Из золота в свинец 2 (СИ) - Капелькин Михаил

Что вызвало такой бурный рост, я уже догадывался, но стоило уточнить у Капустина, прежде чем делать выводы. А пока его нет, надо осмотреть как следует этот налет.

Вытащил из несессера скальпель и коснулся ближайшей стойки. Странное розовое с белыми прожилками образование здесь не полностью покрывало дерево. И оно было твердым, словно кальцинированным. Поскреб его острием, и вниз посыпался порошок.

Пока я не мог точно сказать, что это такое, так как не встречался прежде ни с чем подобным. По опыту только мог предположить, что это некий вид плесени, или, может, даже грибок.

Достал несколько пробирок и собрал пробы порошка с разных мест. Еще в несколько пробирок отколол сами наросты. Повязал припасенные на такой случай куски плотной ткани на ботинки и прошел вглубь коридора.

Вряд ли, конечно, эта плесень атаковала человека, иначе барон бы уже знал об этом и бил тревогу. Но все равно вероятность, что она сработает на мне, была ненулевой. Поэтому, прежде чем углубиться, снял марлю и заменил на респиратор с новыми клапанами. Прикупил их в алхимической лавке, которую Григорий показал. Так куда безопаснее.

Чем дальше заходил, тем больше становились наросты, становясь похожими на коралловые рифы. Споры в слабом свете ламп не летали, и то хорошо. Использовал свой фонарик, но не нашел ничего особенно интересного. Разве что привлекла меня небольшая дыра внизу стены, слева под полками. Я бы ее и не заметил, но налет заполз внутрь и привлек мое внимание. Не такое уж герметичное оказалось место.

Сдается мне, эта нора еще сыграет свою роль.

К этому моменту вернулся барон с кучей слуг. Он раздал им кучу указаний, суть которых сводилась к тому, что этот погреб нужно бросать и готовить новый для этого вида сыра. Капустин закончил, и его люди принялись перетаскивать сырные головы подальше от перегородки. Выкинув ткань с ботинок и сняв респиратор, спросил у него:

— Я так понимаю, этой розовой штуки там было сильно меньше?

— Не то слово! Пара полок всего-то, а теперь… Этому сырному погребу больше ста лет. Придется новый строить, а это займет время…

— Ваше благородие, — прервал я его стенания, — вы недавно использовали здесь средства «Воронов Фармацевтика»?

Глаза Капустина расширились, и он схватил себя за волосы.

— Знал же, что не стоит нарушать чистоту! Брать эту химию городскую! Что же теперь будет, а⁈ — почти хрипел его благородие, пытаясь вырвать клок седых волос.

Я решил успокоить барона, пока он не облысел.

— Ну, новую деревню вам пока строить не надо. Больше скажу, когда проведу тесты. А туда заходить не стоит, чтобы не разнести заразу по всему баронству. Есть еще места подобные этому?

— Да, — совладал с собой барон. — Как и говорил, на полях. Только сейчас уже ночь, выезжать туда нет смысла. Но могу показать на карте в доме.

— Сойдет.

Капустин, как только дело коснулось его любимого детища, мигом позабыл о всякой неторопливости. Вскочил на коня и пустил его галопом к дому — я едва поспевал за ним.

В усадьбе мне тут же выделили комнату, где, растолкав спящего Григория, я оборудовал лабораторию. Спать совершенно не хотелось. Наоборот, загадка розовой плесени почти сводила меня с ума желанием ее разгадать. Бойлеров и Алиса же спали в отведенных им комнатах. Так что у меня был полный карт-бланш на действия.

Барон отметил на карте своих земель очаги поражения и отдал ее мне. Пояснил, что места, где они находили эти розовые пятна, его люди изолировали и обкапывали, но они все равно вновь появлялись уже в других местах. Не помогали никакие предосторожности. А барон, надо сказать, действовал грамотно. Кроме изоляции, весь использованный инструмент сжигался, одеждая рабочих — тоже, и все проходили простейшую дезинфекцию самогоном крепостью не менее семидесяти градусов.

Внешнюю. И как правило, внутреннюю тоже.

Но пятна появлялись вновь.

Карта баронства Капустиных оказалась подробной и заняла весь стол. Хорошо, что были и другие столы в этой комнате. Мне выделили какую-то большую подсобку, так что с рабочим пространством проблем я не испытывал. На плотной бумаге были обозначены все ручейки, поля, подсобные хозяйства, теплицы, пригорки и рощи. Стал понятен масштаб проблемы, и я даже удивился хладнокровию Капустина. Либо его недальновидности. «Розовых пятен» на карте хватало.

Способ их распространения, даже с картой, пока что ускользал от меня, поэтому сосредоточился на тестах.

Чашки Петри, различное оборудование, реагенты, температурные камеры. Я использовал все, что у меня было. Убил на тесты всю ночь, как выяснилось, и даже не заметил этого. Только откинулся на стуле от того, что затекла спина, как где-то за окном проснулся петух. Громко так проснулся. Но на то он и петух.

Тесты не внесли особой ясности. Выяснил только, что это все-таки не плесень, а грибок. Тут же память услужливо напомнила о грибороге, но, к счастью, тут был другой вид. Неизвестный даже памяти Исаева.

Черт… Как же это будоражит! Новая загадка! Как давно я не испытывал этого чувства.

Ладно, дальше. Грибок наиболее активен при температурах выше тридцати восьми градусов. При более низких он находится в состоянии покоя.

Больше всего удивляла его реакция на пестицид Вороновых. Он реагировал на Порчу и буквально пожирал ее. Поэтому и разросся так после экспериментов барона, пусть и в холодном погребе.

В этом были и плюсы, и минусы. Минус в том, что, если люди узнают о грибке, которого ничто не берет и даже, наоборот, усиливает, с нас начальство три шкуры спустит. А плюс: грибок имеет магическую природу. И это значит, что я был прав! Есть в баронстве магия, есть!

Осталось понять, как распространяется грибок. Воздушно-капельный путь я отмел сразу. Иначе все было бы в розовом налете. Через биологические жидкости или через контакт? Возможно, но нужен носитель.

И тут я вспомнил нору, которую видел в сырном погребе. Что, если носитель есть? Просто его еще никто не видел. Как тех же крыс, которые приносили с кораблей чумные болезни. Допустим, носитель есть, тогда почему его до сих пор не поймали? Значит, он где-то прячется.

Пришлось вернуться к карте. Взял кнопки и длинный шнурок, благо в подсобке они имелись. Стал соединять между собой самые далеко расположенные «розовые пятна», и большинство «линий» пересекались примерно в одной области. На карте там находился нетронутый лес, свободный от пятен. Но что-то мне подсказывало, что слуги барона туда просто не ходили, поэтому о них и не было известно.

Значит, их найду я.

— Ох… Умотал все-таки, черт… — со стоном поднялся с постели Бойлеров.

Голова не болела, чувствовал он себя так, как не чувствовал уже лет семь-восемь. То есть примерно с прошлой поездки. Выспавшимся и свежим. Последнее, что запомнил Иван Степанович, был закат над пасторалью Капустинского баронства.

— Не дай бог, снова на несколько месяцев тут застряну… — ворчал Бойлеров, свесив ноги с постели.

Положили его в комнате на втором этаже. Пахло деревом, немного смолой, разогретой солнцем, которое как раз заглядывало в комнату через воздушные занавески. Старинные часы на тумбочке рядом показывали полвосьмого утра.

Иван Степанович встал, умылся у небольшого алюминиевого рукомойника и решил, что хватит прохлаждаться. Надо скорее закончить работу и уезжать отсюда. Вышел из комнаты и тут же уперся в приоткрытую дверь, за которой, разметав огненные волосы, спала Селезнева. Бойлеров как следует постучал в дверь и грубо крикнул:

— Селезнева, вставай! Нас ждет работа!

Затем он спустился по скрипучей лестнице на первый этаж, где сновали слуги, узнал, где барон, и прошел на кухню. Капустин сидел во главе большого стола и степенно завтракал. По бокам стояли уже пустые тарелки его домочадцев.

— Ваше благородие… — почтительно поклонился Бойлеров.

— Да брось, Ваня. Этикет для городских оставь, а у нас тут люди попроще живут, — отмахнулся Капустин и пригубил горячий кофе из белой кружки. Дал знак слуге, стоявшему возле входа в столовую, и тот моментально накрыл стол для еще одного человека. — Садись, завтракай.