Из золота в свинец 2 (СИ) - Капелькин Михаил

— Пф! — фыркнула Василиса, скрестив на груди руки.

— Пойдем, Вася, — засмеялась Елена. — Этот городской орешек тебе не по зубам.

Она взяла сестру под локоток и увела. Алиса буркнула:

— Спасибо хоть за это! — и ушла в сторону братьев Капустиных.

Вскоре она танцевала уже с одним из них какой-то быстрый и страстный городской танец. Партнер ее часто ошибался, но это никого не волновало. Все просто веселились.

Я уж подумал, что все дочери Капустина немного стервы, но тут заметил, как от меня быстро удаляется маленькая белокурая головка в вечерние сумерки. Это была младшая дочка Капустина. Она успела переодеться в чистое воздушное платьице с теплой накидкой поверх. Платьице было розовое, а накидка — темно-синяя. Девочку это делало похожим на ходячий цветок.

— Лиза! — позвал я. — Ты что-то хотела?

Девчушка замерла, развернулась и неожиданно мудро заметила:

— Мои сестры тебя разозлили. Ты теперь ни с кем танцевать не хочешь, да?

— Не то чтобы разозлили, — ответил маленькой копии Елены и Василисы, — скорее, разочаровали. — Повидал я таких женских битв уже немало. — Но на тебя это не распространяется. Если твое предложение еще в силе, то я готов потанцевать с тобой.

— Какое предложение? Я ничего не предлагала! — Тут же задрала нос слегка чумазая чертовка.

Я засмеялся от умиления.

— Хорошо. Тогда предложение делаю я. Хочешь потанцевать со мной?

Я присел на одно колено, намочив его о влажную и холодную траву, и протянул руку.

— Хочу!

Девочка взяла меня за руку, и мы вместе вышли на деревенский танцпол. Там как раз партнер Алисы хлобыстнулся на пол на очередном вираже и громко захохотал. На этом их танец с Селезневой закончился. Никто не видел Алису проигравшей, кроме нее самой. Пунцовая от стыда, она быстро ушла.

Может, стоит ей сказать, что танец неплох?

Не, чушь какая-то.

Гармонист, увидев меня с младшей Капустиной, затянул медленную мелодию. Я поставил девочку на свои ботинки, и мы закружились в медленном, неловком танце. Но по сияющему лицу Лизы было видно, что он счастлива. В груди разлилось тепло. Я будто исполнил ее маленькую мечту, и это оказалось приятно.

Нас быстро окружили другие пары. Народу стало заметно больше, возвращались люди с работ, присоединялись к нечаянному празднику в усадьбе их господина. Мимо провальсировал его благородие со своей женой и показал мне большой палец.

Когда танец кончился, я низко поклонился и молвил:

— Благодарю за танец, госпожа Капустина.

— И я вас благодарю за танец, дяденька Исаев, — очень важно ответила Лиза. А потом засмеялась, засмущалась и убежала.

Как я и думал, обед перешел в ужин. В ужин с танцами. Барон с братьями затянули песню вместе с гармонистом, ее подхватили другие. Окончательно опустился вечер, окрасив в багряные и малиновые тона двор и усадьбу.

Взглядом я попытался отыскать своих. Алиса уже медленно танцевала с другим сыном Капустина, позабыв о горечи поражения, Григорий спал прямо на столе, возвышаясь темной грудой на нем. В принципе, Бойлеров еще с утра сказал, что обратно мы вернемся нескоро.

Кстати, а где он?

Начальника нигде не было видно. Вряд ли он вышел за пределы участка, поэтому я решил обойти усадьбу и попасть на задний двор.

Музыку за спиной будто отрезали, когда я зашел за угол большого дома. Вышел к его другой стороне, и в лицо мне ударили теплые алые лучи заходящего солнца. Через несколько десятков метров начинался крутой склон. На его краю забор был старый и покосившийся, стояла завалившаяся на одну сторону скамейка. Внизу текла река, а вдаль убегали поля и леса, в это время дня покрытые багряным золотом.

На скамейке, привалившись к забору, сидел человек. Бойлеров в желтом дождевике. Капюшон был накинут и стянут веревками. Я подошел к нему и сел рядом. Минуту молча наслаждался видом и погодой. Тучи, висевшие над нами, медленно подбирались к солнцу.

Сперва хотел узнать, когда мы приступим к работе, а потом передумал. Чутье подсказывало, что сегодня Бойлеров работать уже не собирается. Мне стала интересна причина такой перемены в нем. Пусть и временной.

— Гостеприимные тут люди, — сказал я.

Бойлеров взглянул на меня пьяными взглядом и угукнул.

— И места здесь красивые, уютные, — продолжал говорить. — Почему вам здесь не понравилось, Иван Степанович? В прошлый раз.

— Потому что я захотел остаться, — глухо ответил он и привалился головой к забору.

Одной этой фразой Бойлеров сумел рассказать мне о себе больше, чем я узнал за все остальное время. Когда-то он был здесь, хотел и наверняка мог остаться жить и работать, но что-то заставило пойти наперекор собственным желаниям и вновь уехать. А затем бояться всю оставшуюся жизнь сюда вернуться, чтобы избежать нового соблазна. Или горечи утраты.

Не скажу, что никогда не испытывал подобного. Каждый в подобной ситуации делает свой выбор. И любой будет правильным.

— Вот вы где… — раздался бас барона Капустина. Я обернулся. Он широко шагал к нам от задней двери дома, размашисто двигая руками. — А я уж вас обыскался, Максим. Решил, что дочка утащила свои заводные игрушки вам показывать! Она у меня такая, Лизка, затейница. Что Иван? Спекся?

Я оглянулся на начальника. Он закрыл глаза и теперь спал. Кивнул барону в ответ.

— Как и в прошлый раз… — с улыбкой покачал головой Капустин, подойдя. Буквально несколько минут назад хмельной и веселый, сейчас он был абсолютно трезв и серьезен. Я встал ему навстречу. — А ты парень крепок! Даже не качаешься… Удивил, удивил… — хлопнул он меня по плечу. — Ну ладно, поели, попили, даже потанцевали. За что спасибо, уважили его благородие. Теперь и поработать можно… Ты как? Осилишь один?

Капустин уперся в край скамьи сапогом, ожидая моего ответа.

— Осилю.

— Ну тогда пошли, Максим Исаев. Поглядишь на хворь, с которой даже Вороновские хваленые отравы не смогли справиться…

Глава 16

— Машины у нас, конечно, есть, но мы их не особо жалуем, — говорил барон Капустин, пока мы шли мимо настила с шатром и светящимися фонариками.

Люди еще танцевали, пели песни, кто-то со смехом даже в грязи боролся. Вообще, двор усадьбы сейчас напоминал деревенскую ярмарку. Но, в отличие от ярмарки, которые обычно приурочены к какой-нибудь дате, здесь это происходило без повода. Вот так просто. Потому что приехали люди из города.

По пути забрал свой несессер из машины. Миновали калитку в заборе, который делил двор усадьбы на две половины, и подошли к большому зданию в один этаж. По запаху и ржанию лошадей понял, что пришли мы к конюшне.

— От машин шума много, да и дороги быстрее в такую погоду портятся. К тому же не везде у нас можно на автомобиле проехать. Так что до места доберемся верхом, — сказал Капустин, остановившись возле широких дверей. — Ты как? Умеешь на лошади держаться?

Я вспомнил, сколько часов провел верхом на охоте и в поисках ингредиентов еще в прошлой жизни. Можно сказать, отрастил на заднице мозоли, повторяющие форму седла. У этого тела их не было, конечно, но, думаю, я смогу это пережить.

— Умею, — ответил Капустину.

Он открыл двери, в сумерки выплеснулся свет, а внутри несколько слуг уже вели трех скакунов под уздцы.

— Третьего не надо, — махнул рукой барон.

Видимо, этот конь предназначался Бойлерову.

Молодецки ухнув, Капустин взлетел в седло гнедого коня. Я подошел к пегой кобылице, поставил ногу в стремя и тоже оказался в седле через секунду. Не слишком ловко, конечно, потому что это тело делало такое в первый раз. Но рефлексы его, благодаря тренировкам, улучшились, так что для первого раза все вышло очень даже неплохо.

Барон одобрительно покачал головой.

— Первый раз вижу, чтобы городской так ловко взбирался на лошадь, — изрек он, трогая вперед.

— Я родился в глубинке, — почти не соврал в ответ.

Покинув конюшню, пустили лошадей легкой рысью. Небо, покрытое тучами, еще светлело над головой, но улицы уже тонули в сумерках. Мимо мелькали дома, в которых горел свет, стучали ставни, лился людской гомон, а лошадь мерно рысила подо мной.