Участь динозавров (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич

— Как он умер?

— Ему перерезали горло, — сказал Боренька. — В отличие от предыдущих жертв, он умер именно от этого. Нанесению смертельной раны предшествовал удар по голове, но, судя по характеру ранения, фатальным он не был. Оглушение, не более. Я там место удара обозначил, будешь контролить, постарайся не задеть. На всякий случай.

— Чем его ударили?

— Дубинкой, вероятно, — сказал Боренька. — Или чем-то похожим. Рядом с телом, кстати, ничего похожего не обнаружилось.

— Модус операнди изменился, — сказал Леха.

— Да, до этого он резал горло в качестве финального штриха, и обычно жертвы к этому моменту были уже мертвы, — согласился Николай.

— Возможно, он экспериментирует, — сказал Боренька. — Ищет свой идеальный способ.

— Что будет, когда он его найдет?

— Он будет его придерживаться, — сказал Боренька. — Вы поймете это, если следующие несколько жертв будут убиты одинаковым образом.

— Мы хотели бы поймать его раньше, — сказал Николай.

— Так ловите, кто вам мешает, — сказал Боренька. — Мое экспертное заключение будет готово к вечеру.

— Хорошо, — сказал Николай.

Боренька пожал им обоим руки и потопал вниз, досадуя на отсутствие в доме лифта. Николай задумчиво потер подбородок.

— По идее, наш убийца должен был заляпаться кровью, — сказал он.

— Я ничего такого не заметил, иначе бы из подъезда его не выпустил, — сказал Леха. — Возможно, кровь была на одежде под спецовкой.

— То есть, он пришел, разделся, убил Ландышева, а потом оделся и ушел? Не слишком ли сложно?

— Или он убивает так, чтобы не испачкаться.

— А спецовка тогда зачем?

— Может, он и правда там работает.

— А в обеденный перерыв ходит и убивает людей? — уточнил Николай. — Нормальная версия. Или это вообще Ландышева спецовка, и убийца взял ее на месте, чтобы прикрыться.

— У него еще саквояж был, — сказал Леха. — В таких обычно инструменты носят.

— На саквояже тоже «Мосгаз» было написано?

— Нет.

— Тогда его наличие ничего не значит, — сказал Николай. — У тебя сегодня встреча с еще одним из списка назначена?

— Да, — сказал Леха. — Василий Дыгало, пророк, пятая категория. И живет он на другом конце Москвы.

— Пророк? И насколько он может заглядывать вперед?

— На полторы секунды.

— Удивительно полезная способность.

— Пятая категория же, — напомнил Леха. — В ней, как я понимаю, ценных способностей в принципе нет.

— Оттого и непонятно, за каким чертом мы этим занимаемся, — вздохнул Николай. — Потому что убивают их явно не из-за их талантов, которые существуют только в пространстве тестовых замеров. Кем он работает?

— Слесарем в ЖЭКе.

— Полнится наше ЖКХ разнообразными талантами, — сказал Николай.

— Как мне себя с ним вести, учитывая обстоятельства? — спросил Леха.

— Расскажи ему про опасность, что кто-то убивает людей по списку, спроси, что он по этому поводу думает и посмотри на реакцию, — сказал Николай.

— А если он испугается и из города свалит?

— То у нас станет меньше одним потенциальным покойником, — сказал Николай. — Но сразу все не вываливай, сначала поговори с ним, прощупай, что он за человек.

— Угу, — сказал Леха. — Мне бы до конца рабочего дня успеть… Ты на машине?

— Разумеется, — сказал Николай.

— Не подбросишь хотя бы до метро?

— До метро подброшу, — сказал Николай. — Вот дождемся труповозку, дела свои здесь закончим, и сразу подброшу.

Леха торопился не просто так.

Вечером ему предстояло выполнить сыновний долг. Или долг племянника. Или просто родственный, он всегда плавал в этой терминологии.

Суть в том, что мамин брат, дядя Лева, отмечал свой пятьдесят второй день рождения, и Лехе, как единственному представителю семьи Шубиных, находящемуся в Москве, необходимо было засветиться на празднестве и вручить дяде Леве подарок, который отец заблаговременно переправил в Москву дипломатической почтой.

Банкет в ресторане был заказан на семь вечера, но после работы Лехе обязательно надо было заскочить домой, переодеться и захватить подарок. А по дороге еще купить цветов для тети Ани, дяди Левиной жены. Так что Леха искренне надеялся, что Дыгало к его приходу не убьют, и ему не придется снова связываться со всей этой волокитой.

Впрочем, раньше двух убийств в один день не случалось, так что он расценивал свои шансы, как неплохие. Главное, чтобы во время лехиного визита Дыгало был не на вызове, а то поди узнай, сколько придется ждать, пока он освободится.

Лехе повезло дважды.

Дыгало — почти двухметровый короткостриженый здоровяк в грязном рабочем комбинезона — оказался жив, и Леха нашел его в помещении ЖЭКа, расположенном на цокольном этаже жилого дома. Чтобы не будоражить остальной народ нездоровыми сенсациями, Леха быстро продемонстрировал Василию свое удостоверение и предложил ему поговорить на улице.

Дыгало напрягся, но это было неудивительно. Если человек состоит в подпольной организации и в один прекрасный день к нему приходят из комитета, пусть даже один молодой сотрудник не самого опасного вида, человек не может не напрячься.

На время трех убийств, включая сегодняшнее, у Дыгало было железное алиби — он работал на вызове, причем не один, а с напарником, и хозяева квартир наверняка могли подтвердить, что он никуда надолго не отлучался. Леха подумал, что стоило бы опросить их для проформы, но потом решил, что смысла в этом нет.

— А почему вы спрашиваете? Меня в чем-то подозревают?

— Нет, просто так положено, — сказал Леха. — Вы знаете, что произошло в эти временные промежутки?

— Нет.

— В каждый из них кто-то убивал ваших товарищей.

— Моих товарищей? — недоуменно спросил Василий.

— «Перо орла», — сказал Леха. — Мы знаем.

Странно, но на это заявление Дыгало никак не отреагировал. По крайней мере, более напряженным он не стал, будто бы никакой вины за участие в тайном обществе за собой не чувствовал.

— Кому понадобилось убивать этих чудиков? — удивился он. — И кого… убили?

Леха перечислил фамилии. Дыгало сокрушенно покачал головой.

— Странно это все, — сказал он.

— Мы тоже так считаем, — заверил его Леха. — Не знаете, кто бы мог это сделать? Есть хоть какие-нибудь идеи?

— Никаких, — сказал Дыгало. — Да я там и был всего на одном собрании, и сразу понял, что оно мне не надо.

— Как вы вообще узнали об этих собраниях? Вас кто-то пригласил?

— Эдик, — сказал Дыгало. — Эдик Хачатурян. Мой армейский приятель.

Эдуард Хачатурян тоже фигурировал в списке Абашидзе. Суховей, категория, разумеется, тоже пятая. За полчаса может из виноградинки изюм сделать или что-то вроде того.

Леха сделал пометку в телефоне.

— Чем вы там на этих собраниях занимались?

— Говорю же, я только на одном был, — сказал Дыгало.

— И чем вы занимались на этом одном собрании?

— Говорильней и занимались. Там, в основном, люди моего возраста собирались, и был только один постарше, типа, за главного. Остальные называли его Князем. Вам, наверное, было бы полезнее с ним побеседовать.

— Я сам решу, что мне полезнее, — сказал Леха, посматривая на часы. Фраза прозвучала резче, чем он рассчитывал. — В смысле, давайте ближе к делу. О чем говорили?

— В основном о том, что надо как-то стать сильнее, — сказал Дыгало. — Развивать свои способности, или, как они это называли, повышать скиллы. Но мне это вообще не интересно.

— Почему?

— Вы же знаете, какая у меня способность?

— Знаю.

— Полторы секунды, — с горечью сказал Дыгало. — И после этого озарения несколько часов ходишь, как мешком по голове ударенный. И ведь я этого даже контролировать не могу. Оно просто приходит, и все. Иногда по несколько раз за день, иногда неделями ничего нет. И толку от этого?

— Похоже, что немного.

— Вообще никакого, — заверил его Дыгало. — Да и что можно успеть за полторы секунды?

Леха подумал, что в схватке со скороходом полторы секунды если и не целая вечность, то время, которое может склонить чашу весов в твою пользу. Правда, если озарение невозможно контролировать, то… Вообще никакого толка.