Отставной экзорцист 3 (СИ) - Злобин Михаил

Я набрал в грудь воздуха, чтобы озвучить свои мысли на этот счёт, но тут вдруг видение распалось на лоскуты, а на смену ему пришёл предутренний мрак. Светящийся циферблат электронных часов на тумбочке показывал шесть тридцать утра.

Рывком сев в постели, я с усилием потёр лицо. С тех пор, как выбрался из могилы, сон мой стал слишком беспокойным и прерывистым. Каждую ночь я возвращаюсь в прошлое и заново переживаю жизнь Максима Морозова. И ещё не было такого, чтоб воспоминание попалось безусловно приятное…

Покрутив головой, я вдруг понял, что меня разбудило. Телефон. Его дисплей, извещая о входящем сообщении, зажёгся даже при установленном беззвучном режиме, который я активировал, чтоб хоть немного выспаться. Какое-то дешёвое недоразумение, а не аппарат. Мой прошлый нравился мне гораздо больше…

И даже такой ничтожной перемены в окружающей обстановке хватило, чтобы вдребезги разбить мой хрупкий сон. Понимая, что больше уже не сомкну глаз, я мысленно покрыл матом того доброхота, которому не спится субботним утром. И совсем не удивился, когда взял мобильник в руки и увидел на экране сообщение от Фирсова.

«Есть вопросы по последнему инциденту. Сможешь подъехать в судмед бюро?» — значилось в нём.

Устало вздохнув, я принялся набирать ответ.

Похоже, выходные — это роскошь, недоступная мне в обеих жизнях.

Глава 16

Сейчас в Центральном бюро судебно-медицинской экспертизы практически ничего не напоминало о недавнем инциденте. Все останки расфасованы по мешкам и убраны на хранение, смрадные пятна трупных выделений вымыты с хлоркой, и даже следы от пуль замазаны штукатуркой.

Единственное, что свидетельствовало о развернувшихся в этих стенах событиях — так это кривая зияющая дыра, оставшаяся на месте тяжеленной рентгенозащитной двери. И именно по поводу неё меня сейчас и пытал Фирсов уже минут десять.

— Ну как это, ты ничего не можешь сказать, Бугров⁈ — хмурился майор. — Мать твою за ногу, вы были тут все вчетвером, но не видели, как двухсоткилограммовая бандура мимо пролетела⁈

— Получается, что так, — невозмутимо подтвердил я.

— Да что ты мне в уши ссышь, Бугров⁈ По свидетельствам сотрудников бюро, ты вошёл в кабинет сразу после того, как дверь вырвало!

— И тем не менее, мне добавить нечего, — настоял я на своём. — Когда имеешь дело с демонами, произойти может что угодно.

— Вы сговорились все, что ли⁈ Предлагаешь мне в протоколе так и написать? — язвительно прокомментировал Фирсов.

— Попробуй, — равнодушно пожал я плечами.

Ну в самом деле, мне-то какая печаль от этого? Пусть пишет, что хочет.

Майор скрипнул зубами, явно не удовлетворившись моими ответами. Неизвестно, сколько бы ещё продолжался его допрос, если б на этаже не появилось новое действующее лицо.

— Дмитрий Сергеевич! Дмитрий Сергеевич! Вы должны это увидеть! Я такого ещё не… ой…

Рыжеволосая девица почти бегом выскочила из-за поворота коридора и устремилась к Фирсову. Но завидев меня резко передумала приближаться. А всё дело в том, что это оказалась та самая сотрудница, которая стала невольным свидетелем ликвидации носительницы демонической сущности.

Пускай чуть позже разобрались, что мои действия были на сто процентов оправданы, однако антипатия ко мне так и сквозила в каждом жесте работницы бюро. Но я не в претензии. Догадываюсь, какие мысли у неё успели проскочить в голове, когда я вышиб мозги её спутнице.

— Что такое, Людочка? Чего там у вас? — повернулся к девице Фирсов.

И столько теплоты в его голосе прозвучало, что я невольно задумался, а не родственники ли они друг другу?

— А… кхм… можно вас? — смущённо пробормотала сотрудница, избегая смотреть в мою сторону.

Офицер не стал отказывать и отошёл вместе с рыжеволосой. Они о чём-то быстро поговорили, после чего майор призывно махнул мне рукой.

— … посторонний, Дмитрий Сергеевич! Так не положено! — ухватил я окончание фразы, сказанной шёпотом.

— Да брось, Люда, это мой консультант. Ему можно, — отмахнулся Фирсов.

— И что именно мне можно? — осведомился я, подходя к шушукающимся служащим.

Майор зыркнул на меня так, будто я ему крупную сумму задолжал, и не стал утруждать себя пояснениями.

— Идём, — коротко распорядился он и двинулся в сторону лифта.

Устало вздохнув, я отправился следом. Пока мы шли, девица старалась держаться от меня на почтительном расстоянии. И обязательно так, чтобы полицейский находился между нами.

Вскоре наша процессия спустилась на первый этаж и оказалась у дверей с жизнеутверждающей табличкой, на которой значилось «Трупохранилище». Уже на подходе у меня зазудело в носу от трудносдерживаемого желания чихнуть. Запах хлорки пополам с формалином и ещё какой-то дезинфицирующей химией всегда на меня так действовал. Даже в прошлой жизни.

В остальном обстановка здесь мало чем отличалась от других подобных заведений. Прохлада, длинные ряды металлических стеллажей с выдвижными ящиками, гудение люминесцентных ламп, придающих помещению какой-то неприятный бледно-синюшный оттенок.

Внутри нас уже поджидали другие сотрудники бюро. Одну короткостриженую пожилую женщину, которая Фирсову могла бы и в матери сгодиться, я узнал. Видел её сквозь призму Бездны во время операции по ликвидации одержимой. А вот двое плечистых санитаров в тёмно-синей униформе, похожей на медицинскую, не были мне знакомы.

— Наконец-то, Лукошкина! Тебя только за смертью посылать, — проворчала при нашем появлении возрастная дама.

По тому, как она держалась, я понял, что перед нами местная начальница. Скорее всего руководитель учреждения.

— Анна Борисовна, да я же быстро… — тихо мяукнула рыжеволосая.

Но женщина лишь скривилась, будто услышала самую большую глупость, какую только можно вообразить. Она вроде даже собиралась отпустить новую реплику, но потом вдруг её взгляд остановился на мне.

— Ой, а вы тоже зашли посмотреть? — сразу заулыбалась мадам, вмиг преобразившись от старой недовольной мегеры до румяной добродушной бабушки.

— М-м… ну да, — осторожно кивнул я, ещё не понимая причины такой разительной перемены.

И судя по тому, как на меня посмотрели остальные присутствующие, включая Фирсова, они недоумевали куда сильнее моего. Не удивлюсь, если подчинённые свою руководительницу такой благожелательной впервые увидели.

Впрочем, буквально через секунду интрига рассыпалась, и я осознал, в чём кроется тайна этого дружелюбия.

— Ну теперь хоть лично познакомились! Очень-очень рада, что вы нас навестили! — начальница бюро приблизилась вплотную и взяла мою ладонь в свои руки. — Если б не вы, то даже не знаю, выжили бы мы все в этом кошмаре или нет. Я такого ужаса никогда не испытывала… а вы… вы настоящий ангел-хранитель! Я написала обращение в адрес министра МВД с просьбой наградить вас за героизм и доблесть. Если бы все вокруг были такими же отважными, как вы, то наше общество давно бы Марс колонизировало!

— Э-э-э… спасибо, — выдавил я, беспомощно озираясь в поисках места, куда можно спрятаться.

Женщина, всё ещё сияя улыбкой, погладила меня по тыльной стороне ладони, а потом наконец выпустила. Когда она обратилась к Фирсову, в её голосе не осталось и намёка на ту доброжелательность, которая звучала в разговоре со мной:

— Идите, Дмитрий Сергеевич, полюбуйтесь. А заодно объясните, что нам с этой бесовщиной делать, — руководитель бюро небрежным жестом махнула в сторону раскрытой холодильной ячейки. — Если честно, я не желаю, чтобы это хранилось в моём учреждении. Мне, знаете ли, хватило уже одного раза…

Майор без особого рвения подошел ближе к выкаченной стальной платформе. Я за ним. Два санитара посторонились, освобождая нам проход, и передо мной предстала одержимая, застреленная во время зачистки.

Её труп, ожидаемо, выглядел не самым лучшим образом. Переломанный агональным спазмом, украшенный грубыми бугристыми швами, оставшимися после аутопсии, да ещё и с наполовину разнесённым черепом.