Не дожить до смерти (СИ) - Рудин Алекс

— Думаете, он решится на это? — нахмурился я.

— Иногда я просто не понимаю, что творится в голове у моего старшего сына, — вздохнул дед.

— Может быть, он просто перезрел? — предположил я. — Как яблоко, которое слишком долго висело на ветке. С детства он мнил себя наследником, а теперь не верит, что когда‑нибудь сможет занять ваше место. Вот и проступила в нём эта гнильца.

— Похоже на то, — согласился Игорь Владимирович. — Подожди минуту.

Он прикрыл глаза и замер, прислушиваясь. Я догадался, что кто‑то прислал Игорю Владимировичу зов. Через минуту дед открыл глаза и мрачно посмотрел на меня.

— Ну вот, пожалуйста. Знаешь, что выкинул твой дядя? Он отправился с визитом к молодому князю Долгорукову, чтобы поздравить его с предстоящим назначением.

— Это можно обернуть нам на пользу, — задумался я. — В конце концов, мы ведь никогда не намеревались всерьёз воевать с Долгоруковыми.

— Не собирались, — согласился дед. — Я тоже буду присутствовать на церемонии назначения и лично поздравлю Михаила Александровича. Ну, твой дядя сделал это не для пользы рода, а назло мне. Ты не хуже меня знаешь, что в любом поступке есть две составляющих: действие и намерение.

— Знаю, — кивнул я.

— Плясать вокруг твоего дяди на цыпочках я не стану, — твёрдо заявил Игорь Владимирович. — Если он не одумается, я сам вышвырну его из семьи.

— Моё мнение вы знаете, я всегда на вашей стороне. Думаю, что скоро дядю вызовет к себе император, он обещал повлиять на нашего строптивого родственника. Будем надеяться, что у него это получится.

— Император сказал мне, что ты тоже хочешь присутствовать на торжестве Долгорукова, — вспомнил дед. — К чему это?

— В смерти старого князя есть что‑то, чего я не могу понять, — честно ответил я. — У меня такое ощущение, что это дело ещё не закончено.

— Будь осторожен, Саша, — предупредил меня Игорь Владимирович. — Мне удалось утихомирить волну недовольства в газетах. Но очень многие в Столице по‑прежнему считают, что это ты довёл князя Долгорукова до самоубийства.

— Знаю, — грустно кивнул я. — Общественное мнение — такая же своенравная вещь, как мой дядя, повлиять на него очень трудно. Остаётся только не обращать на него внимания и заниматься своими делами.

Мы ещё немного поболтали, а затем Игорь Владимирович поднялся из‑за стола.

— Мне пора. Через час я отправляюсь на Внешний остров. Хочу посмотреть, как строится гостиница.

Я проводил Игоря Владимировича к мобилю. На прощанье дед крепко обнял меня.

— Береги себя, Саша.

— И вы тоже себя берегите, — кивнул я.

Дед уехал, а я вернулся в дом Владимира Гораздова. Артефактор вовсю работал над моим заказом.

— С магическими кандалами пришлось повозиться, — не оборачиваясь, сказал он. — Призрачную магию я нанёс легко, а вот уничтожить их оказалось почти невозможно. Магия огня справилась с огромным трудом. Но взгляните на результат!

Кандалы лежали рядом с мастером на верстаке. Я взял их в руки. Металл был ещё тёплым, но от него отчётливо веяло потусторонним холодком. У меня не возникло даже сомнений, что эти кандалы надёжно удержат любого призрака.

— Отличная работа, Владимир Кириллович, — кивнул я.

— Спасибо. Сеть тоже сейчас будет готова, — сказал артефактор. — Здесь пришлось повозиться с магическим плетением, зато уничтожить её будет легче лёгкого.

Он нанёс на полотно последние нити магического плетения, затем небрежно скомкал сеть и швырнул её в печь. Огонь грозно заворчал, но через минуту послушно погас.

— Готово, — сказал Владимир Кириллович и кочергой выудил сеть из печи.

Я взял её и стряхнул пепел с тонких прочных нитей. В них призрачная магия чувствовалась ещё острее, чем в кандалах. Ну, я понадеялся, что призрак этого не заметит. Вряд ли он ожидает, что мы применим против него подобную хитрость.

— Спасибо, Владимир Кириллович, — улыбнулся я. — Если ваш дом снова начнёт своевольничать, не стесняйтесь и сразу же зовите меня, я помогу вам договориться. Со своим жилищем лучше быть в ладу.

— Или сменить жилище на более сговорчивое, — хмыкнул артефактор.

— Тут уж как повезёт, — усмехнулся я. — По крайней мере, ваш дом искренне заботится о вас — как он это себе представляет.

Выйдя из дома артефактора, я снова увидел соседку Гораздова. Девушка подстригала в своём саду живую изгородь, которая совершенно не нуждалась в стрижке.

Надежда Александровна очень правдоподобно делала вид, что увлечена работой и совершенно не замечает меня.

Я с улыбкой покачал головой и послал артефактору зов:

— Ваша соседка сейчас в саду, занимается непростой физической работой. Очень удобный повод помочь ей, а заодно и объясниться. Решайтесь, Владимир Кириллович.

Глава 16

Обер‑прокурор Рябушинский опять скитался вокруг моего дома. Настолько сильно ему не терпелось поймать неизвестного призрака.

Я не возражал, тем более, что своим появлением обер‑прокурор спугнул двух назойливых репортёров.

Выглядел господин Рябушинский неважно. Его призрачное сияние потускнело, лицо казалось усталым.

— С вами всё хорошо? — поинтересовался я. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше не спрашивайте, Александр Васильевич, — страдальчески поморщился Рябушинский. — Перебрал я вчера этой проклятой настойки.

— Вас можно понять, — посочувствовал я. — Всё‑таки, настойка вернула вам ощущения, о которых вы давно тосковали.

— Теперь этих ощущений у меня в избытке, — недовольно проворчал Рябушинский. — Я даже думаю, что быть обычным, ничего не чувствующим призраком, не так уж и плохо.

— Идёмте в дом, я угощу вас кофе, — пригласил я.

— Мне бы морса холодного, кисленького, — нерешительно сказал Рябушинский.

— А какой вам с него прок? — удивился я. — Вы же всё равно не сможете его выпить.

— А вот не скажите, — покрутил головой обер‑прокурор. — Акинфий Петрович вчера научил меня одному любопытному фокусу.

— Как же я это пропустил?

— Вы в тот момент как раз выходили с нашим хозяином посмотреть лошадей на конюшне.

— А, помню, было такое.

Коля Сосновкий вчера хвастался гнедой кобылкой, которую приобрёл у одного волжского заводчика. Он намеревался выставить её на ежегодные Императорские скачки. А мы с дедом собирались заявить на эти скачки нашего Мальчика.

— Так что за фокус вы освоили? — спросил я обер-прокурора.

Рябушинский пожал пухлыми плечами:

— Проще показать.

— Ну так идёмте скорее, — улыбнулся я.

Мы прошли в дом, и я послал зов Игнату:

— Будь добр, принеси в кабинет стакан холодного клюквенного морса.

— Голова болит после вчерашнего, ваше сиятельство? — заботливо поинтересовался у меня Игнат, — настойка у Акинфия Петровича и верно забористая. Да и угощает он так, что отказаться никак невозможно. Я поэтому и боялся везти ему мёд. Знал, что застряну у него в гостях на целый вечер. Как же вы так неосторожно, Александр Васильевич? За этими призраками только в оба глаза и смотреть!

— Морс нужен не мне, — объяснил я. — Хотя, знаешь что? Принеси два стакана. И попроси Елизавету Фёдоровну спуститься к нам.

— А барыни дома нет, — ответил Игнат. — Она в мастерскую поехала. Сказала, что на неё вдохновение нашло.

— Вдохновение — штука важная, — согласился я. — В таком случае не буду её отвлекать. Ну, неси морс скорее. Наш гость уже изнемогает.

Игнат принёс два высоких запотевших стакана и поставил один из них перед Рябушинским.

— Что ж, показывайте ваш фокус, — поторопил я обер‑прокурора.

— Смотрите.

Рябушинский медленно повёл ладонью над стаканом. С его пальцев потекла тонкая серебристая нить, она бесследно растворилась в морсе.