Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр

Вернувшись в комнату, я проверил телефон, в котором не было ни одного нового сообщения, застегнул куртку и двинулся к выходу. В коридоре меня уже ждал Торбин. Дварф выглядел мрачнее грозовой тучи, свой брезентовый рюкзак он перекинул через одно плечо, а двустволку зачехлил, но держал так, чтобы при необходимости смог достать оружие за пару секунд.

— Идем? — спросил он.

— А куда ж нам деваться-то с подводной лодки? — ответил я.

Мы молча прошли по длинным переходам комплекса к зоне транспортных шлюзов. Там, у ворот, отделяющих жилые сектора от лифтов на поверхность, нас встретила Шая.

Эльфийка стояла, опираясь спиной на стену. Она была одета в стандартный черный костюм с белой рубахой и держала планшет в руках, явно намекая на то, что от работы она оторвалась буквально на пару минут.

Заметив нас, Шая отлипла от стены и шагнула навстречу. Ее лицо было серьезным, но во взгляде читалась легкая тревога, которую она мастерски пыталась скрывать. Но за столько-то времени нашего общения… меня уже просто так не проведешь.

— Выдвигаетесь? — спросила она.

— Да, транспорт уже ждет, — ответил я, останавливаясь напротив.

Она кивнула, переведя взгляд на дварфа.

— Желаю удачи, Торбин. Надеюсь, ваши старейшины окажутся благоразумнее моих лесных сородичей.

— А уж я-то как надеюсь… — буркнул хозяин таверны, крепко пожимая протянутую ею руку.

Шая снова посмотрела на меня.

— Я буду на связи, — сказала она. — Как только войдете в их радиус или если что-то пойдет не так, сразу дай знать. Хотела бы я поехать с вами, подстраховать, но у меня и без того куча работы здесь. Каналы с западными военными округами трещат по швам, нужно координировать вывоз выживших.

Я внимательно посмотрел на нее, и тут в голове щелкнула одна деталь.

— А где Нандор, к слову? — удивился я. — Я его с момента нашего возвращения в Москву ни разу не видел.

Шая повела плечом, и этот жест показался мне немного наигранным.

— Сказал, что Шувалов с Императором ему дали особое поручение.

Я скрестил руки на груди, слегка нахмурившись.

— И что, даже никаких деталей сестре не рассказал?

Она усмехнулась.

— Мы часто так делаем для общего блага. Специфика службы, Виктор. Меньше знаешь — крепче спишь. Ладно, в добрый путь.

Шая сделала шаг вперед. Не обращая внимания на переминающегося рядом Торбина и дежуривших у шлюза охранников, она положила ладони мне на грудь, поднялась на носочки и коротко, но крепко поцеловала меня в губы.

— Разрули там все, — прошептала она, отстраняясь.

— Постараюсь, — ответил я.

Створки шлюза разъехались в стороны, и мы с Торбиным зашли в кабину грузового лифта. Нажав на кнопку, стали подниматься.

В гараже нас уже ждал неприметный черный микроавтобус с тонированными стеклами. Водитель из СБРИ молча завел двигатель, и мы покатили по пустынным улицам столицы в сторону частного правительственного аэродрома.

Москва за окном выглядела сюрреалистично. Небо уже вернуло свой нормальный осенний цвет, никаких чернильных бездн и красных молний, но последствия были налицо. Редкие патрули жандармерии в респираторах проверяли документы у не менее редких прохожих; брошенная техника стояла у обочин, а фасады зданий были покрыты слоем серой пыли, потерявшей свое опасное свечение, но не потерявшей свойств.

На аэродроме нас пересадили в компактный бизнес-джет. В отличие от тряского транспортника АН-12, этот полет прошел в абсолютной тишине и комфорте. Торбин почти сразу откинул спинку кресла и захрапел, надвинув кепку на лицо, а я просто смотрел в иллюминатор на проплывающие внизу облака, стараясь ни о чем не думать.

Через два часа самолет пошел на снижение. Мы приземлились на частной взлетно-посадочной полосе где-то в предгорьях Кавказа, вокруг возвышались покрытые густым лесом склоны.

У самого края бетонки, поднимая тучи сухой хвои и пыли, уже вращал лопастями тяжелый армейский вертолет, напоминавший мне Ми-8.

Мы забрались в десантный отсек, надели звукоизолирующие наушники с микрофонами, и машина, тяжело оторвавшись от земли, легла на курс.

Горы Кавказа с высоты птичьего полета выглядели величественно. Острые скалистые пики прорезали серые облака, внизу тянулись глубокие ущелья, покрытые реликтовым лесом. Вертолет шел довольно низко, огибая склоны и придерживаясь русел высохших рек.

— Долго еще? — спросил я в микрофон, глядя на сидящего напротив дварфа.

Торбин смотрел в круглый иллюминатор, оценивая рельеф.

— Подлетаем, — ответил дварф. — Вон за тем хребтом начинается ущелье. Врата Торна в самом конце, у подножия Багровой скалы. Отсюда минут десять лету.

Вертолет заложил крутой вираж, переваливая через каменный гребень, и начал плавно снижаться, входя в широкое каменное ущелье. Склоны здесь были отвесными, почти лишенными растительности.

Я придвинулся к иллюминатору, пытаясь разглядеть, как выглядит вход в легендарный подземный город, ожидал увидеть колоссальные каменные створки с выбитыми на них рунами, статуи стражей или что-то в этом духе.

Пилот вертолета сбросил скорость, машина зависла, медленно продвигаясь вперед.

Торбин, не отрывая взгляда от стекла, внезапно напрягся, а его пальцы с силой сжали пластиковый край иллюминатора.

Я проследил за его взглядом, направленным вниз, на небольшое каменное плато перед основанием горы, где, по идее, должен был находиться вход в Торн.

Там не было никаких торжественных встреч.

На сером камне мельтешили десятки десятков перемещающихся точек.

Торбин припал к окну вертолета и смотрел вниз.

— Каменная борода… — вымолвил он. — Да что ж там такое творится-то…

Глава 15

Я перегнулся через сиденье, чтобы посмотреть вниз. На первый взгляд казалось, что у подножия отвесной скалы копошатся муравьи, но стоило пилоту заложить вираж и сбросить высоту, как мы увидели то, чего явно не хотелось бы.

Врата в подземный город Торн представляли собой исполинские створки, вытесанные из камня, которые сейчас были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропускать внутрь бегущих со стороны леса отставших, а на самом каменистом плато перед ними кипела жесточайшая рубка.

Дварфы, закованные в кольчуги и тяжелые пластинчатые доспехи, выстроили перед входом плотный заслон, орудуя ростовыми щитами, двуручными секирами и короткими топорами.

Чего-чего я не ожидал увидеть, так это оружие средневековой эпохи в нашей современности, когда отряд из ста таких наемников смогли бы разнести десяток солдат с пулеметами.

Но последующим для меня шоком стало то, что черные твари, с которыми я успел познакомиться у эльфийских лесов, добрались до Торна и теперь лезли из предгорных лесов в сторону ворот, нагоняя бегущих коротышек.

Диссонанс, возникший в голове от увиденного в бою, мгновенно меня ввел в ступор. Я отчетливо помнил, как пули имперского спецназа просто прошивали созданий насквозь, не нанося никакого урона. Разорванный туман мгновенно срастался, пока я не начал выбивать из них дух концентрированными зарядами психеи. Но здесь…

Дварфский топор с размаху врезался в черную тварь, отсекая ей конечность. Существо беззвучно взвилось и осыпалось на камни хлопьями пепла. Удар щитом сминал другого монстра, заставляя его отшатнуться, словно тот получил физический урон, а в следующую секунду другой дварф двуручной секирой переполовинил тварь, да так, что в земле там, куда приземлился топор, остался ров.

— Торбин, что это значит? — обратился я к дварфу, не скрывая недоумения. — Почему твари не срастаются обратно от удара обычным топором?

Дварф оторвался от стекла и посмотрел на меня с не меньшим замешательством.

— Без понятия, Виктор, — ответил он. — Я знаю не больше твоего.

В наушниках раздался голос вперемешку с треском статики связи.

— Крепость, прием. Вызывает борт «Ястреб», — заговорил капитан вертолета. — Запрашиваю разрешение на посадку, прием.