Участь динозавров (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич

— Наверное, прав, — согласился Леха, которому совершенно не хотелось спорить. — А что по нашим делам?

— Абашидзе грохнули, — сказал Николай.

— Этот? — Леха провел большим пальцем по горлу.

— Нет, — сказал Николай. — Там вообще ерунда какая-то. В грудь его ударили непонятно чем. Боренька говорит, чуть ли не стенобитный таран для этого использовали. Впрочем, поскольку связь с нашим делом не установлена, им коллеги из соседнего кабинета занимаются, пусть у них голова и болит.

— Боренька?

— Это наш штатный эксперт, — сказал Николай. — Он только что из отпуска вышел, поэтому ты его еще не видел. Ничего, над очередным трупом познакомитесь.

— Значит, Абашидзе можно вычеркнуть из подозреваемых.

— Его туда никогда толком и не записывали.

— А что там с его списком?

— Работаю, — сказал Николай. — Завтра придешь, вместе поработаем. Пока установил двоих, оба перепуганы, причем не столько убийствами, сколько тем фактом, что на них комитет вышел. Вроде, оба не при делах, алиби есть, но проверять надо, а я тут один и у меня не сто рук.

— Чего до завтра тянуть-то? — спросил Леха. — Дай мне пару фамилий, я сегодня подскочу.

— Не надо, — сказал Николай. — Я понимаю, что тебе хочется забыться в работе и все такое, но не надо. Да и не положено, тебе ведь еще с психологом собеседоваться надо. Вдруг у тебя на почве стресса шарики за ролики зашли.

— Между прочим, меня даже оружие сдать не попросили.

— Так мы ж Седьмой отдел, — сказал Николай. — Мы с оружием даже в бане не расстаемся. Я со своим так вообще спал, пока жена под подушку не заглянула и меня не спалила. С тех пор в домашнем сейфе приходится держать, а это лишних тридцать секунд, если вдруг что.

— Ты же понимаешь, что это ненормально? — спросил Леха.

— Посмотри в окно, — сказал Николай. — Что ты там видишь?

— Лето кончается.

— Лето кончается, — согласился Николай. — Деревья все еще зеленые. Тепло. Дети играют и на самокатах катаются, девушки красивые ходят, влюбленные парочки по киношкам и паркам шатаются, пенсионеры на лавочках сидят и в шахматы играют, и по ночам можно безопасно ходить в любом районе, а не только в центре… Это же нормально?

— Это нормально, — подтвердил Леха.

— Ну и вот, — сказал Николай. — Чтобы там, за окном, продолжало быть нормально, кто-то должен спать с пистолетом под подушкой.

Глава 16

Психологи в высшей школе КГБ, воспоминания о которой были еще свежи, задавали каверзные вопросы, на которые, казалось, и вовсе не существовало правильных ответов, старались вытащить на поверхность все детские травмы, пытались залезть Лехе под кожу или вывернуть его наизнанку, и подобное могло длиться часами, так что он не ждал от утренней встречи ничего хорошего и был готов ко всему плохому.

Штатным психологом комитета оказалась Людмила Владимировна, женщина лет сорока, носившая деловые костюмы и туфли на высоком каблуке, словно в любую минуту была готова к приглашению на фотосессию для обложки журнала «Работница».

— Лейтенант Шубин для освидетельствования прибыл, — бодро отрапортовал Леха, входя в ее кабинет.

— Садитесь, лейтенант, — сказала она, открывая стоявший перед ней ноутбук.

Леха сел.

— Что тут у нас? — спросила она, видимо, у ноутбука. — Ага, инцидент со стрельбой. Всадили две пули в скорохода третьей категории? Неплохо.

— Почти случайно получилось, — сказал Леха.

— Бессонница не мучает? Кошмары? Панические атаки?

— Нет, — честно сказал Леха. Он спал… ну, почти как младенец, и ему вообще ничего не снилось.

— Принимали что-нибудь?

— Вы имеете в виду, вчера или вообще?

— Вчера, сегодня, вообще, — сказала она.

— Не принимал.

— Пили?

— Чисто символически.

— Хорошо, — сказала она, отбарабанив пальцами по клавиатуре. — Можете продолжать службу, лейтенант.

— И все? — удивился Леха.

— Хотите поговорить про ваши взаимоотношения с отцом начиная с самого детства?

— Не хочу, — сказал Леха. — Там все сложно.

— Тогда идите работать, лейтенант, — сказала она. — «Бывшие» сами себя не перестреляют, или как вы там у себя в Седьмом говорите.

— Э… — сказал Леха. — Не то, чтобы я был чем-то недоволен, но как вы так быстро смогли определить, что я в порядке? Чисто из академического интереса вопрос, разумеется.

— А вы не в порядке?

— В порядке.

— Ну, вот видите, — сказала она. — Идите работать.

Может быть, здесь такое было в порядке вещей, но это было настолько неправильно, настолько не соотносилось с лехиными представлениями о работе в комитете, что он даже не попытался скрыть своего удивления, и Людмила Владимировна это заметила.

— Что-то не так? — спросила она. — На самом деле вы не в порядке?

— В порядке, — сказал Леха. — Просто, откровенно говоря, я ждал чуть более продолжительной беседы.

— Можно и более продолжительную, но зачем? — спросила она. — Молодой человек, если бы у вас были какие-тио фундаментальные проблемы с психикой, это выяснилось бы еще на стадии вашего обучения в «вышке», и мы с вами никогда бы не встретились, разве что случайно где-нибудь на улице. А для того, чтобы искать последствия, вызванные недавним инцидентом, прошло еще слишком мало времени. Приходите ко мне через месяц, и мы поговорим обо всем гораздо подробнее.

— Тогда зачем вообще нужна была наша сегодняшняя встреча? — спросил Леха.

— Потому что так положено по общекомитетской должностной инструкции, — сказала она. — Вы ведь человека убили.

— Технически, не я, — сказал Леха. — Я его только ранил, а убил его местный снайпер.

— Который уже наверняка проработал эту тему с местным же специалистом, — сказала она.

— Затратив на это те же пять минут?

— Может, и меньше, — сказала она. — Он же снайпер, для него это наверняка не первая пораженная цель, а чем дальше, тем оно легче дается.

— Как-то это странно, — сказал Леха.

— Вы привыкнете, — пообещала Людмила Владимировна. — Или переведетесь в другой отдел, а еще лучше — в другое ведомство, что я вам и советую сделать. Естественно, последнее не для протокола.

— Вас полковник Бунге попросил так сказать? — спросил Леха. Последняя проверка перед получением удостоверения действительного сотрудника? Но зачем?

Однако, от Папы Карло можно было ожидать чего угодно.

— Нет, это мой неофициальный совет, — сказала она.

— Но почему?

— Потому что убивать людей — это ненормально, — сказала она. — Тем более, делать это на постоянной основе. А если вы останетесь в Седьмом отделе, то вам придется этим заниматься, и, рано или поздно, сколь бы ни была крепка ваша психика сейчас, вы столкнетесь с последствиями.

— Даже преступников убивать неправильно? — уточнил Леха. — Даже врагов?

— Любых людей.

— А на войне?

— На войне приходится убивать, — сказала она. — Но ни необходимость, ни отсутствие другого выбора не делают единственный оставшийся вариант правильным.

— Полковник Бунге считает, что мы и сейчас на войне, — сказал Леха.

— Полковник Бунге — чудовище, — сообщила Людмила Владимировна. — Он — хищник, реликт, пережиток былых времен, случайно сохранившийся до наших дней. И все, кто работает с ним продолжительное время, превращаются в его бледные копии. Не пытайтесь быть похожим на полковника Бунге, молодой человек. Добром это не закончится.

Это точно какая-то проверка, подумал Леха. Потому что оно просто не может быть по-настоящему. Что человек, исповедующий такие взгляды, может делать в комитете, да еще и на должности психолога? Как ее вообще сюда допустили?

— Я лучше пойду, — сказал Леха.

— Лучше бы вы ушли пять минут назад, — сказала она.

Все еще находясь под впечатлением от этого странного разговора, Леха направил свои стопы в отдел кадров, где под роспись сдал свое стажёрское удостоверение и получил вместо него настоящее. Раздумывая о том, не стоит ли по этому поводу сходить в оружейку и записаться в очередь на «вальтер», он добрел до своего кабинета, где его уже ждал Николай, пьющий кофе и мрачно оглядывающий кипу разложенных на столе бумаг.