Но вот Аглая говорит, что она может создавать сильные артефакты и из-за них может пострадать Ника!
То есть пропадала где-то десять лет, завела новую семью и снова подставила под удар Нику? Хорошо, что у нее есть Глеб. Я вижу как этот парень смотрит на мою дочь.
Но вот судя по всему у самой Аглаи иное мнение, потому что она приставила к Нике своего пасынка.
— Мерзко, Аглая. У Ники есть парень, Глеб. Он сильный и сумеет её защитить. Не стоит приставлять надзирателей к Нике, ей это не понравится.
— Да какая разница, что ей понравится, Серёжа? — Слушаю ее и понимаю, вот в этом наша разница! Мне важно, чтобы Ника жила так, как ей нравится, чтобы она радовалась каждому дню! Любила того, кого хочет, а не жила с болью в сердце. — Мой долг сохранить ей жизнь, а всё остальное — сантименты! Тем более этот кровосос…
Вот так, смысл жизни каждого человека (по–крайней мере у меня и моей дочери) жить, любить, если надо свернуть горы, то для семьи, чтобы порадовать любимых. А оказывается все остальное сантименты, долг! Не более.
— Этот кровосос — её парень! Она его любит, а ты… Просто циничная дрянь. Спасибо, что почтила меня своей милостью и пришла попрощаться. Теперь я могу жить спокойно. И не трожь Глеба, иначе тебе несдобровать! Прощай, Аглая! Когда-то я тебя любил...
Захожу домой, осматриваю квартиру. Здесь давно пора все изменить! Моя комната, так вообще как будто музей Аглаи. Ее фото, статуэтки различные, картины которые она покупала, но которые я никогда не понимал.
К черту все!
Открываю окно, впуская прохладный воздух, даже дышится легче… СЕЙЧАС! Пожалуй, я благодарен даже за эту встречу!
Я как будто вынырнул из вакуума, даже голова немного кружится.
Убираю фото Аглаи в дальний ящик. Беру большой мусорный мешок и туда летит весь хлам, который десятилетие стоял, каждый день напоминая мне о вине!
В вины моей как оказалось нет!
Беру на кухне нож и поддеваю обои и срываю их, кидая на пол.
Так ремонту быть!
Я так увлекся, что звонок от дочери не сразу услышал.
— Алло, привет Вероника! Как ты?
— Уже нормально. Пап, я виделась с мамой…
— Я тоже…
— Но разговора не получилось, я психанула, не дала ей ничего сказать.
— А я выслушал и понял, что ты снова в опасности, дочь.
— Но я почти не бываю одна… Все хорошо, ты не переживай!
— А я вынес почти всю комнату на помойку…
— Куда? — не понимает меня дочка.
— На помойку, — смеюсь я. — На помойку! Надеюсь ты не обидишься? Все эти статуэтки, картины, половину мебели, обои… Все надо новое…
Дочь звонко смеется…
— Хочешь, я приеду и помогу?
— Нет, ты отдыхай! Глебу привет. А мне надо побыть немного одному!
46
46
Ника.
Поговорив с папой, я успокоилась. «Истеричка» Адам все еще у нас с Глебом.
«У нас?»
От этой мысли немного стопорюсь…
Сидим ждем куратора. Я буду настаивать, чтобы Адама перевели в его старый отряд. Мне кажется, неразрешимые конфликты так и будут между Адамом и Глебом. Хотя, может быть, и ошибаюсь.
— Адам, я хочу чтобы ты знал, — решаю предупредить оборотня, который так и дрожит, но уже не так сильно. — Я буду просить о твоем переводе.
— Что? Я вам что… вещь? Чтобы бросать меня туда и обратно!
— Но… Ты пойми, ты прямое напоминание о том, что мама бросила нас! Это во-первых! Во-вторых, ты хоть с кем–нибудь подружился в отряде? Ты только конфликтуешь с моим Глебом!
— Дура! У Аглаи Валерьевны было видение, что ты умираешь от рук своего парня!
— Сам дебил! По-моему, тебе говорили, что один инкуб чуть не выпил меня, при этом… Неважно, — кладу руку на Глеба, чуть прижимаюсь к нему, потому что он будто окаменел. — Допустим, ты скажешь, что и от вампира я могу пострадать, — тут же целую своего вампира в уголок губы. — Но представь… Я рассталась с Глебом и встречаюсь… О, вот с тобой! Может, это от тебя я должна пострадать? Моя мать не видела лица! Всё, хватит! Так и передай ей! Если я услышу еще одно слово от нее или тебя, — ухмылка расцветает на моих губах, — то я перестану с ней общаться от слова вообще!
Адам не успевает ответить, потому что в дверь раздается звонок. Я ее открываю и в квартиру входит злой Саша!
— И? Что опять? Я должен ваши личные дела решать? У меня может быть личная жизнь?!
— Оу, простите, но я…
— Вот не пойму, — перебивает меня куратор, — с хрена ли ты, Адам, лезешь к ним? Аглая заставляет? Личное? Пойми, эти двое столько вместе прошли, — машет он головой на нас, — что тут либо хорошие друзья, либо любовь, — смеется куратор над своей шуткой, — до гроба!
— Да понял я уже, понял!
— Куратор, — вдруг робею и теряю свой настрой, — а можно Адама, — зыркаем с ним друг на друга, — перевести обратно. В его старый отряд?
— Основания? Ваши внутренние терки?
Глеб не мешает, не вмешивается, только сжимает мою руку под столом крепче, в немой поддержке. И я благодарна, потому что хочу сама… Не желаю быть слабой в таких моментах. Конечно, этому нужно учиться, но и такой, как мама, не хочу быть, чтобы, не задумываясь, по головам, ну или по нашей с папой жизни.
— Про основания, я подумаю! — Даю себе время на раздумья.
— Вот и отлично! А, кстати, Ника, ты умничка, — вдруг улыбается куратор, — такое провернуть не в минуту опасности, у Аглаи под носом, — смеется Саша. — А потом еще и оборотню заблокировать его силу, его суть. Ты страшная женщина! Никому не советую вставать на твоем пути! Но мне можно… ругать я тебя буду и имею право!
Саша уходит…
— Эм, и что это было? Правда нафига его вызывали?
— М-даа, не вызываешь — выговор. Вызываешь — отвлекаем по пустякам. Но наверное он прав.
Убираю грязную посуду в раковину.
— Милая, тебе не кажется, что Адаму пора домой?
— Да. И прости, Адам. Но ты реально меня сегодня вывел, тем более после неудавшегося разговора с мамой. Глеб только меня успокоил, а тут ты… Охреневший оборотень. И оно само все! Так получилось, я даже не напрягала свой мозг, просто знала что делать!
— М-даа! Ну и в чем я теперь поеду домой?
Его одежда после моего вмешательства не восстановилась на его теле.
— В шкуре волка можешь добраться до дома, — ржет Глеб.
— Не смешно! Меня пристрелят где-нибудь. И да, Ника… — Адам вздыхает, — я тебя услышал. Я больше не буду вмешиваться. Просто и вы поймите меня, я десять лет слушал о том, что у меня есть сестра, которую надо защитить. Иногда я ходил смотреть на тебя.
— И влюбился? — интересуется Глеб.
— Кажется, да… нет… не знаю как объяснить, — прикрывает глаза Адам и мотает головой из стороны в сторону.
— Тогда тем более тебя надо перевести, — отрезаю я.
Мне не нужны лишние сложности! Итак не знаю, что принесет день завтрашний!
47
47
Ника.
Сидим в аудитории, ждем куратора. Адам с Глебом переглядываются, один злится, второй ухмыляется, кладет руку мне на талию, притягивая ближе. Недовольно щурюсь в сторону Адама. Какого он сидит сверлит нас взглядом?
В аудиторию врывается довольный Саша. Я мгновенно напрягаюсь, потому что уже знаю. Подлянка будет!
— Ну что детки? Как дела? — усмехается куратор, привлекая к нам внимание. — Поделили понравившуюся вам девочку? Надеюсь больше эксцессов не будет?
В аудитории тишина, несколько пар глаз смотрят то на куратора, то на меня. На меня, потому что Саша демонстративно смотрит мне в глаза!
— То есть Адам… — решаю я уточнить.
— Остается в группе! Мощная единица никогда лишней не будет! Тем более, как выяснилось, это на тебя было тогда нападение!
— Когда? — Ярик встает и идет ближе ко всем нам. Сидел в телефоне подальше ото всех. — Когда нас загнали в ловушку на машине?
— Именно! — продолжает улыбаться он, но только губами. Глаза, как сканер, ловят любую нашу реакцию.
