Темный Лорд Устал. Книга IX (СИ) - Сказ Алексей

Орлов слушал это и… внутри него что-то надрывно, с хрустом ломалось. Не от самих обвинений — за свою долгую политическую жизнь он выслушивал вещи и пострашнее от людей куда более опасных. Ломалось то сокровенное, что он бережно хранил в своей душе все эти годы, сам того не осознавая.

Глядя на перекошенное яростью лицо монарха, Орлов вдруг отчётливо, до мельчайших деталей, вспомнил другой день. День, когда всё это началось.

Пятнадцать лет назад. Этот же самый дворец, только воздух в нём был густым от запаха камфоры, лекарств и приближающейся смерти. В соседних залах стервятниками кружили патриархи кланов во главе с Долгоруким, с нетерпением ожидая, когда освободится трон. А здесь, в полумраке императорской спальни, умирающий отец Александра судорожно сжимал руку Орлова своими ледяными, иссохшими пальцами.

«Виктор…» — хрипел старый Император, захлёбываясь кровью. — «Они же сожрут Сашку. Кланы разорвут его на куски. Стань ему щитом, Витя. Умоляю, не отдавай им моего мальчика…»

И юный Саша был там. Испуганный, бледный юнец в слишком строгом для его возраста траурном костюме. Он не плакал при придворных, но когда Орлов увёл его в дальние покои, мальчик просто рухнул на колени, вцепившись в брюки премьер-министра, и зарыдал в голос, сотрясаясь от ужаса перед обрушившимся на него миром.

Именно тогда прагматичный, сухой чиновник Орлов опустился на пол рядом с будущим правителем миллионов людей, обнял эти худые, дрожащие детские плечи и дал клятву.

Все эти годы он был для Александра не просто министром. Он был ему учителем, тенью, громоотводом и отцом. Орлов учил его не отводить взгляд, когда Долгорукий намеренно опаздывал на аудиенции. Это он часами сидел с юношей над картами, объясняя, как читать между строк в лживых отчётах губернаторов. Он вырастил этого мальчика, вложив в него всю свою душу в надежде, что однажды Александр станет великим правителем, способным исцелить Империю.

И теперь этот самый мальчик смотрел на него глазами затравленного, агрессивного зверя, готового отгрызть протянутую руку помощи.

— Ваше Величество, — Орлов заговорил невероятно тихо, и его собственный голос показался ему чужим, надломленным и бесконечно старым. — Александр, пожалуйста. Просто услышьте меня.

Император дёрнулся, словно от удара. За все годы службы Орлов ни разу не позволял себе назвать монарха просто по имени — всегда только «Ваше Величество», с почтительным поклоном и соблюдением строжайшей субординации.

— Я не предавал вас, — медленно, тщательно подбирая каждое слово, продолжил Орлов. — Я привёз вам чистую правду, которую вы категорически отказывались видеть, но теперь… эта правда убьёт вас, если вы немедленно не остановитесь.

Он сделал робкий шаг вперёд, но Александр брезгливо отшатнулся назад, словно от прокажённого.

— А правда такова, что никто больше не пойдёт за нами в бой, Саша. Нас уже купили. — в голосе Орлова зазвучала отчаянная мольба. — Пока мы здесь разговариваем, ваши генералы выторговывают себе должности в Эдеме, а логисты сдают склады за обещание тёплого места. Остатки Совета Кланов ползают перед представительницей Воронова, Лилит Мефистовой, на коленях. А сама Империя — банкрот!

Старик сглотнул вставший в горле ком, окончательно отбросив маску железного политика.

— Я знаю вас с детства. Я учил вас держать перо. Держал за руку вашего отца, когда он умирал, и клялся ему, что позабочусь о вас. И прямо сейчас я говорю вам не как чиновник, а как человек, любящий вас: остановитесь! Умоляю вас! Сейчас ваша попытка поиграть в абсолютную власть и эти ночные аресты — лишь иллюзия! Кровавая, красивая, убедительная иллюзия, которая похоронит вас под своими обломками, если вы продолжите за неё цепляться!

Александр замер. Но на одну крошечную секунду Орлов заметил, как изменилось выражение его лица.

В идеальной броне ярости, которую Император выстроил вокруг себя за эту ночь, появилась едва заметная трещина. Мелькнуло сомнение. Орлов жадно ухватился за этот проблеск надежды — может быть, ещё не всё потеряно? Может быть, тот умный, вдумчивый мальчик всё ещё жив и способен услышать голос разума?

Но увы, трещина мгновенно затянулась, и лицо Александра превратилось в непроницаемую, жестокую маску.

И наконец Орлов с горечью понял, что произошло. Ведь признать правоту старого наставника для Александра означало признать собственное ничтожество. Признать, что последние три дня были фатальной ошибкой, а Хартия Вольности, вырванная у кланов, оказалась пустышкой. Что генералы, щелкавшие каблуками, откровенно смеялись ему в лицо, и он, Император великой державы, оказался лишь наивным ребёнком, играющим с фантиком от давно съеденной конфеты.

Конечно, он не мог признать этого. Гордыня Александра не могла переварить такого унижения. Просто потому что после него от личности Императора ничего бы не осталось. Психика монарха защищалась единственным доступным ей способом — слепой агрессией.

— Заткнись…

Голос Александра прозвучал страшно. Он резко отвернулся от Орлова и прошёл к окну. Премьер с ужасом заметил, как неровно, тяжело ступал монарх и словно мраморный пол под его ногами ходил ходуном.

— Похоже, я был прав в своих опасениях, — чеканя слова сквозь стиснутые зубы, бросил Александр. Упёршись ладонями в подоконник. — Видимо, Воронов сломал тебя там, в своих горах. Влез тебе в голову и превратил в послушную марионетку!

Император резко обернулся. В его глазах полыхало чёрное отчаяние — тот самый всепоглощающий огонь, который пожирает запертый дом изнутри.

— Ты старый, сломленный, ничтожный человек, Орлов! Как ты мог так просто испугаться? Увидел его силу и решил, что куда проще стать предателем, чем сражаться за свою родину? А ведь мой отец верил тебе. Я верил тебе! А ты предал дело моей династии при первом же серьёзном испытании…

Ответные слова застряли в горле Орлова.

Александр медленно, с королевским достоинством поднял руку и указал на резные двери.

— Пшёл вон!

Два коротких слова.

— Ты уволен, Орлов. Ты больше не премьер-министр Империи. Выметайся отсюда.

Вытянутая рука монарха предательски дрогнула. Александр резко опустил её, спрятав за спину, но Орлов успел заметить это.

— Я сам поведу верные мне войска, — голос Александра зазвенел от напряжения, словно натянутая струна. — Я лично выжгу эту заразу. Без тебя, твоих трусливых советов и твоего предательства!

Он снова отвернулся к окну, обрывая разговор.

— Вон из моего дворца. Немедленно!

Бывший премьер-министр стоял посреди огромного кабинета и молча смотрел на спину человека, которого любил больше жизни.

Он тяжело вздохнул и медленно потянулся к лацкану пиджака. Пальцы старика дрожали, но Орлов даже не пытался этого скрыть. Золотой значок с двуглавым гербом Империи, казалось, физически обжигал кожу сквозь ткань рубашки.

Щёлкнула тугая застёжка. Орлов снял значок и посмотрел на него в последний раз. Просто маленький, тяжёлый кусочек металла. Раньше он значил всё, но теперь превратился в бесполезный сувенир.

Старик подошёл к массивному столу и аккуратно положил герб на полированную столешницу. Прямо рядом со стопкой экстренных расстрельных указов, которые Александр, ослеплённый гневом, подписывал не читая.

— Да хранят вас боги, Ваше Величество.

Александр не обернулся и не ответил. Он продолжал неподвижно стоять у окна, глядя на Столицу, которая прямо сейчас захлёбывалась кровью по его же приказу.

Орлов развернулся и пошёл к выходу. Каждый шаг по ковру давался с невероятным трудом, будто ноги внезапно налились свинцом. В груди зияла мёртвая пустота. Сегодня он потерял всё, и дело было вовсе не в высокой должности или сломанной карьере. Он потерял дело всей своей жизни. И сына… хоть никогда и не признавался в этом даже самому себе.

Дверь закрылась за его спиной.

Орлов остался один в пустом коридоре дворца. Внезапно он почувствовал себя дряхлым и бесконечно уставшим стариком. С массивных золоченых рам на стенах на него сурово смотрели портреты предков Александра, и в их написанных маслом глазах Орлову чудился немой укор.