Темный Лорд Устал. Книга IX (СИ) - Сказ Алексей

Они смотрели на него и видели человека, который физически не способен передать эту информацию кому-то, кто мог бы использовать её во вред Эдему. Будто вся его власть, весь его дипломатический статус уже ничего не стояли.

Он больше не был премьер-министром. Он стал просто уставшим, сломленным стариком. Пенсионером из фантомного государства, которое ещё по инерции печатало указы, не зная, что уже перестало существовать.

Опустив глаза, Орлов посмотрел на свои руки под дрожащей толщей воды. Эти самые руки подписывали судьбоносные международные договоры, пожимали ладони монархов и ещё совсем недавно удерживали нити судеб миллионов подданных. Сейчас же он видел лишь слабые руки пожилого человека.

Рядом Лилит Мефистова оживлённо спорила со Степаном Васильевичем об оптимизации графика поставок, они снова увлечённо делили какие-то строительные бюджеты. Жизнь била ключом, Эдем яростно строился и рос, а великая Империя тихо, позорно подыхала где-то там, за хребтами. И никому в этих горячих источниках не было до её смерти ровным счётом никакого дела.

Внезапно вода громко плеснула. Воронов поднялся из своего укрытия, неторопливо выбрался на каменный берег и уселся на широкий плоский валун, подставив мокрую спину порывам ночного ветра. До этой секунды он казался абсолютно расслабленным, будто весь происходящий геополитический коллапс был ему глубоко безразличен. Но стоило ему заговорить, как атмосфера неуловимо потяжелела.

Воронов смотрел куда-то вдаль, поверх голов своих подчиненных, поверх зубчатых гор и тёмных лесов. Взгляд его вдруг стал предельно сфокусированным, жёстким и пугающе нечеловеческим — так смотрит хирург на загнившую рану перед тем, как взять скальпель. Несмотря на горячую воду, по спине Орлова пробежал колючий мороз.

— Всё так, — голос Воронова прозвучал негромко, но перекрыл шум ветра. — С точки зрения ресурсов можно подождать, пока они сами дозреют, и просто смотреть, как Империя пожирает себя изнутри.

Лилит тут же опустила бокал и повернулась к своему хозяину, безошибочно почуяв перемену в его настроении.

— Но? — коротко уточнила она.

— Но этот неопытный юнец с разноцветной шапкой на голове всё ещё думает, что играет в солдатиков, — Воронов чуть наклонил голову, словно задумавшись над чем-то. Причем в его тоне не было никакого осуждения, словно он отчитывал заигравшегося ребенка, хотя сам был моложе Императора. — К сожалению, пока Александр сам не поймёт, что его домик сгорел дотла, он будет продолжать бессмысленно дёргаться, портить логистику и мешать нам работать.

Орлов затаил дыхание. Крошечная, иррациональная искра надежды вспыхнула в груди: вдруг сейчас он услышит что-то важное? Что-то, что даст Императору шанс на спасение?

— Поэтому этот вопрос надо решить быстрее. А для этого… — Воронов медленно прикрыл глаза, и на его губах проступила холодная полуулыбка. — … нужно показать реальное положение вещей наглядно. Так что… пора «постучать снизу».

Тишина повисла над термальными источниками.

Лилит Мефистова кивнула с легкой полуулыбкой, будто эти слова открыли часть какого-то глобального плана, а Степан Васильевич отложил свой планшет, посмотрев на Воронова с суровым уважением человека, который привык исполнять приказы.

Орлов отчаянно хотел спросить, что значит это «постучать снизу», но… слова снова застряли в пересохшем горле. Сейчас он окончательно осознал своё место в новой иерархии: давно у него не было такого чувства, будто он… просто пустое место.

Глава 16

Орлов

Едва шасси вертолёта коснулись бетона посадочной площадки, Орлов почувствовал, как грудь больно сжимается.

Столица встретила его низким серым небом и едким запахом выхлопных газов, который после чистейшего горного воздуха Эдема казался физически невыносимым. Город выглядел задыхающимся, тяжелобольным стариком, который всё ещё держится на ногах исключительно по привычке, не осознавая собственной смерти.

Спускаясь по трапу, премьер-министр привычно, наработанным за тридцать лет службы взглядом просканировал окружение. Тридцатилетний опыт аппаратной работы заставил мозг автоматически зафиксировать отклонение от нормы: охрана на правительственном объекте была слишком редкой, а половина штатных постов зияла пугающей пустотой.

Короткое текстовое сообщение от верного человека в дворцовой канцелярии пришло, когда Орлов был на полпути к резиденции. Всего несколько сухих строк, от которых кровь застыла в жилах:

«Император поднял Гвардию. Идут массовые аресты генералитета, кабинета министров и руководства департаментов. Штурмовые отряды выбивают двери в домах».

Прочитав это, Орлов долго и неотрывно смотрел в тёмное окно автомобиля, пока пальцы не начали неметь от того, с какой силой он сжимал грани планшета.

Произошло именно то, чего он боялся больше всего на свете. Александр сделал отчаянный, катастрофически глупый шаг, который самому монарху наверняка казался верхом решительности. Ослеплённый гневом мальчик решил показать всем, кто здесь настоящий хозяин, совершенно не понимая, что своими собственными руками рубит последние канаты, удерживающие изрешечённый корабль Империи на плаву.

Правительственный броневик бесшумно катился по центральному проспекту, и за тонированными стёклами мелькали следы ночной зачистки. Разнесённые вдребезги витрины дорогих бутиков, брошенные поперёк дороги полицейские заграждения, хмурые люди в тяжёлой броне Императорской Гвардии у парадных подъездов министерств. Город тяжело, с похмельным ужасом просыпался после страшной ночи, ещё не до конца осознавая масштабы произошедшего переворота.

Орлов смотрел на израненную Столицу, и его грудь наливалась свинцовой тяжестью. Прямо сейчас он возвращался во дворец не как политик, едущий с докладом к своему начальнику. Он ехал как разбитый горем отец к заигравшемуся сыну, чтобы в последний раз попытаться уберечь его от фатальной ошибки.

Когда впереди показались монументальные шпили Дворца, Орлов заставил себя выпрямиться на сиденье. Что бы ни ждало его за этими древними стенами, он был обязан попытаться.

Тяжёлые створки императорского кабинета распахнулись, и премьер-министр невольно замер на пороге.

Александр стоял спиной к дверям, замерев у огромного панорамного окна. Его тёмный силуэт резко выделялся на фоне утреннего пепельного неба, а плечи были напряжены так сильно, словно монарх каждую секунду ожидал удара ножом в спину.

Услышав шаги, Император резко обернулся, и при виде его лица сердце Орлова болезненно сжалось. Александр не спал всю ночь — это выдавали воспалённые красные белки, мертвенно-бледная кожа и глубокие, почти чёрные тени под глазами. Но хуже всего было само выражение этого измождённого лица, искажённого ядовитой смесью ярости, детской обиды и страха.

Очевидно, Александр боялся до одури, и именно этот неконтролируемый страх делал его смертельно опасным.

— Ваше Величество, — тихо начал Орлов, делая шаг в кабинет, но Император мгновенно перебил его.

— Ты.

Одно короткое слово, произнесённое надломленным шёпотом, но в нём было столько концентрированного яда, что старый чиновник споткнулся на полушаге.

Александр медленно двинулся навстречу. Монарх до хруста сжимал кулаки, изо всех сил пытаясь скрыть бьющую нервную дрожь, но тело предавало его.

— Скажи прямо. Ты предал меня? — голос Александра вибрировал от сдерживаемой истерики.

Он остановился всего в паре шагов от Орлова, впиваясь в него полу-безумным взглядом.

— Ты сидел с этим ублюдком в горячей луже и жрал его еду! Ты смотрел, как этот выскочка унижает твоего законного Императора и покорно молчал! Ты выключил связь так, будто захлопнул грязную дверь перед моим лицом!

Голос Александра сорвался на крик, на виске вздулась толстая вена.

— Ты жалкий трус, Орлов! Выживший из ума старик, который при первой же опасности побежал лизать сапоги победителю! Сколько Воронов тебе пообещал⁈ Какое кресло⁈ Какой кусок моей Империи ты выторговал за моё унижение⁈