Большой игрок 1 (СИ) - Моури Эрли

— Куда прикажите, Алесандр Васильевич? — осведомился извозчик, направляясь к повозке.

— К складам! Тебе виднее, где тут самые большие склады. Надо те, где есть мыло, — я откинулся на спинку сидения.

— Ну так это… — Сбруев не спешил тронуть лошадей. — Тут надо как бы поразмыслить… И сегодня же воскресенье — многие не работают.

— Да понимаю, — уж что сегодня воскресенье, я помнил. Еще с утра рассуждал, что выходные дни — явление скверное. Столь дивная мысль ко мне пришла впервые в жизни, ведь раньше я думал ровно наоборот. В свете грядущих перемен наш «Богатей» работал без выходных — так я обозначил Картузову еще вчера, а вот решение остальных дел наступившее воскресенье могло сильно подпортить. — Не все же закрыты? Давай проедемся, посмотрим по тем, которые тут поближе.

— А как же визит к графу? — напомнил Ильич.

— К графу обязательно поедем после складов. Время же еще в запасе есть. Или склады эти далеко? Давай для начала до ближайших, которые по твоему мнению могут быть не закрыты. Где прежний Рублев брал товар? — тут я осекся. Какой нахрен «прежний Рублев»⁈ Так и спалиться можно, что я это как бы не я. Хотя Тимоха все равно это не поймет, лишь примет за мою очередную придурь. — Вернее, этот… Картузов, — поправился я.

— Дык почем мне, барин, знать. Может у Ермолиных? — предположил он. — Эт почти рядом с вашим театром. У них вроде и по выходным, и в праздники ворота открыты. Везти туда?

— Давай! Там переговорю со складскими, и оттуда сразу к графу! — решил я.

Повозка дернулась, Машка и Тарас бодро застучали копытами. Майский ветерок шевельнул мои волосы.

По пути к складам Сбруев отчего-то стал болтливым. Рассказывал всякое о себе, о молодых метаниях и работе в извозе. Поначалу он сильно мешал моим мыслям — важным мыслям о мыле и его грядущем дефиците, который край как надо раздуть. Но я все же принял его треп как полезный и многое из него почерпнул: о знакомствах Ильича, о Лужках, и о нашем Слободском районе. Так, например, когда мы выехали на Савойскую площадь, я не только узнал, но и увидел Савойский театр, в труппе которого я состоял.

Состоял — это если исходить из идиотской идеи Весериуса и моего вынужденного вранья. Вполне внушительное здание с высокими окнами, причудливым рельефом по фризу. Ну, я могу как бы гордиться, что «числюсь» в театральной труппе. Актер Рублев, бля, не сыгравший ни в одном спектакле, если не считать собственного повешенья!

— Вот Ермолиных хозяйство, — извозчик указал концом хлыста на распахнутые ворота сразу за серыми трехэтажным зданием, что было почти напротив западного крыла театра. — Туда ехать?

— Давай прямо во двор, — распорядился я.

Через несколько минут повозка влетела на складской двор сразу за парой груженных телег.

— Жди, Ильич. Постараюсь скорее, — я спрыгнул с подножки и направился к мужикам, загружавшим коробки в кузов машины, похожей на длинный домкан. — Светлейшего дня вам, господа! — бодро еще издали приветствовал я.

При слове «господа», грузчика как-то сразу приосанились, дружно и весело показали зубы.

— Где тут найти вашего самого главного, распорядителя или управляющего что ли? — спросил я, обходя деревянный поддон.

— Рясин Егор, там он! — один из них указал на дверь соседнего здания, что было из красного кирпича и в два этажа.

— Не Егор, а Егор Цезаревич! — поправил того седоватый грузчик.

Их дальнейший разговор я слушать не стал, поблагодарил кивком и направился в указанном направлении.

Рясиным оказался грузный мужчина лет пятидесяти в засаленной жилетке. Меня он принял как-то настороженно, может, потому что мой возраст в его понимании не должен соответствовать деловым наклонностям. Я же с хода попытался переубедить его сутью разговора:

— Егор Цезаревич, меня интересует партия хорошего мыла. Возможно, возьму большую, если устроит цена. Что там ваших богатых складах в наличии?

— А вы каких будете? — он нацепил пенсне, словно меня было сложно разглядеть без его мутных линз, и покосился на другого мужчину — тот скромно сидел на табурете у окна.

— Буду из Рублевых. Рублев Александр Васильевич, владелец торгового дома «Богатей», — отозвался я, не снимая доброжелательной улыбки.

— «Богатей»… протянул он. — Так вы там, я слышал, закрываетесь, что ли.

— Слухи о нашем закрытии слишком преувеличены, — моя улыбка стала шире. — Правда такова, что мы вовсе не закрываемся, а идем в рост. Грядет богатый ремонт торговых залов. Затем иные серьезные изменения.

— Знаю я вашего Картузова. Ох, чудной! Но ладно. Векселем что ли думаете платить? — он тяжко сел в старое кресло.

— Отчего же векселем. Буду платить хрустящей наличкой. Вам так же приятнее? — я увидел в его карих глазах одобрение и добавил. — Наличкой, но к вечеру! Вы мне о товаре скажите — за деньгами вопрос не станет, — я набрался наглости и присел без позволения прямо напротив него, положив руки на стол. — Мне нужно знать, какое у вас мыло. Сколько его и какова цена. Интересует то, что с астраханских фабрик. Говорят, оно поприличнее.

— Да… с астраханских самое лучшее, — неожиданно подал голос скромный человек на табурете. — У них ароматическая основа прямо из Шиванской империи. Чертовы индусы это умеют. У них же там все на диких запахах.

— Да, моя говорит, что дух от него крепкий и лечебный. Понимаешь ли, чистит эфир, и Перуну такое угодно, — наконец и Рясин заулыбался. — Дурь баба говорит, но это ладно — ну ее, — он открыл толстую товарную книгу и начал листать, водя пальцами по строкам таблиц. — Есть астраханское, восемьдесят три ящика по девять пятьдесят… Это хорошая цена! — настоял он и посмотрел на меня сквозь пенсне.

— В ящике сколько? — поспешил уточнить я.

— Сто кусков красиво. Куски в красивой обертке. По десять килограмм честного веса в ящике, — Рясин вернулся к записям. — Есть екатерининское подешевле: ландышевое и с черемухой. Этого 12 ящиков. Есть… хотя этого уже нет.

— Минутку, Егор Цезаревич. Быстро прикину наши нужды… — я достал блокнот. Дело в том, что я понятия не имел, какова цена астраханского мыла. Почем оно в среднем оптом? А в розницу? Спрашивать об этом Рясина как бы глупо. Но имелся способ сложить хотя бы примерное понимание уровня цен.

— А ландышевое у вас тоже по сто кусков в ящике? — уточнил я. — И в какую цену ящик?

Он подтвердил, и я путем несложных подсчетов выяснил, что кусок ландышевого оптом со склада шел чуть более 7 копеек, в то время как на витрине в «Богатее» оно стояло по 12 копеек. Если учитывать, что мыло с астраханских фабрик куда в большем почете, то цена 9.50 за ящик точно не проигрышная. Учитывая еще одну мою хитрость, оно вполне могло добавить в цене очень прилично.

— Так… — я снова перевел взгляд на Рясина. — Возьму у вас все: восемьдесят три ящика плюс двенадцать екатерининского. Посчитайте, пожалуйста, Егор Цезаревич, в какую сумму это выльется.

— Все? Эт на кой вашему небольшому «Богатею» все? — он с недоумением и улыбкой уставился на меня.

— Говорю же, расширимся. Деньги есть, чего не закупиться, — я прикрыл блокнот, уже сделав расчеты, но ждал, когда Рясин озвучит сумму.

Он хмыкнул, покачал головой и придвинул ближе счеты.

— В общем, если все, то девятьсот двадцать рублей с нашей погрузкой, — известил он, щелкнув последней косточкой на счетах. — Там много — почти тонна. А телеги уже ваши. Или желаете нашим транспортом?

— Желаю вашим, — я кивнул, понимая, что вряд ли что выиграю, если заморочусь доставкой. — Сколько требуется, доплачу. Деньги могу подвезти часа через два — три.

— С этим, господин Рублев, особо не спешите, — остудил он мой пыл. — По выходным открыты только продуктовые склады. Завтра можем отгрузить и привезти. Меня не будет — оставлю заявку господину Гайфуллину.