еще чего!

Пантелеев важно шагал к бане. Мы с мужиком стояли и смотрели друг на друга. На моих губах сама собой тянулась улыбка, а в серых глазах собеседника плясали озорные искры. С той стороны, куда убежал Бойлеров, доносились утробные звуки. Укачало человека. Сразу видно — давно никуда не ездил с этим Пантелеевым.

Водитель глухо ругнулся, когда наступил во что-то возле угла бани, а затем свернул туда. Через миг донесся деревянный стук и поток отборной брани.

— Ай! Мать твою! Сука! Кто в траву грабли бросить догадался! Найду — убью, гада!

Тут я не выдержал и засмеялся. Низким, утробным смехом поддержал меня этот мужик. Улыбаясь, мы пошли друг другу навстречу и пожали руки.

— Исаев Максим, лаборант, — представился я.

Рукопожатие оказалось сухим, теплым и крепким.

— Капустин Сергей Никанорович, барон, — ответил он. Вдруг глянул за спину и цокнул языком. — Какую красу привезли, любо-дорого посмотреть.

Я оглянулся и увидел, как немного заспанная Алиса покидает внедорожник. Протерла глаза, обошла машину и кротко улыбнулась, догадавшись, как и я, кто перед ней на самом деле.

— Ваше благородие… — кивнула она и тоже представилась, протянув ему руку.

Барон наклонился и поцеловал тыльную сторону. Алиса даже почти не смутилась, что навело меня на мысли, что она к такому обращению привычная. А ведь простолюдинка. Вроде.

— Вижу, вы уже познакомились, — произнес хриплым голосом Бойлерова.

Он вышел из-за одного сарая, а Григорий вернулся из своего банного похода, зажимая рукой лоб.

— Я прошу прощения, ваше благородие, — извинился он перед Капустиным. — Не признал.

Капустин с улыбкой отмахнулся от извинений. Григорий свое уже получил.

Проходя мимо меня, он шепнул:

— Ты чего не предупредил?

— Сам первый пальцы гнуть побежал.

Водитель насупился и отошел к машине, сделав вид, что куда интереснее пинать колеса, чем стоять рядом с нами.

Бойлеров и Капустин обменялись приветствиями.

— Мишка прислал? — спросил барон.

Начальник лаборатории кивнул.

Мишка? Это он о графе Воронове? Я пригляделся к Капустину. Только сейчас заметил, что они с главой филиала ровесники. Просто Капустин выглядел более молодым и подтянутым. Похоже, часто работает вот так вот на свежем воздухе.

— Понятно, — сказал он Ивану Степановичу. — Сказал же ему, сам разберусь. Но ладно уж. Раз вы здесь, то извольте отобедать вместе со мной. Путь сюда неблизкий, знаю. А вечером и баньку истопим.

— Сергей Никанорович, нам бы работу свою сделать сперва…

— Молодежь! — Капустин взглянул на меня и Алису. — Есть хотите?

Бойлеров слегка бешено ставился на нас тоже. Весь его вид кричал, что он не хочет оставаться здесь ни одной лишней минуты. Что ж… Одного этого достаточно, чтобы я задержался. К тому же в таких глухих местах, вдали от городов и фабрик… Кто знает, что я здесь смогу найти? Помимо работы.

Вдруг громко заурчал чей-то живот. Не мой, но рядом.

— Ой! — спохватилась Алиса.

— Хотим, — сказал за нас двоих.

— Исаев… — прорычал Бойлеров.