Кивок.
— Там эти… граждане уже начали активно сокращать популяцию друг друга. А что сделал ты?
Кенгу отложил огрызок, встал и принял героическую позу.
— Я вышел, — пробасил он своим низким голосом. — Спросил: «Джентльмены, вам помочь?». А они начали в меня стрелять.
Я покачал головой. Грубая ошибка. Стрелять в кенгуру, который таскает тяжести и прыгает на три метра в высоту — это как дёргать тигра за усы в надежде, что он будет в ответ мило улыбаться.
— И что дальше? — спросил я, хотя уже догадывался. — Ты убежал? Спрятался?
Кенгу посмотрел на меня и фыркнул.
— Нет. Я их… успокоил.
— Успокоил? — переспросил я. — Это тех двоих, у которых шеи были свернуты под углом девяносто градусов?
— Они очень громко кричали. Мешали работать.
— Понятно. А с теми двумя, что у входа лежали? Ты сказал, что добил их. В смысле добил? Как?
Кенгу молча отодвинул табуретку. Встал посреди кабинета.
— Вот так.
Он подпрыгнул, опираясь на свой мощный хвост, и в воздухе нанёс двойной удар задними лапами. Вжух-вжух! Скорость была такой, что воздух засвистел.
— Кия! — коротко выкрикнул он, приземляясь в идеальную боевую стойку.
Я присвистнул.
— Карате?
— Кенгу-до, — с достоинством поправил он. — Удар «Пятка справедливости».
— Впечатляет. Ладно, с физическим воздействием разобрались. Ты их вырубил. А дальше? Там же огнестрельные ранения.
Кенгу снова сел, взял со стола салфетку и начал показывать пантомиму.
Он сложил салфетку, будто держит тряпку. Сделал вид, что тщательно протирает невидимый предмет. Рукоять пистолета, догадался я. Затем он подошёл к воображаемому лежащему телу, вложил невидимый ствол ему в руку. Своей лапой сжал его пальцы.
И дважды дёрнул указательным пальцем воображаемого трупа.
— Пиф-паф.
Я отложил ручку и откинулся на спинку кресла.
— Ты вложил оружие им в руки?
— Угу.
— Предварительно стерев свои отпечатки?
— Угу. Салфеткой. Влажной. Спиртовой.
— И сделал по два контрольных выстрела? Уже с их мёртвых рук? Чтобы сымитировать перестрелку в упор?
— Угу.
Я смотрел на него во все глаза. Мой курьер. Животное, которому я пришил голосовые связки и немного подправил мозги, чтобы оно могло носить коробки.
— Вау… — выдохнул я. — Слушай, Кенгу, я, конечно, знал, что ты парень смышлёный. Но баллистика? Криминалистика? Сокрытие улик? Откуда ты вообще знаешь, как нужно стирать отпечатки и что вообще нужно делать в таких ситуациях? Я этому тебя не учил.
Кенгу пожал плечами, подошёл к телевизору, и ткнул в него когтистым пальцем.
— Мой любимый жанр, — пояснил он. — Детективы. «Убойная мощь», «Отпечаток», «Полицейские войны». Там всё показывают. Главное — не оставлять пальчики и гильзы. И создавать алиби.
— Алиби?
— Я в это время был на кухне, — невозмутимо сообщил Кенгу. — Мыл посуду. Хомяки подтвердят.
Я закрыл лицо руками и рассмеялся.
Это было… гениально. Абсурдно, дико, но гениально.
— Знаешь что, — сказал я, снова беря ручку. — Это тянет на бестселлер. Я это запишу. Немного подправлю имена, заменю кенгуру на отставного спецназовца с амнезией… Выложу на площадку самиздата. Может, когда-нибудь сделают экранизацию, снимут сериал, наподобие тех, что ты так любишь. Гонорар пополам.
Кенгу согласно кивнул.
— Название я уже придумал, — добавил он. — «Сумчатый мститель». Или «Убойный прыжок».
— Обсудим.
Я быстро застрочил в блокноте, фиксируя детали этой невероятной истории. А сам в голове прокручивал картину произошедшего.
Как же всё интересно складывается…
Две группы идиотов. Одни — бандиты, жаждущие мести. Вторые — продажные стражники с блокпоста, желающие убрать свидетеля. Они ворвались одновременно, с разных входов — с главного и чёрного. Столкнулись в центре приёмной.
Нервы на пределе, пальцы на спусковых крючках. Кто-то крикнул, кто-то дёрнулся… Началась пальба.
Они крошили друг друга в капусту, ломая мебель и дырявя стены.
А потом, на шум выстрелов, из подсобки вышел Кенгу. Просто посмотреть, что происходит. Может, думал, что салют запускают.
Какой-то нервный идиот, увидев в дверном проёме двухметровую фигуру, решил не разбираться и пальнул.
И вот тут они совершили фатальную ошибку. Они разозлили моего сотрудника при исполнении.
Кенгу не стал паниковать. Он просто включил режим «Дрюс Ли» (популярный в этом мире актёр-каратист). Прыжок, удар, хруст костей… Ещё прыжок — и второй стрелок впечатан в стену.
А когда дым рассеялся и последние стоны стихли, мой хозяйственный курьер оглядел поле боя, вспомнил какую-то из серий своего любимого сериала и решил «навести порядок».
Протёр стволы. Вложил в руки. Бах-бах. Чистая работа. Самооборона, перешедшая во взаимное уничтожение. Идеальное преступление, раскрыть которое сможет разве что такой же чокнутый химеролог, как я.
Я посмотрел на Кенгу, который снова захрустел морковкой.
— Ты страшное существо, друг мой, — с уважением сказал я. — Напомни мне, чтобы я никогда не переключал канал, когда ты смотришь телевизор.
Кенгу подмигнул мне и попрыгал в коридор.
* * *
Я сгрёб в ведро остатки «веселья».
Щепки, куски штукатурки, обломки мебели…
— Кенгу, тащи следующую партию! — скомандовал я.
Кенгуру подхватил ведро с мусором и потащил к двери, ведущей в подсобку к хомякам.
— Приятного аппетита, господа, — сказал, опрокидывая содержимое ведра в вольер.
Оттуда раздался радостный писк и звук, напоминающий работу промышленной дробилки. Мои утилизаторы как всегда работали на все пять баллов. Дерево, пластик, металл — им было всё равно. Главное, чтобы хрустело.
В этот момент в приёмную вихрем влетела Валерия. Глаза у неё были такие, будто она увидела привидение.
— Вик! Всё пропало! — зашипела она, хватая меня за рукав. — Нам конец!
— Что, опять? — я лениво отряхнул руки от пыли.
— К нам едет проверка!
— Ну, едет и едет. У нас тут каждый день кто-то проверяет на прочность то двери, то нервы.
— Ты не понимаешь! — она вцепилась в меня мёртвой хваткой. — Это не просто проверка. Это ОН. Дмитрий Львович Донской.
— И кто это?
— Это главный государственный инспектор по химерологическому надзору! Вик, я слежу за его карьерой в новостях. Он… он мясник от бюрократии! Он закрывает клиники одним росчерком пера! Он отправляет людей на каторгу за неправильно оформленный рецепт! Он невероятно жёсткий, принципиальный… А ещё он сильный химеролог. Государственного уровня!
Я хмыкнул.
— Видимо, вчерашняя история с «бешеной саламандрой» дошла до верхов. Оперативно работают.
— Вик, он может всё! Оштрафовать, закрыть, конфисковать имущество, посадить! Или вообще выписать пожизненный запрет на любую деятельность, связанную с животными! Даже кота погладить нельзя будет!
Она метнулась к стене и поправила покосившийся плакат на стене.
— Нам конец. У нас же тут… — она обвела рукой помещение. — У нас тут дурдом!
В этот момент к клинике подкатил чёрный кортеж.
Двери открылись, и оттуда вышел высокий мужчина лет сорока. Высокий, с идеальной осанкой. Чёрный костюм, ни одной лишней складки. Взгляд — как у рентгеновского аппарата.
За ним семенил целый отряд помощников с папками, приборами и чемоданчиками.
— Приплыли… — выдохнула Валерия и спряталась за мою спину.
Донской вошёл в клинику. Окинул взглядом приёмную. Поморщился, увидев свежую дырку в стене (след от вчерашней перестрелки).
— Добрый день, — его приветствие прозвучало как начало обвинительного приговора. — Плановая внеочередная проверка по факту сигнала о содержании незарегистрированных опасных существ. Кто старший?
— Я, — я вышел вперёд, вытирая руки тряпкой. — Виктор Химеров.
Донской смерил меня взглядом, в котором читалось: «Я тебя съем и переварю».
— Приступайте, — бросил он своим помощникам.
