Из золота в свинец 2 (СИ) - Капелькин Михаил

— Свое, родное, — с улыбкой снова заговорил он, разливая по рюмкам напиток. — Не эта ваша химия городская. От такого и голова не болит! Если меру знать, конечно. Ну, для аппетиту!

Капустин поднял рюмку, призывая чокнуться. Поднял свою, в нос ударил самогонный дух. Выпили, закусили. По животу разлилось приятное тепло, а вкус обострился.

— А это не считается коррупцией? — тихонько спросила Алиса, севшая слева от меня.

Бойлеров сидел справа, но он услышал вопрос.

— Нет, пока нам не предлагают взамен сделать что-то противозаконное. Это одна из сторон нашей работы, и Капустин не единственный такой. Ближе к городу такое редко происходит, но чем дальше, тем чаще наших сотрудников угощают, накрывают на стол.

— Видимо, для них это событие… — сказал я.

Бойлеров, обведя стол слегка заблестевшим взглядом, кивнул.

Дальше мы ели. Нет, не так — мы ЕЛИ! Ну и пили тоже. Барон постоянно следил за нашими рюмками, говорил тосты и кормил, кормил, кормил. Еда здесь была простая, но очень вкусная. Действительно чувствовалось, что она не фабричного производства.

Елена и Василиса сражались с Алисой в одной им известной войне. Селезнева ела аккуратно, делила пищу на маленькие кусочки, избегала жирных блюд, сала и лука. А дочери Капустина себе в подобном не отказывали и тихонько посмеивались:

— Кто хорошо ест, тот хорошо работает. А ты глянь на эту. Небось, и часу на коне не усидит с такими тонкими ногами.

Говорили они тихо, но так, чтобы Алиса их все равно услышала. Насчет ног я бы поспорил, но не стал. Это же женщины — лучше не влезать. И вообще, я был уверен, что ноги хороши у всех троих.

Однако Селезнева все же реагировала. Покраснела до корней волос, недобро посмотрела на девушек напротив. А потом взяла и расстегнула несколько лишних пуговиц на блузке.

Пошла в ход тяжелая артиллерия.

Василиса, та, что помладше, хмыкнула, заметив, как некоторые из слуг косятся на рыжую. А тут еще и братья пришли на обед, Дмитрий и Тимофей. Высокие и сильные парни, двадцати трех и восемнадцати лет. И оба тут же утонули в декольте Алисы. А рыжая еще и помахивала отворотом блузки, показывая, что ей жарко.

Для себя решил, что лезть не буду, пока эти двое не позволяют себе ничего лишнего. Но если что, Алису в обиду не дам.

В ответ на выпад рыжей Василиса схватила со стола кувшин с парным молоком и начала пить. Белые струйки полились с губ, скользнули мимо озорных ямочек на щеках, по прямому подбородку на точеную розовую шею и нырнули в открытую ложбинку между налитых грудей.

Эта атака была направлена уже против меня и Григория. И она сработала! Я слышал, как водитель подавился и теперь не мог прокашляться. А сам с трудом оторвал взгляд от соблазнительного зрелища и перевел его на барона. Капустин с Бойлеровым были целиком поглощены своим разговором. Барон не видел, какая баталия развернулась у него под носом. А его жена, похоже, была тоже увлечена сражением, как старый полководец, который наблюдает за успехами своих учеников. Ну и бдит, чтобы не случилось чего.

Пока Алиса думала, чем ответить, я решил, что с меня хватит, и привлек внимание барона. Хотел выяснить пару вещей.

— Ваше благородие, — позвал его, когда они с Бойлеровым прервались ради очередного тоста. Сам я, кстати, не позволял себе лишнего, но и держал марку. Главное — закусывать хорошо. — Вы давно знакомы с графом Вороновым?

— Да почти всю жизнь, — пожал плечами хмельной Капустин. — Учились в одной гимназии, а потом разбежались наши пути-дорожки. Отец его хотел, чтобы он продолжал семейное дело. А мой… да в целом, хотел того же самого. Чтобы я чтил традиции нашего рода и работал на семейном предприятии. Просто у нас с Вороновыми подход к жизни разный.

— Это видно. Получается, на своих полях вы не используете никакие химикаты и пестициды Вороновых, верно?

— Верно. Эти земли чисты, и мы свято блюдем этот, скажем так, обет. Вот только…

— Что? — сразу насторожился я, даже отложив кусочек курицы, наколотый на вилку.

— Я этому обету изменил недавно. Это связано с той напастью… — Капустин вдруг нахмурился, высокий лоб избороздили морщины. Он легонько стукнул кулаком по столу. — Но об этом потом! Сказал же…

Возражать и продолжать расспросы не стал — выяснил уже, что хотел. Мысль, которую я катал в мозгу, зародилась, когда мы свернули с оживленной трассы несколько часов назад.

Если в этой глуши много лет не пользовались благами цивилизации, которые, как я уже выяснил, почти всегда полны Порчи, то вполне может быть, что смогу найти здесь живую Нить. Правда, пока что мне это не удалось, но и видел я мало что. Надо походить по здешним местам, чтобы оправдать мои надежды или опровергнуть их.

Я твердо верил, что магия в этом мире еще жива. Ведь есть же эти их Реликты и живые артефакты. Значит, должны быть и Нити. Не может их не быть.

Обед продолжался. У меня сложилось стойкое впечатление, что он собирается перейти в ужин. Надеюсь, хотя бы в завтрак не перейдет.

— Папенька, а можно танцы? — с напускной кротостью вдруг попросила Василиса.

— Да, отец, — поддержала ее степенная Елена. — Душа танца просит.

— А чего бы и нет? Хорошо сидим, можно хорошо и сплясать! Прохор, тащи настил! Федька, дуй за гармонью!

Всего через четверть часа посреди двора сколотили деревянный настил из нескольких частей, накрыли его шатром от накрапывающего дождика, повесили фонарики под ним, а один из слуг барона взял табурет и сел посредине с гармонью. Затянул быструю мелодию, и две дочери барона пустились в пляс. Третья, Лиза, стоя на краю настила, с завистью смотрела на них, отложив свой механизм.

Елена с Василисой кружились в быстром танце, высоко закидывали ноги, задирали юбки или вертелись так быстро, что те сами поднимались, показывая их точеные ноги. Очень сладко охали и ахали своими нежными голосами, стучали каблуками красивых маленьких сапожков и с вызовом поглядывали на хмурую Алису. Рыжая стояла на краю настила, как и многие другие, кто наблюдал за танцем. А наблюдали почти все.

Танец и правда вышел потрясающим. Девушки раскраснелись, вспотели, гармонист рвал инструмент, исступленно притопывая в такт мелодии. Елена с Василисой с мокрыми светлыми прядями на улыбающихся лицах, с бисеринками пота на коже декольте выглядели просто очаровательно. Тут я даже бросил сопротивляться их чарам и позволил себе насладиться зрелищем.

Мне определенно нравилось в гостях у барона.

В конце сестры сорвали аплодисменты и восхищенные свисты. Алиса вдруг оказалась возле меня и тоном, не терпящим возражений, потребовала:

— Пошли, Исаев, потанцуем. Я должна уделать этих выскочек!

— Нет, не пойду, — спокойно ответил я.

— Что? — Ее лицо вытянулось и тут же покраснело. — Вот так просто оставишь их выходки? Бросишь меня одну?

— Алиса, — твердо начал я, — они уязвили твою гордость, ты — их. Это ваша война, и я в ней участвовать не собираюсь. Тем более в качестве одного из орудий. Ты уже взрослая девушка, а позволяешь так просто тебя спровоцировать. Придется тебе с этим разбираться самой.

— Не пойдешь, значит? — попыталась уничтожить меня взглядом Алиса. Плечи ее приподнялись, она тяжело задышала.

— Конечно не пойдет! — вдруг раздался дерзкий голос Василисы, подошедшей к нам вместе со своей сестрой. — Он лучше с нами потанцует. Что ему какая-то городская фифа? Ее небось с утра без макияжа вообще не узнать!

Она искристо засмеялась, а Елена поддержала ее слегка виноватой улыбкой. Поняла, видимо, что сестрица уже перегнула палку. Алиса на каблуках развернулась к ним и хотела было разразиться яростной тирадой — вся подобралась, кулаки сжала, — но я ее опередил.

— И с вами я танцевать не собираюсь.

— А если это оскорбит нашего отца? — прищурилась средняя дочь Капустина.

— Значит, у него проблемы с самооценкой и воспитанием его дочерей. Но что-то мне подсказывает, что это не так… — Я вышел вперед и наклонился к самому уху Василисы. От нее волнами накатывал жар и пахло разгоряченным женским телом. — А с утра я эту рыжую уже видел. Зрелище просто чарующее.